Завещаю вам не скучать

Ники выехал после заката, причем на фургоне Аугусто. Он просто сменил теддин гроб на два обычных – на случай, если с семейством что-то пошло не так. Была в этом какая-то злая ирония: ватиканский автомобиль используют, чтобы помочь недостреленной служителями нежити. Я подивилась вампирьей наглости: его совсем не пугала вероятность быть задержанным на ворованной машине. Возможно, он планировал договариваться с людьми по-своему, но влезать с вопросами я благоразумно не стала: уехал от меня подальше, и ладушки. На прощание он ещё раз напомнил, что я — двуличное чудовище, и наказал Милене не оставлять меня без присмотра. Та легкомысленно махнула рукой: уезжай уже, любитель шпионов. Сами разберёмся, кого карать, кого миловать. Лично она собирается оставить дома записку и прошвырнуться по местным магазинам, прикупить кое-что, посмотреть на людей, себя показать. Сразу после отъезда Николя она одарила меня этим универсальным дамским прощанием, когда ты делаешь вид, что очень раздосадован расставанием, и слегка касаешься щекой щеки, чмокая воздух перед собой. Всё это непременно сопровождается чем-то вроде «ох, дорогая», «скоро встретимся» и «не грусти». Последнее я выполню с готовностью и легко. Машина у Теодора оказалась такой же пижонской, как и всё остальное — серебристый кабриолет с залихватски откинутым верхом. Новенький, сверкающий, отполированный. Он был настолько идеален, что казался вырезанным в фотошопе и вставленным на брусчатку, ведущую к дому. — Ты прикрой его, что ли, — буркнула я, садясь рядом с водителем в белый кожаный салон, и чувствуя себя то ли суперзвездой, то ли наркобароном. — Люди засмеют. В дождь-то. Тедди зубасто улыбнулся и надел зеркальные солнечные очки. Видимо, в них он ощущал себя особенно крутым. — Надеюсь, ты платишь налоги, — слегка завистливо продолжала бубнить я, пока мы выруливали на шоссе. — Разумеется, душа моя. Натан неплохо разбирается в акциях, мне даже не нужно задумываться, что к чему, я просто копирую его решения. А ещё беру процент от его сделок, как управляющий финансами. Из динамиков мягко донеслись какие-то оперные голоса, а Тедди небрежно махнул рукой за передние сидения: — Если хочешь вина, бар там. — Твоё чародейство с абсентом начисто отбило у меня интерес даже к кефиру и конфетам с ликёром, — я всё ещё была недовольна этой навязчивой демонстрацией собственного благополучия, причем всем и каждому. Натан все-таки был куда более скромен. А ещё я совсем не хочу знать, зачем вампиру столько спиртного дома и в машине, причем, как правило, лёгкого, я бы даже сказала, дамского. — Расскажи про тот вечер, пожалуйста, — попросила я. — Хотя бы в общих чертах. Тедди спокойно рулил, глядя вперед, как будто очки ночью ему совсем не мешали. В стёклах отражались бегущие мимо огни фонарей и цветные пятна витрин. В очках он казался ещё младше: если бы я увидела его впервые, то подумала бы, что передо мной юноша лет восемнадцати. — Тебе откуда? С того момента, как ты свалилась без чувств, перепугав меня до смерти, как пришел Натан и так некстати нас прервал, или с появления Тамаша? — С самого начала. Хотя… нет. Пожалуй, не нужно мне всего этого знать, иначе я сгорю от стыда прямо на этом белом сидении. Что там с Тамашем? — Я выскочил в коридор в то время, когда ты пригласила его в дом, гостеприимно придерживая распахнутую дверь. Левой рукой, правую ты прятала. Он вошел внутрь, окинул взглядом всё, что творилось в коридоре напротив твоей комнаты, и сказал, что попытка загладить свою вину тебе не зачтется. Потом повернулся к тебе. — А я?! — А ты игриво спросила, можешь ли теперь называть его папочкой, и не поведет ли он тебя к алтарю, потому что своему отцу ты постесняешься сказать, что связалась с чертовыми упырями, ведь единственное, на что они сгодятся — это пугать девушек, за которых некому заступиться. Я потерла нос пальцем, покрепче зажмурившись. Уши привычно запылали. Возможно, ярче большинства витрин. — Тедди, у меня нет слов. — У него тоже не оказалось. Он стоял ко мне спиной, выражения лица я не видел. Натана он держал знатно, бедняга пытался бороться с его волей, как мог. — А потом? — А потом он тебя позвал. — И??? Тедди бросил на меня быстрый взгляд поверх очков, стараясь не отвлекаться от дороги. — Ты подошла. Но, как только он поднял руку, желая до тебя дотронуться, я обратил внимание, что ковер на полу лежит неправильно. — Что, прости?! — Ковер, — спокойно повторил он. — Дорогущий итальянский ковер, стоящий больше, чем моя жизнь. Ты свалила на него все барахло из комнаты, и он пошел некрасивыми морщинами. Прямо там, где стоял Тамаш. А я, видишь ли, отличаюсь особенной щепетильностью во всем, что касается интерьера. Я разнервничался и быстро его поправил. Можно сказать, рывком. Я очень страдал. Так уж совпало, что синхронно с этим ты громко захохотала и врезала дедуле крестом, который прятала за спиной, прямо по лицу. Любому было бы нелегко удержать равновесие, и сопротивляться в падении — целое искусство. Тамаш явно не ожидал такой внезапной подвижности пола и одновременно твоего агрессивного своеволия под его взглядом. А также осколков старинного зеркала с серебряной амальгамой, встретивших его на горе хлама, куда он упал. И весь этот бардак под ногами, мешающий подняться, если тебе как следует дали по голове христианскими реликвиями… Ты свалила его с одного удара. Потом, тебе было трудно противостоять, поверь мне на слово, мы с Натаном это ощутили, пока ловили тебя по всему дому. А ты лупила его снова и снова. Если коротко, Натан как следует подумал и всё-таки оттащил тебя, когда ты вовсю пинала бессознательное тело, приговаривая «Это тебе за То-то, скотина!» Я бы, возможно, подождал ещё немного, но такое изощренное уничтожение старого вампира в моём доме вряд ли осталось бы незамеченным у наших сородичей. — Боже, какой кошмар! — я закрыла лицо ладонями. — Мы с преисподней вгляделись друг в друга. Тедди продолжал спокойно следить за дорогой, равнодушный к моему стыду. — Впрочем, мне его совсем не жаль. Он сам нарвался. Понимаешь, вампиров жгли, обливали святой водой, топили в проточной, вбивали им осиновый кол, вырезали сердце и так далее… Но кресты им, как бы это лучше сказать, только показывали. Ну, в крайнем случае, могли ткнуть в лицо или грудь. Особые затейники делали гарды с крестом и старались попасть мечом туда, куда нужно. Но никто не догадывался разнообразно избивать вампира по голове священным символом со святынями внутри, особенно упавшего. Ты в этом смысле, как будто, новатор. Надеюсь, ты не воспримешь мои слова как одобрение продолжать в том же духе. Ещё раз прости. Я не хочу предполагать, что случится, если он придет в себя. — Крест у меня с собой, кстати. — Спасибо, что предупредила, я постараюсь лишний раз не спорить с тобой в пути, — он широко улыбнулся, не поворачиваясь ко мне. — Что случилось потом? — Ну, ты понесла крест в ванную, заявив, что Тамаш его испортил, и оттирала там, Натан ходил вокруг папочки, хватался за голову и пытался понять, что ты с ним сделала, и как действовать дальше. При этом всем ему самому было нехорошо от твоего оружия — я, к примеру, даже выйти в коридор не мог, когда ты достала его из-за спины. Обжегся, прячась обратно. Потом тебе стало плохо, и меня отправили в круглосуточную аптеку. Натан провозился с тобой несколько часов, обзывая нас чертовыми наркоманами, и жаловался, что боится вызывать скорую, потому что они точно заявят, куда нужно, и плакали либо его дом, либо его безупречная репутация. В итоге он решил, что без врача все-таки не обойтись, ведь тебе необходимы капельницы. Ты внезапно поднялась и объявила, что пошла умирать, а Тамаш в коридоре начал приходить в чувство. Всё происходило одновременно и почти на рассвете, посреди бардака и перевернутой мебели. Пока мы искали телефон, чтобы позвонить, пытались понять, насколько опасен Тамаш, который очень хотел поговорить и выяснить, как его зовут, кто мы такие и так далее, ты, по-видимому, легла в мой гроб. Ну а потом, судя по нашему телефонному разговору, тебя похитили: когда приехала неотложка, тебя нигде не оказалось. Забежал Уильям, и мы ему поскорее вручили Тамаша, как боевое знамя. Он пытался отказываться, но мы давили на совесть, оставили их на день дома, а потом поскорее отправили подальше, желая начать полноценные поиски. Кстати, на закате Тамаш пожелал всем доброго вечера и поинтересовался, не может ли он помочь убраться в квартире, от чего мы особенно перепугались. Он честно обзвонил больницы и морги, жалел, что не может более ничем помочь, и был поскорее уведён Уильямом. Честно говоря, я был уверен, что ты решила от нас сбежать, я бы на твоем месте именно так и поступил. А вот потеря гроба меня смущала, и поэтому твое отсутствие казалось подозрительным. Натан искал тебя везде, где мог, потом названивал на телефон, которого в доме тоже, вроде бы, не осталось, зато остальные вещи лежали на своих местах. С другой стороны, мало ли куда ты решила пойти «умереть», и нужны ли тебе там паспорт и деньги?.. Ну, ты уже прочувствовала атмосферу. Все в панике и никто ничего не понимает. У меня в гробу, кстати, связь отвратительная, приходится закачивать фильмы заранее. Вот, пожалуй, и всё. Зато до этого… — Нет-нет, — запаниковала я. — До этого, судя по всему, я действовала с тем же размахом, лучше не рассказывай! Мы остановились в придорожном кафе и купили мне папанаши, потому что поужинать я не успела. Теодор особенно настаивал на регулярном питании. Часть пути мы проехали молча, потом я начала рассказывать, как провела последние дни у охотников. Только умолчала о том, что Штефан позвал меня с ними. — Вот до чего мы дожили. Чертова интеллигенция! В мою юность любой румынский крестьянин знал о вампирах больше, чем нынче целый ватиканский отдел, — ворчал Тедди. — О двадцати способах насаживания на вилы и пяти — отделения головы. А всё почему? Потому что бесконечно далеки от народа. Им бы найти какого трансильванского столетнего старожила и поговорить, много нового бы узнали. Как поскучнело зимнею ночкой, так ты взял осиновую рогатину понадёжнее и идёшь к ближайшему замку, точно представляя, куда колоть и что сделать с телом. — Ты как будто считаешь такое положение вещей нормальным. — Все знали правила игры, одинаковые для обеих сторон: кто не спрятался, я не виноват. Сейчас одни расслабились, как будто уничтожить их ничто не может, а другие сидят в засаде с блокнотом и ручкой. Один этот твой защитничек, так нагрубивший нам при первой встрече, кажется, полон здоровой первозданной ярости, с ним было бы интересно повоевать. Где-то по дороге начал пищать планшет, забытый в глубине моей сумки. Писк усиливался, усиливался, и в итоге Тедди соизволил обратить внимание на посторонний шум: — Что там у тебя? Приложение по подсчету калорий? — Очень смешно! Это программа, указывающая, где охотники находили вампиров. Тедди с интересом посмотрел на экран, потом снял очки и небрежно зашвырнул их в отделение для стаканов: — Заедем, поздороваемся? — Да зачем, — возмутилась я, — мы же торопимся! Да мало ли, кто здесь живет? Может быть, они не любят гостей! К чему отвлекать хозяев? Давай просто оставим визитку у ворот? Не слушая возражений, Тедди повернул на следующем перекрестке. — Я должен знать, кто там. Там точно не древний, я бы о нём слышал. А вдруг это кто-то знакомый, или очередная натанова подружка, вернувшаяся из путешествия? Свалится потом внезапно тебе на голову. Или ему. Заедем, кивнём. Я покажу тебя и скажу: «Смотри внимательно, эта милая живая девушка с нами, не вздумай обижать, даже если будет нарываться на неприятности в своём неповторимом духе противоречия, как будто провоцируя. Она не специально, она просто иначе не умеет!» Куда там дальше? — Прямо, настырный ты кровосос. Грунтовая дорога уперлась в лес, нам пришлось покинуть машину и направиться по узкому, лишенному тропинки проходу между деревьями, пока мы не выбрались к высокой чуть покосившейся ограде, за резной решеткой которой виднелись старые могильные плиты. Я порадовалась, что закончился мелкий противный дождь, поливавший нас с самого начала поездки, и на небе показалась луна, дававшая моим глазам хоть немного света. Точка, указанная на карте, находилась метрах в ста. Тедди взял меня под локоток и мы вошли в прореху в стене, давно оставшуюся без калитки. Предчувствия у меня были не очень. — О, скоро полнолуние, а это — милое старинное место, хоть туристов води, — вампир широким жестом обвёл кладбище. — Романтичненько. Я никогда не была на заброшенных кладбищах ночью, и что-то в этом факте менять, если честно, не планировала. Не то чтобы я боялась, но смысла в таких прогулках было мало. Надо признать, что в картине, открывшейся нам, была своя мрачная эстетика — покосившиеся грубые фигуры и каменные постаменты в рассеянном отблеске лунного света, влажные от дождя, покрытые мхом, пожухлым вьюнком и опавшими листьями. Они частично сползли вниз по склону горы, от чего некогда ровные, выложенные камнем прямоугольники могил приобрели странные гуляющие очертания. Некоторые, возможно, были даже приоткрыты, под опавшей листвой и нанесенной землёй, я не могла разглядеть. То там, то тут виднелись небольшие строения — крупные надгробия и семейные усыпальницы. Ветра почти не было, но тишина не казалась полной — её наполняли шорохи, поскрипывания и уханье совы из прилегающего леса. Где-то вдали шумела вода: возможно, это один из многочисленных горных ручьев пробил себе путь неподалёку. Лунный свет и тени от деревьев делили кладбище на полосы, лишенные ритма. — Честно говоря, Теодор, я против таких готических свиданий, — обвиняюще сказала я. — Пригласил бы меня в кафе или там кино. — А мне нравится это место, — весело ответил спутник. — Иногда кажется, что из ближайшей могилы вылезет тощая серая рука с грязными ногтями и схватит тебя за подол! А мне придется героически спасать. Жаль, у тебя нет подола. И хорошо, что рядом нет Натана. Просто утешься мыслью: самый страшный в округе нынче я. — Не больно-то приятный пейзаж для жилья. — Да отвратительный, — согласился вампир. — Крестов не осталось. Может, деревянные сгнили, а каменные посбивали. Тут явно не совсем новичок. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Спать немного хочу. — Ну там… присутствие других вампиров, и так далее? — Боже мой, Джи, ты опять насмотрелась этой дряни по телевизору?! По дорожкам между могил давно не ходили, мокрая листва устилала всё плотным пятнистым ковром. Неподалёку от одной из семейных усыпальниц Тедди остановился и, наклонившись, присмотрелся к тому, что лежало на земле, присыпанное осенью. Даже смахнул ладонью листья, так естественно, как будто сгребал со стола лишние бумажки. Я старалась отвернуться, но глаза упорно, сами собой, возвращались к увиденному. Как сломанный ноготь – ты пытаешься о нем не думать, пока под рукой нет ножниц, но всё равно исследуешь его соседними пальцами и цепляешься за все подряд. На земле, под тенью соседнего памятника и огромного древнего граба, лежал пустой, покрытый знакомой мне серой пылью скелет в каких-то лохмотьях. Чуть левее центра грудины, между четвертым и пятым ребрами, если считать сверху, из него торчал кол, примерно на ладонь выступающий над останками. Острый конец уходил в землю. Старый скелет, череп которого мог похвастаться отличными здоровыми зубами, длинные спутанные волосы и разодранное грязное платье неопределенного фасона — вот и всё, что осталось от… кого-то. Пахло дождем и прелой листвой, хвоей и лесом. — У дамы был неудачный вечер, — равнодушно констатировал вампир. — Гости не обошлись одной визиткой. Деревья защитили её от дождя, иначе прах давно бы смыло. Я подумала, что съеденных пончиков мне, пожалуй, хватит. Главное, чтобы аппетит вернулся хотя бы через месяц. Я внезапно представила, как встречаю эту женщину где-нибудь на ночной дороге, в драном посеревшем платье и с чёрными волосами до колен, бледную и голодную. Я покрепче вцепилась в руку Теодора. — Ты как-то поразительно спокоен! — Кажется, у нас нет причин для волнений. С ней ты можешь дурить без опаски. — Тебе её не жаль?! — Мне практически никогда никого не жаль, за редкими исключениями. Он с интересом рассматривал кости и даже потрогал пальцем ребро. Стоило ему нажать посильнее, как кость рассыпалась у нас на глазах. Потом он потыкал ещё несколько раз, рёбра исчезали в лёгком облачке пыли. Кол остался стоять, глубоко вонзённый в землю. — Ну и силища была у удара, — с уважением проговорил вампир. — А мне после первой встречи ты всё-таки сопереживал? — зачем-то спросила я, наверное, чтобы заполнить тишину. — Если говорить про твою персону, то, для начала, я нашел расстановку сил очень нечестной. Во мне больше говорило чувство справедливости, хотя, признаюсь, было и немного симпатии. Потом — опасений, что твои соседи пожалуют ко мне, лишившись дома. Натан, засевший в моей гостиной за утренней газетой?! Анис, занявшая мою ванную?! А позже… Надеюсь, сейчас мы не будем признаваться друг другу в чувствах? Объяснения на фоне мёртвого тела — удовольствие за гранью моего комфорта. Давай дождёмся красивого заката, или звездопада, а потом выложим в интернет. Я очень фотогеничный! Тедди оглядел остатки платья, а потом склеп, дверь которого осталась приоткрыта. На склепе, помахивая ножками, восседала Милена. — Экскурсия на тему «нелёгкая жизнь женщины-кровопийцы в современном обществе», зал первый, экспонат руками не трогать. Вот дьявол, тут мокро! Она легко вскочила на покатую крышу и начала отряхивать короткую юбку. — Я оставила покупки в машине, если вы не против. А вы, конечно же, не против, я уверена! Теодор, своди девушку в цирк, хватит пугать её этой дрянью! — Слушайте, я всё могу понять, но почему вам её не жалко? — удивилась я, немного приходя в себя. — Солидарность вампирская, и всё такое? — Да она, судя по всему, была чокнутой, как мартовский заяц, — всё так же радостно заявила Милена. Кажется, она без труда смогла бы вести тренинги типа «формирование позитивного взгляда на жизнь возле сородича, убитого самым болезненным способом» или что-нибудь в этом духе. Она спрыгнула с крыши и потянула меня за рукав к выходу: — Пойдём отсюда! Тедди, ну ты и бестолочь! С чего ты начинаешь рекламу нашей жизни? Я не знаю, что было большим поводом для размышлений — останки вампирши в лохмотьях, или реакция Милены на них. И вообще, с чего она взяла, что я нуждаюсь в демонстрации их образа существования? Планшет, оставленный в машине, продолжал верещать, добавляя в мою душу ещё больше раздрая. Позади водительского места высилась гора разнообразных пакетов, занявшая ровно половину заднего сидения. Милена села возле них и начала в упоении копаться в покупках, как будто видела их впервые и желала получше разглядеть. Я вертела в руках шумящий планшет. — Можешь отключить эту адскую машину? — спросил Тедди. — На, — я отдала ему планшет, и он с интересом поводил пальцем по экрану в разные стороны: — О, а вот и мой адрес! Что-то понажимал, подвигал, и звук наконец отключился. — Тедди, я была уверена, что вы знаете друг друга. — Думаешь, у нас есть закрытые группы в фейсбуке? А что, идея, — мы развернулись и опять выехали на шоссе. — Каждому новичку будет присылаться приглашение от создателя. Перед перерождением предупреждаешь заранее: я обращаю только людей с активными аккаунтами! Лайки, фотки, вампирши на фоне ночного моря топлесс, конкурсы на самое быстрое исчезновение. Обсуждения в духе «мой опять валяется в гробу и читает Ницше, а я вынуждена прибегать домой ближе к рассвету и кормить пятерых волков». — Да брось хандрить, Юлика! — Милена перегнулась через моё кресло и что-то старательно надела мне на голову. Я нащупала фетровый хвостик и с некоторой опаской посмотрелась в зеркало заднего вида. Берет. Серый или голубой (в свете редких фонарей было не разобрать), с яркой жемчужной брошкой. — Я, как увидела его, сразу о тебе подумала! Под цвет твоих глаз! Тедди громко фыркнул, а потом неуклюже попытался замаскировать смех кашлем. — Не старайся, — мрачно предупредила я, пытаясь снять берет. — Или убеди меня, что ты простужен. — Юлика, тебе очень идёт! Ты теперь как настоящая француженка! Я ещё раз осмотрела себя в зеркале. Иностранщины мне обновка не прибавила, скорее я начала смахивать на героиню одного русского сериала, которую старательно делали дурнушкой с помощью берета, дурацкой оправы и брекетов. — Да, Юлика, — Тедди снова надел очки. — Мы теперь все не местные. Целая машина вчерашних модников, и я одна из них. Ночь определённо дарила море новых ощущений. Я стянула шапочку и начала изучать брошь, отказывать Милене так запросто как-то не хотелось, я пыталась найти достойную причину. — Милена, ты же должна была остаться в Тимишоаре за главную, — попыталась я ненавязчиво выпроводить вампиршу. — Да, но я также обещала не терять тебя из виду, — всё так же жизнерадостно пояснила Милена. — Я оставила им записку и новый телефон. Думаю, им этого более чем достаточно. А пока я пригляжу за тобой. Прекрасно, просто прекрасно. Целых две няньки на одну меня. — Ники особенно страдал, что ты можешь устроить какую-нибудь шалость днём. Но мы же не будем шалить, да, Юлика? Я позабочусь об этом! — Милена, очень тебя прошу, отстань от Юли, — дружелюбно, но без улыбки начал Теодор. — Хватит её пугать. Николя привык в этой своей Российской Империи к заговорам и прочей ерунде. Юля никогда не причинила бы зла Натану и Анис, я в этом совершенно уверен. — Зла точно нет, — весело ответила Милена. — Да и кто говорит про зло? У меня тут выдалась свободная минутка, и я решила поискать информацию в сети о своей новой подруге. Мы же друзья, да, Юлика?.. Николя говорил, что твоё лицо мелькало в интернете, вот меня и взяло любопытство. Ну так вот, почему-то вы мне не сказали, что эта милая девушка с весны живёт под одной крышей с Натаном! Отношения между мужчиной и женщиной — разве ж это зло? Это самое прекрасное, что может быть на всём белом свете. Надеюсь, Юлика, это прекрасное миновало тебя и То-то. Иначе я буду очень, ну просто очень расстроенной! Я хочу взглянуть в его бесстыжие глаза, когда ты будешь стоять рядом, и понять, права я или нет.

***

К середине этой насыщенной на путешествия ночи мы уже прибыли в мой замок. Милена выскочила из машины и отправилась бродить по аллеям, ахая и вспоминая, где конкретно она обнималась с симбионтом, где он признался ей в чувствах, с какого балкона они любовались звёздами, и попутно раздумывая, куда она посадит свежие розовые кусты и как именно восстановит беседку с горгульями. С моей точки зрения, облагородить последнюю можно только радикальными способами, типа бульдозера. Мы нашли дверь распахнутой, а дом — пустым. Нам очень повезло, что местные здесь не побывали (даже цыгане обходили замок стороной) и всё внутри осталось целым. Мы спустились в библиотеку и увидели, что потайной ход, ведущий в склеп, открыт. Кто-то либо вполне умело покопался в механизме, либо просто-напросто свернул боковую стенку шкафа, сейчас правды было уже не узнать, а среди охотников были умельцы и на то, и на другое. В самом склепе ничего не тронули, кроме гробов: натанов был перевёрнут, а гроб, принадлежащий Анис, вынесен вместе с хозяйкой. Оставшуюся часть ночи мы потратили на приведение обстановки в порядок. Когда наступило утро, Теодор, как истинный джентльмен, предложил Милене место в склепе, а сам отправился куда-то в ветхое крыло, сказав, что там должны быть гостевые комнаты. Милена, позёвывая, объявила, что много раз проверит мой досуг в замке, так что советует не глупить, и, наградив нас очередной славной улыбкой, ушла. Я отдыхать не стала. Для начала, я обошла замковую стену несколько раз, в поисках потайного окна в сад. И не таким уж оно было потайным: так, узкое, похожее на бойницу, с симпатичным витражом, изображающим сражение Георгия Победоносца и дракона. Крайне безобидное на вид окошко, прикрытое увядшим плющом. Библиотечный вход в склеп целиком закрыть не удалось, в него вполне мог пробраться человек. При должной сноровке и зная, что ждёт тебя внизу, можно было аккуратно зайти в проём в стене и немного съехать вниз, как на детской горке. Если подумать, Милена могла покинуть склеп через три выхода, закрыть которые у меня не получится. В конце концов я не придумала ничего умнее, как принести подарок Уильяма и поставить его в склепе на некотором расстоянии от гроба: попробуй, выйди наружу, моя новая подружка. Уже парой минут позже я отчаянно пыталась вскрыть дверь в кабинет Натана. Замок там был вполне себе современным, ключей мне никто не отдавал, поэтому я не выдержала и вызвала плотника с требованием заменить это все к чертовой матери, раз я постоянно теряю ключи. Желательно, побыстрее. До вечера времени оставалось преступно мало.