Сотни лет одиночества

      При других обстоятельствах, Вероника была бы только рада спать в подобной, необъятных размеров, спальной комнате. Но при мысли о том, что всё это находилось под владением вампиров, омрачало сознание молодой девушки. Как известно, клаустрофобия — боязнь замкнутых или же тесных пространств, и люди, которые страдали такой фобией, дико паниковали, чувствуя на себе давление стен. Но в случае Вероники, было всё с точностью да наоборот: выглядывая из-под края одеяла, она, то и дело, устремляла свой взор вглубь комнаты, с ужасом отмечая, что из-за непроглядного густого мрака не могла разглядеть дальнюю стенку. Безграничные просторы помещения вселяли неподдельный ужас, а кромешная темнота и глухая тишина нагоняли ещё больше страху.       Не выдержав напряжения, Вероника зажгла ночник, после чего приятно-тусклый свет осветил небольшой участок подле неё, рассеяв черноту. Оторвав спину от мягкой поверхности кровати, Лоуренс встала, немного жмурясь с непривычки. За небольшое время глаза успели привыкнуть к мраку и пока не воспринимали, пусть и тусклое свечение, лампочки ночника.       Сон наотрез отказывался забирать Веронику в своё царство, по крайней мере, веки слипались, желая вовсе сомкнуться на часов восемь-десять. Однако страх был сильнее…       Перебирая в затуманенной голове всевозможные варианты, Ника остановилась на том, чтобы попросить Джулию на время поспать вместе с ней в её комнате. А что ещё оставалось делать? Не просить же Николаса! От этого мальчишки ей было не по себе, а подобная просьба могла лишь разозлить его, и в будущем побудить маленького вампирёнка на новую порцию издёвок, неприязни и отвращения по отношению к ней. О том, чтоб ночевать в комнате Максимилиана, речь даже не заходила. Ночные похождения к взрослому мужчине, кроме того — вампиру, не сулили ничего хорошего… для неё…       Вероника пыталась собрать обрезки памяти, чтоб вспомнить дорогу в спальню миссис Фитцджеральд. Перед тем, как Вероника легла в кровать, Джулия мимолётно рассказывала что-то об этом: повернуть направо, пройти немного вперёд и далее… свернуть налево? Или опять направо? Третья дверь или вторая?       В сердцах, девушка издала слабый всхлип, за которым сразу последовал тихий стон отчаяния. И почему она не слушала внимательно Джули в тот момент, когда та детально расписывала путь до её комнаты в случае, если Лоуренс понадобиться помощь? Теперь-то отрываться на стенах, проклиная свою рассеянность, было бесполезным занятием. И ничего нельзя было поделать, кроме как просто довериться своей интуиции.       Следуя своему маршруту, Вероника остановилась у какой-то двери, которая по её расчётам, должна была вести в комнату женщины. Немного поколебавшись, Ника робко постучала, и с полным воздухом в лёгких, зашла в помещение. Общая обстановка внутри, да и само убранство ничего не отличалось от спальни, которую ей самой предоставили. И смелый размах, в частности, размеров так же поражал. Но на данный момент, девушка решила отложить время на щенячий восторг и маленькими шагами засеменила в сторону кровати, где спала Джулия. Теребя края ночной рубашки, пошитой наспех той же прислужнице Максимилиана, Лоуренс сбилась со счёта от того, сколько раз она поругала саму себя за эту дурную затею. В горле застрял комок, а волнение отдалось в колени, от чего они начали трястись. Каждый новый шаг давался Нике всё сложнее, и ей следовало сделать невероятное усилие, чтобы приблизиться к… совершенно пустой кровати?       Напряжение как рукой сняло. Как говорят, у страха — глаза велики. Что верно — то верно. Через бурный стресс и переживания Вероника даже предположить не могла, что спальня окажется пустой. Только лишний раз переволновалась.       Расслабившись, Лоуренс поддалась новым, нахлынувшим на неё, эмоциям и дала волю улыбке. Таким образом, невольно посмеявшись над собой, волнение бесследно ушло. Собравшись покинуть пределы спальни, она развернулась к выходу, вовсе не допуская ту мысль, что кто-то всё время находился за её спиной, поджидая нужного момента…       — Привет, ягнёнок, — моментально, встреча с его взглядом лишила её не только дара речи, но и всякой свободы в движениях, — решила заскочить ко мне на огонёк?       Звучно сглотнув, Вероника насильно заставила саму себя собрать волю в кулак. Нет. Она не позволит ему такой роскоши, управлять своими чувствами. Это слишком дорого обходится.       — Моё появление настолько впечатлило тебя, что ты язычок проглотила? — не отказывал себе в выражениях Максимилиан, стоя перед девушкой во всей красе, в одних штанах.       — Меня зовут Вероника… — её взор потупился, а губы сомкнулись в тонкую полоску, — а не ягнёнок.       — Что? — насмешливо произнёс Сеймур, едва сдерживая смешки, — когда это обычный домашний скот стал бросаться на хищного волка? Что-то я не вижу рядом с тобой пастуха, который бы защитил тебя от моих клыков!       Остатки храбрости покинули Веронику, стоило грозному вампиру уткнуть её носом в смятое одеяло, небрежно растянувшееся на кровати Максимилиана. Скорость мужчины не знала своих пределов и границ, ведь Ника опомниться не успела, когда с середины комнаты, они вдвоём переместились в дальний конец помещения. Но отнюдь не это стало главной причиной для её животной паники…       Судорожно облизнув нижнюю губу, она чувствовала, как сползают трусики, которые поспешно стягивал с неё вампир.       — Сейчас ты… — одной рукой перехватив оба запястья, другой — он избавлял от мешающегося белья свою пойманную в ловушку жертву, — … заблеешь по-другому.       «Неужели я? — хаотично перемешались в голове все её мысли, поверить в которые означало для несчастной Вероники сломаться окончательно как девушке, — неужели я? — Ника захлёбывалась от слёз, что впитывались в одеяло, чувствуя, как фривольно его широкая и грубая рука проводит по бёдрам, задрав подол ночной рубашки, — … буду изнасилованной?»       Ужасаясь от того, что вампиру удастся таким чудовищным способом овладеть ею, Лоуренс забилась под весом крепкого тела Максимилиана. Стоило мужчине слегка коснуться девственной промежности, как жертва отчаянно завыла, вырываясь из цепкой, воистину, звериной хватки. Для неё это послужило неким отрезвительным действием. Впервые, за всю свою жизнь, Вероника захотела по-настоящему бороться за себя. Всё же, ей удалось прорваться, освободить себя от пут Максимилиана, пусть на короткое время. Но хищные способности Сеймура не позволили долго бродить жертве на свободе. Он, вцепившись в лодыжку, потянул на себя вопящую девушку, которая тщетно пыталась удрать от него на четвереньках. Подавив силой нрав строптивой девицы, Максимилиан заломил ей руки и вплотную прижался к столь желанному, измученному от долгих и томительных сопротивлений, телу. Мускулистая рука обвила хрупкую шею, перекрывая доступ необходимого количества кислорода. Задыхаясь, Вероника обессиленно приоткрыла рот, как выброшенная на берег рыба, цепляясь за жилистое предплечье, высвобожденными от оков кровожадного вампира, руками. Ликуя лёгкой победе над смертной, Сеймур похотливо оскалился, обнажив клыки, после, без промедления, вонзил их в атласную кожу соблазнительной шейки. Ника почти сразу обмякла в объятиях мужчины. Непонятная слабость растеклась по всему её телу, а последние потуги навстречу к воле бесследно угасли. Она чувствовала, словно из неё по капле высасывали жизнь. В порыве сильного возбуждения, Максимилиан приспустил бретельку от женской ночнушки и, украдкой пробравшись под ткань, ненасытно сжал грудь. Лоуренс болезненно застонала, а щёки покрылись стыдливым румянцем…       — Ощущаешь лёгкую слабость? — ядовитый голос вампира врезался в сознание девушки, разрывая пелену тишины, — но уверяю тебя, это ненадолго. Это всего лишь одна из моих способностей. Видишь ли, ягнёнок, — продолжал он объяснения, глядя на беспомощное, вялое состояние смертной, перед глазами которой расплывались всякие очертания, — на остриях клыков у вампиров, находится что-то вроде яда, что при попадании в кровь жертвы, обездвиживает её. Как видишь, яд уже распространился по твоим венам. Разве не здорово?       Каждое слово, доносящиеся из его уст, Максимилиан произносил со сладким вожделением, наслаждаясь смиренным видом Вероники. Предвкушение соития со столь миловидным созданием было сравнимо, разве что с непреодолимой мальчишеской пытливостью. Его возбуждение достигло своего максимального предела, и, более не в силах сдерживать своих порывов, Сеймур пристроился сзади, прижавшись к мягким и манящим девичьим бёдрам. Их округлость будоражила мужской разум, а на ощупь они оказались гораздо более приятными и упругими. Телесные прикосновения порядком распалили Максимилиана, что было видно по его пробудившемуся члену. Задний вид не мог оставить вампира равнодушным, и он не стал более церемониться, напросто входя в тугую, но увлажнившууся промежность. У Вероники не было и шанса: ей оставалось жалобно вскрикнуть и продолжать терпеть эти ужасные муки. Напрасно она пыталась выдавить скупую слезинку из глаз, напрасно сопротивлялась давлению Максимилиана.       Их тела слились воедино, как только девственная преграда была преодолена вампиром. Струйки крови вытекали из лона, но Сеймур лишь ускорил темп, вколачиваясь в податливое тело до упора. Он не собирался жалеть глупую девчонку, которая добровольно зашла в логово зверя. И он был рад наглядно продемонстрировать на ней последствия её девичьей непосредственности и наивности. Впредь, будет умнее…       Ритмично-быстрые толчки сопровождались пошлыми звуками и хлюпаньями, что наполнили не только комнату, но и отдавались где-то глубоко, внутри самой Вероники.       Неужели, это сейчас происходило с ней, в действительности?       «Кто-нибудь, умоляю, — отчаянно молилась она, закатывая глаза от нахлынувшего возбуждения, — кто-нибудь, спасите!       Ещё немного… и… она сойдёт с ума, умоляя его не останавливаться…

***

      Пережитый кошмар оставил свой отпечаток на Нике. Пусть это было всего лишь дурным сном, но настолько реалистичным, что Вероника не справилась с обрушившимся на неё, как снежная лавина, стрессом и горько заплакала. Единственное, что в силах было немного успокоить её, тихий и нежный голос сидящей рядом женщины. Она ласково позвала Нику, после чего девушка устремила на неё свои глаза, переполненные слезами.       — Бедняжка, — сочувственно покачала головой Джулия, — тебе приснился дурной сон?       — Джули! — раз за разом всхлипывала она, вытирая мокрые дорожки руками, — это было ужасно!       — Что бы это ни было, оно прошло, — присев на край кровати, миссис Фитцджеральд успокаивающе погладила её по голове, — теперь ты в безопасности.       — Как же я скучаю по маме! — уткнувшись носом в плечо горничной, Лоуренс никак не могла пересилить себя и перестать плакать.       — К сожалению, пока это невозможно. Я бы соврала, сказав тебе, что вскоре вы встретитесь вновь, — добродушно глядя на девушку, Джули смахнула пальцами слезинки с её раскрасневшегося лица.       — Ох, что же мне делать, Джулия?!       — К сожалению, тут я бессильна, — пожала плечами миссис Фитцджеральд, — лучше, иди-ка сейчас и позавтракай с нами.       Вероника пораженно схватилась за голову. И как она сможет мирно находиться с Максимилианом в одном помещении, после таких-то снов?!