Сказки Сестры-Луны

Ноги озябли в росе. Ветер несется навстречу и, кажется, скоро подхватит ее и унесет прочь. Ну и пусть! Она бежит вдаль. Птицы носятся над головой, соревнуясь в громкости своих песен. Как обычно, победил ворон, этот едкий шутник. Распугав всех других, он сидел на ветке айвы и косился своим черным цепкий глазом, красуясь своей мрачной статью. Она смеялась.  — Я нашла тебя! Дунуть сестре в лицо одуванчиком. Лиалель остановилась, отплевываясь. Вокруг нее кружили летние снежинки, приземляясь на волосы, плечи и нос. Авитаэль смеялась вновь. Небеса наполнялись лазурью. В воздухе пахло приключениями и лесавкой.  — Нет, это я нашла тебя! — толкнуть Лель на землю и самой завалиться рядом. Земля в саду была мягкой, совсем не то, что в степях, когда летом высыхали дикие травы и становились похожими на надоедливые шпильки, которые так любили вкалывать себе в волосы придворные дамы.  — О богиня! — выдохнула Лель. — Что ты творишь? Этот вопрос почему-то развеселил Авитаэль еще больше.  — Не знаю, — снова смеялась она, — все, что придет в голову. Вот ты о чем думаешь? Лель нахмурила лоб, из-за чего стала походить на взрослую. Она тряхнула копной смоляных кудрей, которые уже успели перепутаться с волосами Авитаэль.  — Я думаю, поскорее бы пришла Аода. В прошлом году ее не было, так обидно! Но ждать еще долго: целое лето впереди. Такое жаркое и скучное. Вита! Куда ты? Авитаэль встала.  — Глупости какие! Сдалась вам всем эта Аода! — она показала язык взошедшему солнцу. — Хочешь, устрою тебе Аоду прямо сейчас?  — Врешь! Ты не сможешь!  — А вот и смогу!  — А вот и нет!  — А вот и да! Да-да-да! — Вита дала ей руку. — Пойдем, сама посмотришь. Возьмем краски да и перекрасим все сушеные кленовые листья в фиолетовый и красный. Пока не жарко, будет тебе настоящая Аода! Лиалель недоверчиво посмотрела на нее, но руку все же дала. Они вместе побежали навстречу ветру.

***

Вита помогла сестре расстегнуть топазовое ожерелье. Ей бы гораздо больше подошел изумруд: он замечательно бы гармонировал с цветом ее глаз, но дела у их семьи в последнее время шли не лучшим образом, и о такой роскоши приходилось только мечтать. Лель смотрела на свое отражение в зеркале и думала о том же, но никто из них не высказал свои мысли вслух. Она бережно положила ожерелье в дубовую резную шкатулку. С балкона несло ночной прохладой и сквозняками. Огоньки свечей в канделябрах трепетали и извивались, кидая неверные тени на близняшек. Даже в полумраке их различить не представляло бы никаких трудностей.  — Поздравляю, Лель. Кажется, наш молодой император сегодня на приеме весьма недвусмысленно задерживал на тебе взгляд. Может он в тебя влюбился, а?  — Скажешь тоже! — фыркнула Лиалель. — Будто у меня есть хоть какие-то шансы стать императрицей. Скорее всего, он женится на высокородной дурнушке с широкими бедрами, которая будет плодить наследников, как крольчат. Не говори об этом инциденте отцу, а то он начнет голодать, лишь бы затаскать меня по этим приемам в таких платьях, которые даже я буду стесняться носить. Вита вздохнула. С сестрой было спорить бесполезно. Она провела рукой по ее кудрям, разделяя на пряди и начиная плести замысловатую косу. Обычно непослушные и своенравные, в ее руках они словно сами ложились там, куда ей было надо.  — К тому же, если уж он и заметил меня, так это из-за моего нового платья. Стоило мне надеть что-нибудь поскромнее, и Бреголнар даже не посмотрел бы в нашу сторону, — по интонации складывалось ощущение, будто Лиалель успокаивает саму себя.  — Ты просто боишься стать жертвой дворцовых интриг, — спокойно вымолвила Вита, продолжая корпеть над прической. — Вот и все.  — Боюсь, — призналась Лиалель. Они помолчали. Лиалель была красива, с этим трудно было спорить. Ее образ отдавал спокойствием и изяществом, которым было невозможно сопротивляться. Авитаэль легко могла представить ее сидящей на троне рядом с императором.  — Лель, — тихо позвала она. — Посмотри сюда. Та подняла взгляд на свое отражение и впервые за день улыбнулась. Оттуда на Лиалель смотрела роковая кудесница из детских книжек с витиеватой прической и томным взором. Ее сестра иногда умела творить настоящие чудеса. Авитаэль, тем временем взяв в руки шкатулку, достала оттуда легкую серебряную диадемку и аккуратно вправила ее в волосы. Теперь кудесница превратилась во властную повелительницу эльфов.  — Ты станешь императрицей, — прошептала Авитаэль ей на ухо. — Вот увидишь. Хочешь, Лель?  — Хочу, Вита, — также шепотом ответила она ей, словно это была огромная тайна. Внезапно ворвавшийся порыв ветра задул свечи, и две сестры поглотил сумрак.

***

Фонтан дарил иллюзию прохлады. Он был выполнен из сероватого камня в облике прекрасной обнаженной девы, выливающей из кувшина воду. Плески струй привлекали своей свежестью и чистотой. Авитаэль, как могла, омыла руки и предплечья. Под прямыми солнечными лучами ей становилось совсем плохо, и она жалела, что не могла окунуться в воду с головой. Присев на парапет, Вита сверлила глазами цветных рыбок-фей, плавающий в фонтане, отчаянно им завидуя. И кому только могло прийти в голову начать официальную церемонию именно в полдень? Праздник Аоды был прекрасен, но такое большое скопление народа утомляло ее. Хорошо, что она не поддалась на уговоры Лель и не надела платье с пышной юбкой, иначе бы от нее осталось только мокрое пятно в садовом лабиринте. Даже отсюда были слышны музыка и ропот светских бесед.  — Миледи. Авитаэль, пребывая в своих мыслях, дернулась от неожиданности. На другой стороне фонтана стоял Бреголнар. Она видела его искаженное лицо через водопад, скатывающийся из кувшина. Его голос, хоть и тихий, источал власть. Молодой император, несмотря на свою неопытность во многих вещах, явно чувствовал себя в своей тарелке.  — Ваше величество, — Авитаэль улыбнулась, отворачиваясь от него, — простите за нарушение этикета, но приветствовать вас, как полагается, я не могу. Девушкам иногда нужно дать время побыть наедине. Если вы понимаете, о чем я.  — Тогда и вы простите, что потревожил вас. Вы обронили. Император сделал к ней шаг и положил на фонтан веер Лиалель. Мельком взглянув на него, Авитаэль отвернулась снова.  — Вы обознались. Он не может принадлежать мне.  — Уверены? А ваша сестра утверждала, что он ваш. Вита внезапно расхохоталась и рывком обернулась к императору, едва не стегнув его по лицу выбившимися из высокой прически прядями.  — Вы нас перепутали, ваше величество. Это я сегодня днем говорила про свою сестру. Я Авитаэль. Лиалель — вторая.  — Давайте оставим нашу дорогую богиню в покое, — двусмысленно улыбнулся Бреголнар. — Она должна оставаться на своем месте, а эльфы — на своем. Возьмите веер. Бреголнар пододвинул его к ней и оставил лежать руку таким образом, что она не могла взять веер, не соприкоснувшись с чужой ладонью. Авитаэль деликатно взялась за рукоять. — Как скажете, ваше величество. Я передам его сестре.  — Извольте.  — Я могу идти?  — Идите.  — Так, может, вы отпустите веер наконец?  — Не отпущу. Я не уверен, что вы держите его достаточно хорошо.  — Да не уж-то?  — Да. Он может в любое время соскользнуть в воду. Посмотрите сами. И веер действительно упал, перепугав рыбок. Авитаэль кинулась за ним, но в последний момент отдернула руку. Хитро прищуренный взгляд Бреголнара до боли напомнил ей настоящих эльфов.  — Ваше величество! Вы ведь сами столкнули его туда.  — Разумеется. Я просто хотел продемонстрировать, к чему может привести ваша халатность. Авитаэль рассмеялась и все же достала веер. С намокшей ткани текла вода. Рыбки, перепугавшись еще больше, сновали туда-сюда с удвоенной силой.  — В таком случае, вы сами передадите его моей сестре и объясните ей заодно, почему ее любимый веер оказался в столь плачевном состоянии. Она прищурилась, точно так же как он минуту назад, и извернулась от протянутой руки. Ее глаза странно блеснули на свету. Одна из особо крупных рыбок выпрыгнула из воды, расправив плавники, напоминающие крылышки феи, и упала обратно, забрызгав все вокруг себя. Бреголнар от неожиданности закрыл лицо рукой. Он услышал только смех, а когда же снова поднял взгляд, то увидел Виту, убегающую куда-то вдаль. Одной рукой она придерживала юбку, из-под которой то и дело мелькали белые пятки, в другой же держала свои туфельки.

***

 — Больше никогда! Никогда, ты слышишь?!  — Лель, постой! Лель! — кричала ей вслед Авитаэль, пытаясь догнать сестру. Лиалель металась по дому, как смерч, сметая все на своем пути.  — Больше никогда я не надену этот Иггрилагов кринолин!  — Но ведь модно, и ты их так любила. Ты в нем, как принцесса.  — То есть то, что твоя родная сестра сбила сегодня им напольный канделябр и чуть не сгорела заживо, тебя не смущает?  — Но ведь все обошлось, Лель…  — И, что еще хуже, Бреголнар ни разу после этого не взглянул на меня и весь вечер танцевал с тобой! Он просто думает, что я неуклюжая гусыня.  — Все не так! При мне он назвал тебя богиней.  — Ты рассказывала мне об этом месяц назад. И тот ваш разговор даже моего веера не стоил! Вита устало опустилась в кресло. Бал в честь завершения Аоды прошел нервно. Она едва успела вылить на Лиалель бокал вина, прежде чем легкие подъюбники вспыхнули, словно сухостой в знойный день. Они обе думали, что после этого вечер невозможно испортить ничем более, пока Бреголнару не вздумалось пригласить Авитаэль на танец. Отказывать императору было себе дороже.  — Не расстраивайся ты так. Бреголнар обмолвился мне, что хочет зимой провести маскарад. Женщины оденутся мужчинами, а мужчины — женщинами. Вот смеху-то будет! Может, обойдется еще.  — Вита! — взвыла Лиалель. — Как же ты не видишь, что он втрескался в тебя по уши. Да если он увидит тебя в мужском охотничьем одеянии, которое на тебе сидит лучше всяких платьев, то втрескается еще больше: не по свои уши, а по эльфовы. Авитаэль кивнула, в прострации ощупав свое округлое ухо. Она не хотела этого признавать, но в словах Лиалель был смысл. Как же она хотела, чтобы его там не было!  — Да ты сама в него втрескалась, — буркнула Вита, отведя взгляд. Лиалель обессиленно присела на подлокотник кресла и закрыла лицо руками. Ее плечи неуловимо подрагивали.  — Лель, не плачь. Лель, — шептала сестра, обнимая ее, хотя у самой на глаза по неведомой причине наворачивались слезы. — Лель! За окном начался дождь, словно вторя девичьему плачу. Аода закончилась.

***

Лиалель сидела, держа на коленях только что доставленную посылку. Нежно-салатная коробка была перевязана белоснежными сверкающими лентами, стоимость которых по ее прикидкам составляла около половины ее лучшего платья. Но самым главным было то, что она достала оттуда и сейчас держала пальцами двух вытянутых рук.  — Золотое ожерелье, — констатировала Авитаэль, сидящая рядом.  — Золотое, — эхом отозвалась Лиалель.  — С изумрудами.  — Да, с ними.  — Откуда он узнал?  — Понятия не имею. Они обе синхронно вздохнули. Лиалель положила сокровище обратно в коробку, боясь лишний раз прикоснуться к нему. Она, как обычно, оказалась права. На маскараде Бреголнар действительно не отходил от Авитаэль, а оркестр подозрительно часто объявлял белый танец, давая ему возможность раз за разом приглашать ее, пока она сама не призналась, что у нее устали ноги. Когда же к нему, набравшись смелости, подходила Лиалель в облике статного офицера с залихватскими грифельными усами, он исчезал куда-то в мгновение ока.  — Мне не нужно это, забирай, — покачала головой Авитаэль.  — Ты сейчас про ожерелье или Бреголнара? — рассмеялась Лиалель. — Брось. Я не сержусь на тебя. Почти.  — Я серьезно! — поморщилась Вита. — В следующий раз, когда мы останемся наедине, я могу просто щелкнуть его по носу. В конце концов, мы ведь не безвольные полуденки, слава предкам.  — Воистину, нет ничего хуже, чем родиться женщиной в Полуденном Королевстве. Ой, не смотри так на меня. Вот бросишь ты его, и что дальше? На меня он все равно даже не взглянет.  — Ну почему же? Мы можем поменяться с тобой местами. Уверена, если мы хорошенько все отрепетируем, то нас не сможет различить даже матушка.  — Это самая авантюрная идея, которую я только от тебя слышала.  — Правда? Я просто не все свои идеи говорила вслух. Лиалель рассмеялась.  — Повторяю, я не сержусь на тебя. Так что это почти мой долг — помочь тебе не утонуть в дворцовых интригах.  — Лель! — Авитаэль взвизгнула от радости и обняла сестру за шею. — Я так счастлива! Он такой хороший, ты себе даже не представляешь.  — Ну ладно, хватит его расхваливать, а то передумаю еще.  — Но тебя я все равно люблю больше всех!  — Ох, Вита…

***

Лиалель знала, что ей идет черный. В нем она казалась строгой и прекрасной владычицей ночи — так ей обычно говорила Авитаэль. Она бы отдала все свои платья, не только черные, чтобы еще хоть раз услышать ее голос.  — На войне жены скорбят по своим мужьям. В мирное время эта участь предоставляется нам. Голос Бреголнара звучал глухо и хрипло. Лиалель понимала его. Они стояли и смотрели на вид, который открывался с веранды летней резиденции императора. Вчера там, в саду, на закате тело Авитаэль было сожжено вместе с молодым кленом. Бреголнару отчего-то захотелось сделать именно так, по старинному обычаю предков: предать умершего пламени вместе с растением-гербом дома, который он носил.  — Ты не имел права не пускать меня к ней. Я ее сестра.  — А она — моя жена! — неожиданно резко рявкнул Бреголнар. — И я — ее император. К тому же, она сама попросила, — уже тише добавил он.  — Но этому должна быть какая-то причина…  — Прекрати, Лиалель! Или ты не знаешь, какие слухи о тебе ходят? Если бы я не знал, что Авитаэль была единственным человеком, которого ты любила больше, чем себя, я бы поверил в них, не задумываясь.  — Слухи о том, что я отравила собственную сестру? Ты не хуже меня знаешь, что Вита умерла от какой-то заморской болезни, — Бреголнар при этих ее словах как-то непонятно поморщился. — Ты лучше подумай, кто эти слухи придумал и распространяет. И я бы тебе посоветовала поговорить на этот счет с Люцимом.  — Не смей в таком тоне говорить о моем сыне!  — Твой сын свел мою сестру к предкам. Первые симптомы у нее появились как раз после родов. Бреголнар скрежетнул зубами. Ему было слишком больно и тошно говорить об этом, и он до безумия сильно хотел прогнать Лиалель прочь, но что-то мешало ему это сделать. Она была единственной душой, которая действительно разделяла с ним всю боль, хоть и делала это достаточно резко. Они смотрели на рассвет. Оба в эту ночь не сомкнули глаз, оба вышли размять ноги, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей.  — Иди спать, Бреголнар, — вздохнула Лиалель. — Империи нужен прежний великий правитель. Солнце продолжало восходить с каким-то мрачным торжеством. Бреголнар думал о том, что, как прежде, уже не будет никогда.