Infest

` Envy shoots at others and wounds itself.

— Разве ты не пойдешь смотреть на фейерверки? — Родителей пригласили на всю ночь; мне надо быть дома до девяти, так что в этом году придется пропустить, — Чимин как всегда грустно улыбнулся — этой улыбкой из боли и страданий, отчего Хосок лишь гневно толкнул свой велосипед вперед, позволяя темноте навсегда поглотить себя. Гладкая дорога благополучного района постепенно исчезала, уступая место каменистым уступам и вечно разбитой плитке, ехать по которой казалось сущим адом. Со стороны озера веяло теплотой, а противные мошки так и липли на кожу, попадая в глаза и после неприятно прожигая роговицу. Хосок выехал на главную улицу, следуя за белой машиной; красный свет от задних фар нехило раздражал, а еще этот противный шум со стороны баров — времени было около девяти вечера, да еще и праздник. Мимо проехали байкеры, привлекая внимание характерным шумом. Хосок на мгновение очнулся ото сна и понял, что уже чуть не заехал за линию. Он немного опоздал. Всё вокруг уже давно взрывалось в красочных фейерверках, разливаясь по черному небу и отражаясь в глазах абсолютно каждого. Было крайне неловко протискиваться среди огромной толпы людей, что постоянно толкалась и была готова разорвать тебя. Это место обычно славилось грубостью и жестоким криминалом, вот только фейерверки по праздникам здесь были классные: фиолетовые, синие, красные, а порой и с ядовито-зеленым отливом. Заходить далеко не хотелось, словно боясь быть поглощенным невидимой силой. Без Чимина здесь было несмешно, и даже страшно... Хосок прошел почти сто метров вдоль в попытках отыскать относительно спокойное место, куда мог бы без проблем проехать велосипед. Он не был одинок в своем стремлении, и когда тело наконец упало на скудный песок, его взгляд привлекли два парня на байках — между ними была какая-то странная связь, в которой Хосок так жизненно нуждался, и поэтому неприятная зависть сейчас разливалась где-то на подкорках сознания. Ему бы стоило просто отвести взгляд, но природное любопытство всегда побеждало. В одном из парней было что-то знакомое: довольно узкие и мелкие черты лица, приятный рост — не слишком высоко и не слишком низко, и этот знакомый диалект. Потребовалось по меньшей мере несколько долгих десять минут, чтобы наконец вспомнить человека. Хосок отлично помнил Намджуна: это был крайне проницательный парень, что некогда жил с ними по соседству; быть может, им даже было суждено стать друзьями, если бы в еще довольно юном возрасте его родители не решили переехать в район получше — хватило же денег. А рядом с ним — Юнги... и, кажется, он уже давно заработал дурную славу. Было между этими двумя что-то, что невозможно полностью скрыть, упрятав под прочным покрывалом. Хосок еще долго наблюдал за ними, даже когда тяжелые хлопки неспешно растворились где-то под ухом. В суетливой тишине ночи рука Намджуна нечаянно нашла другую; Юнги с раздражением отполз в сторону — жалкая попытка скрыть, что это так важно, да? Хосок усмехнулся, привлекая лишнее внимание к себе. — Тебе что-то нужно? — ядовито прыснул Юнги, словно пытаясь выиграть в гляделки. Неприятный тип. Хосок немного помялся, отвел голову в сторону и странно улыбнулся. — Я кажется понял, — в тишину ночи заключил парень. — Вы оба — геи. Намджун насмешливо прыснул, а Юнги посмотрел сначала на Намджуна, а потом на сидящего в стороне Хосока; в его глазах затерялся страх, который он отчаянно пытался скрыть за маской сарказма. Чем ответить у них так и не нашлось... или просто побоялись привлекать еще большее внимание этого мелкого; тогда Хосок еще правда не знал, что клопов у них было принято давить по одиночке. Ближе к десяти все прекратилось, и эти парни засобирались домой... Хосок долго смотрел им вслед, стараясь отводить взгляд каждый раз, когда Юнги смотрел бы в его сторону... но он не смотрел, и от этого на душе становилось даже немного грустно. Один из мотоциклов чуть не проехал прямо по ногам Хосока, отчего тот болезненно отпрыгнул в сторону, в глубине души разрывая его владельца на несколько крохотных кусочков. Это был Юнги, и было что-то в его ответном взгляде, отчего хотелось ненавидеть его еще больше — ненависть эту нельзя было оправдать словами, она пожирала и проклинала изнутри. Хосок еще долго гулял возле берега, смотря как последние вспышки света исчезали где-то за горизонтом, отражаясь в до боли холодной воде. А после еще немного — по причалу, всматриваясь в витрины уже закрывающихся магазинов. Один из них привлек его внимание: это был магазин сладостей, в котором Чимин часто покупал сладкую вату. Хосок подумал, что было бы здорово прикупить одну баночку для Чимина по пути домой, заодно бы и скрасили немного их общее одиночество. Но его занятость и вечно больная сестра... последнее время родители Чимина не слишком одобряли дружбу между этими двумя. В отличии от бедности и одинокой матери Хосока, у Чимина была полная семья и деньги, значительная часть которых правда последнее время постоянно сливалась на бесконечное лечение. Ему больше некогда было гулять и развлекаться, хотя Чимин и старался отрывать от себя последнее, успевая в дорогой частной школе до такой степени, что к пятнадцати годам его зрение упало настолько сильно, что расплывалось в сплошные цветные пятна дальше двух метров. Кажется, он даже хотел быть врачом... а Хосок просто в очередной раз потерялся в жизни. — Поехали? — Юнги остановился прямо перед носом у Хосока, когда парень выходил из магазина; тот встрепенулся от неожиданности, отчего Юнги приятно рассмеялся. — Что за растяпа... Хосок даже не взглянул на него, обойдя мотоцикл с правой стороны. Юнги поехал следом, на медленной скорости настойчиво преследуя парня. — Давай, здесь неподалеку вечеринку устраивают, — он посмотрел на этого малого, жующего голубую сахарную вату и скривил лицо. — Что за детский сад? Сладкая вата? Хосок впервые за всю дорогу повернулся в сторону Юнги и демонстративно откусил большой кусок, словно заранее посылая любые претензии того нахуй. — Юнги, отвали, мне еще надо подобрать велик со стоянки, — с нескрываемой усталостью ответил Хосок. — Как-нибудь в другой раз. — Я позвоню своим, они его пригонят, не ссы... Хосок тут же остановился и вопросительно посмотрел на Юнги; тот слегка проехал вперед и продолжал рукой манить в свою сторону - мол, наплюй на все и поехали со мной, будет весело. — Давай, Намджун тоже там будет... Быть может, это и так... Хосок залез на мотоцикл и одной рукой схватился за талию Юнги; тот оттолкнулся от земли, и уже через час они гнались по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час. Морской ветер приятно саднил лицо, пока полностью не пропал где-то в глубине хвойного леса. Намджуна на этой вечеринке даже не могло быть, как впрочем вообще на этих координатах — его дом в другом месте, и Хосок это отлично помнил. Но в любом случае попробовать стоило, ведь это не будет хуже, чем вся его жизнь...

***

Через минут двадцать они заехали в крайне неопрятный район: разбросанные где попало трейлеры и тонны грязного белья на улице. Хосок уже бывал в подобных местах, поэтому шока не испытал. Более того, он знал, что так живет добрая половина людей. Он тоже жил, был этой частью — интерьером, который невозможно ничем смыть. Соседские собаки протяжно лаяли, но Юнги успокоил, сказав, что они не трогают своих; было что-то интимное в этом предложении, отчего Хосок улыбнулся, осторожно следуя за Юнги. Возможно, они просто выпьют немного вместе и подурачаться, не больше... это осознание, что он мог идти сейчас рядом с Юнги... более того, что тот сам позвал его сюда, нехило будоражило эмоции. Да, они встречались раньше, ведь их городок никак нельзя было назвать большим, но чтобы так близко — еще нет. Свет в пустующем трейлере включился с каким-то потрескиванием... лампочка постукивала так, словно в нее залетела моль и теперь билась о стекло в тщетных попытках вылететь наружу. Юнги подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку чего-то, что лишь внешне напоминало вино; на вкус — это была редкая бормотуха, пить которую можно было бы только от отчаяния. Он налил стакан себе и еще один протянул Хосоку; тот взял стакан в руки, и холод жидкости неприятно кольнул в кожу, словно в последний раз напоминая парню, что тот еще живой. Запах был обычный, но Хосок все же поперхнулся, выплевывая на пол какую-то красную бурду — она была до невозможности кислой и жгла язык как желудочная кислота. — Что за дрянь? — Твоя новая взрослая жизнь, привыкай. Хосок отставил стакан в сторону, усаживаясь на кровать; это было цветастое покрывало, но цветы уже давно выцвели и завяли вместе с жизнью. Что-то в поведении выдавало в нем неловкость и неуверенность: его ноги по-детски обрисовывали невидимые узоры на полу, а тело было крайне напряженно... да к черту... Юнги присел рядом и исподлобья посмотрел на Хосока — его лицо стало лишь еще больше напуганным, а руки нервно комкали края одеяла. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать. — Значит шестнадцать, — серьезным голосом заключил Юнги, с усталостью устраиваясь прямо на пол; стакан с алкоголем был отставлен в сторону — туда, где лунный свет из окна оставлял бы блики на краях. — Вы все любители накручивать себе пару лет. — Как ты догадался? — сквозь едва заметную усмешку добавил Хосок. — Это можно увидеть в твоих глазах, — тяжело выдохнул Юнги, делая небольшой глоток. — Когда-то у меня также горели, а блики были готовы ослепить любого... впрочем, с тех пор прошло уже очень много времени. — И сколько тогда тебе лет? — Двадцать четыре. Это много, хотя внешне почти незаметно. Юнги был крайне хрупкой комплекции, небольшого роста — немногим ниже Хосока, его волосы неоднократно жглись от осветлителей; казалось, менять цвет волос каждые три месяца для него было обычным делом, также как и менять половых партнеров... подобное уже давно должно было насторожить Хосока, но он был все еще немного наивным — настолько, насколько ему бы позволял возраст. И когда Юнги немного захмелел от алкоголя и чуть не полез целоваться, тут то Хосок понял, что нужно было позволить ему споиться еще сильнее — пока тот не уснул бы, а после спокойно свалить из дома и пойти к Чимину. Хватит уже на сегодня приключений. Но это был Юнги, и это стало по-своему увлекательно. Он допустил ошибку ценой в жизнь, но зато получил тот самый первый поцелуй, о котором другие в его возрасте могли бы только мечтать. Вот только он не был похож на то, что Хосок привык получать в своих снах: он был противный, с кислым привкусом алкоголя, и горький от яда сигарет. Хотелось вырвать прямо в глотку Юнги, но тело повалило легким толчком в сторону кровати. Рвотный рефлекс на мгновение отпустил, уступая место необычным впечатлениям. Это было необычно — получать ласки от парня, необычно — быть под парнем... и еще более необычным казалось находиться так близко к Юнги, ведь в любой другой момент они бы запросто убили друг друга на месте. Осадок от его личности до сих пор паразитировал в сознании, настойчиво требуя подраться и показать уже, где раки зимуют... ведь это — крайне противоестественно, что на его ласки хотелось отвечать... И что где-то в глубине души ему это даже могло нравиться. Хосок не был придурком, чтобы не понимать, что на самом деле от него хотел Юнги, особенно после его не слишком лестных похождений, что были сплошь развращены и исковерканы в сплетнях других людей. Вот только он до последнего надеялся, что в нужный момент можно нажать на стоп-кадр и разойтись по домам, щедро поблагодарив за этот вечер. Что за детская наивность... И ласки его стали похожими на насилие. Хосок извивался, стараясь сползти с кровати, но хватка у Юнги сильная — бывалый гад... пока до горла не коснулась та самая скользкая кисть, пальцы которой неприятно пахли табаком. — Я не хочу, — попросил Хосок. Юнги усмехнулся, сжимая сонную артерию сильнее. Еще чуть-чуть, и сознание подведет Хосока, но а пока еще стоит продолжать бороться — еще можно успеть домой. Он пихнул парня в живот, но Юнги лишь на мгновение потерял опору, стойко выдерживая боль. Хватка усилилась, и Хосок уже не на шутку закричал. Теперь то он понимал, что сухим из воды ему уже не выйти. Горло сдавило две руки, а в глазах рассыпались звезды... казалось, даже охрипший от крика дьявол приказывал ему бежать, нимбом нависая над Юнги. Тело содрогнулось от странного разряда, и на мгновение все стало предельно ясным. Куда бежать, как отбиться от Юнги... как жить после — все это было словно продумано заранее. Дебильная попытка мозга наебать тебя... но как вписывается в убитую атмосферу, как гармонирует, что хочется до последнего верить. В какой-то момент ему удалось выключить Юнги; колено удачно заехало прямо по переносице, отчего пьяный парень упал на пол, слизывая кровь с разбитого носа. Хосок тут же взял первый попавшийся под руку стул и замахнулся им в окно; стекло треснуло и рассыпалось на маленькие кусочки, позволяя парню выпрыгнуть прямо на землю, сплошь усыпанную осколками. Время тогда едва перевалило за полуночь.