Цитрус и Корица

«Занятие» выдалось славным. Сначала, они вот так вот простояли, пока Филч своим присутствием не заставил Гермиону отцепиться от Малфоя, а Драко отвести взгляд от ключицы Грейнджер. Затем они, ни слова не говоря направились в Тайную Комнату. Все оставшееся время, Гермиона что-то рассказывала ему про короля Артура, про Гвиневеру и про великого Мерлина. Но он ее не слушал. Он думал, что с ним произошло. Какого он позволили ей держаться за него? И зачем он пытался просверлить взглядом ее ключицу? В носу кололо. Она изредка поворачивала к нему голову. А когда отворачивала, Малфой тонул в море корицы. Сейчас, кроме корицы, его солидный тонкий нос успел почувствовать еще нотки бергамота и шоколада. Гермиона же тонула в соке лайма. Или апельсина. Она еще не определилась. На какие-то секунды, она даже стала различать нотки мяты в его запахе. Его. Она болтает какую-то чушь про Мерлина. Как здорово, что он ее не слушает. Хотя как он сдаст экзамены, если ничего не понимает? Сейчас ее это не волновало. Она была сосредоточенна на воздухе, который судорожно вдыхала, как будто боялась, что в какие-то секунды, кислород могут перекрыть. Когда с легендой было покончено, она сообщила, что занятие окончено. Он кивнул, поднялся со стула, последний раз вдохнул ее аромат, который уже почти не чувствовался и пошел к выходу. Как только, она осталась в комнате одна, она поняла, что она чувствует запах Малфоя. И это было прекрасно. Можно закрыть глаза и представить, что он рядом. В нескольких сантиметрах. "-Хотя, стоп, Грейнджер! Не тот ли этот Малфой, который постоянно обзывает тебя и Гарри с Роном? Точно! Рон! Гарри! Они наверняка уже в гостиной." Девушка собрала вещи и вышла. Комната тут же испарилась. -Черт! Черт! Черт! Как он мог? Как он позволили ей коснуться его? Рука горела. А ему чего-то не хватало. То ли ключиц Грейнджер, то ли ее запаха, то ли… Пэнси! Точно! Паркинсон! Надо переспать с ней и все! Все это пройдет. Он будет снова прежним эгоистичным и циничным Малфоем. Наверное… Вот он заходит в гостиную Слизерина, берет Пэнси на руки и несет вдоль длинных коридоров. В туалет. по дороге встречает Грейнджер. Блять! Как не к стати. Сука. Хотелось ее придушить. Такую робкую. Такую стеснительную. Такую… чистую. Подумать только, эту мантию еще никто не расстегивал. Эти джинсики еще никто не стягивал. Никто не касался этих девственных губ. От этих мыслей, внутри все сжалось. Она вжалась в холодную стену и смотрела на него таким испуганным взглядом, как будто он мог что-то ей сделать. Мог. Но не стал бы. Ни за что. Видимо она поняла, что сильно долго пялится на него и резко отвела взгляд. Блять. Опущенный подбородок. Сука. Он проходит мимо. С Пэнси на плече. Идет в туалет. Снимает с нее мантию, стягивает легинсы, рвет теплую мокрую ткань трусов и… трахает, трахает, трахает. Пока та не кончает, громко выкрикивая его имя. От нее прет дешевой ванилью. А вкус ее губ приторно кофейный. Это не то. Чертовски не то. Темный неосвещенный коридор. Она одна. По дороге встречает Малфоя. Внутри приятно жжет. Он идет к ней? Он не один? Паркинсон, твою мать. Он смотрит на нее пронзающим взглядом, от которого хочется спрятаться, сжаться в стену. Он смотрит так, будто хочет ее растерзать. Она по привычке вдыхает воздух, но в нос бьет запах дешевой ванили. Запах Пэнси. Фу! Как гадко. Мерлин, за что? Она смотрит на него неприлично долго. Надо отвести взгляд. Смотрит в пол, рассматривает свои ноги. А в это время раздается хохочущий визг Паркинсон. Он проходит мимо. В носу колит. Глаза становятся сырыми. Ресницы слипаются. Она спускается на пол и плачет. Из-за него. Из-за Малфоя. Бьет кулаком о пол. Своим маленьким кулаком. На камне остается ее кровь. Ей все-равно. Ей плевать. Раздаются шаги. Они приближаются. Она бежит в туалет, чтобы выплакать все там. Поздно. Ее поймал Снегг. Он замечает, как из ее кулака капает кровь. -Мисс Грейнджер, если бы Вы так волновались за свою дисциплину, то мне бы не пришлось снимать с Гриффиндора баллы. Опять он со своими подколами. Как же он бесит. Она бормочет что-то на подобии «Все нормально,» «Я в порядке» и бежит. Бежит прочь.