Боги Бездны

      Вокруг Лорда-Защитника странный ореол. Он переливается цветом моря и темной сирени, его не разглядеть, если не знать, на что смотреть, но он существует.       Как и многие другие особенности Корво, первой это заметила Эмили. На одном из приемов, сидя на троне, она с удивлением наблюдала такую знакомую сизую дымку вокруг своего отца, в тот момент разговаривающего с каким-то аристократом. Она решила не говорить об этом Корво, который явно не замечал цветного тумана вокруг него, что сгущался, стоило кому-либо хотя бы намеком указать намерение дотронуться до тела Аттано. Но черноглазый мужчина в её снах говорит, что это нормально, что все идет так, как надо.       Следом за уже давно не юной императрицей, дымку начали замечать и другие. И вот уже ползут шепотки по улицам и домам города. Люди говорят, что Лорд-Защитник сам под защитой. Его, мол, защищает Чужой, отправив к нему часть Бездны.       И вот уже представители Аббатства пытаются аккуратно пригласить Корво к себе в тюрьмы, но прекращают, когда самого Верховного Смотрителя на глазах всего ордена заживо съели крысы лишь за намек на задержание Аттано. Следующий Верховный Смотритель осторожнее и не рискует.       И вот уже Соколов начинает то и дело расспрашивать Корво о Чужом. В основном мысли и впечатления, но даже они слишком сокровенны. И вот Соколов, стоит ему задать хоть один подобный вопрос за день, подскакивает по ночам от страшных кошмаров, содержание которых он не помнит. Зато он знает одно – в этих кошмарах Чужой говорит ему умерить свой интерес.       И вот уже Старая Ветошь начинает то и дело ошиваться около Корво, надеясь вернуть к себе интерес её бога. Она даже планирует принести Аттано в жертву, но не успевает воплотить в жизнь свой план. На третий день её находят мертвой. Старая женщина умерла с искаженным ужасом лицом и со странно перекрученными конечностями. Увы, несчастный случай, бывает.       И вот уже Дауд возвращается из своего дальнего путешествия и с удивлением наблюдает за бывшим соперником и врагом, что не замечает отчетливый туман вокруг, что видим всем, стоит лишь чуть напрячь зрение. Он с ещё большим изумлением наблюдает, как переливается метка на своей руке, будто наполненная силой, но не чувствует никакого потока. А стоит лишь отойти от Корво, как все возвращается на круги своя. Он хотел было поговорить с Аттано, но лишь один намек, одно видение – Чужой с насмешливым взглядом, ухмылкой и вскинутой бровью – дает понять, что первый же вопрос он не переживет.       И только сам Чужой знает, что происходит с Корво Аттано. Он видит, слышит и чувствует изменения.       Он видит сильное, поджарое тело, что выгибается под его ладонями и одними движениями умоляет продолжать сладкую пытку. Умоляет легко провести по шее, усыпанной метками и укусами, острыми когтями; спуститься ниже, на ключицы; пройтись по груди, задевая обкусанные, зализанные и обсосанные, ставшие крайне чувствительными соски; по бокам, ловя дрожь и чувствуя напряжение тугих мышц; плавно перейти по выгнутой красивой спине на поясницу, мягко надавливая на чуть менее, чем соски, но все же чувствительные, ямочки, вырывая несдержанный стон; обхватить ладонями красивые подтянутые ягодицы, идеально помещающиеся в руках. И кончиками средних пальцев достичь главной цели – входа в тело, жаждущего чего-нибудь толстого и длинного. Растянутого нежными и развратными ласками до такой степени, что не закроется более, всегда идеально подготовленного под него, нетерпеливо сжимающегося, уже требующего заполнения и сочащегося ароматной и сладкой смазкой (незначительное изменение тела, проведенное Чужим с согласия пьяного от невозможности достигнуть пика Корво). Чужой любит вылизывать и обсасывать эту часть тела, самую нежную и эротичную точку, от одного прикосновения к которой Корво готов излиться. Особенно она вкусна после свершившегося акта, с сочащимся из неё божественным, пьянящим, как вино, более пряным на вкус и куда гуще по консистенции, чем у человека, семенем, смешанным со смазкой. А учитывая размеры соответствующего органа и количество семени у Чужого (и размер первого, и количество второго на порядок больше, чем у любого человека, изначально даже были проблемы), отчего после первого же выплеска внутрь живот Аттано мило округляется, Бог всегда очень долго наслаждается лакомством, деля его с Корво, тоже обожающим этот деликатес. Частенько Чужой забывается и изливается в Аттано столько раз, что семя начинает литься горлом последнего. К счастью, им обоим это нравится. Как нравится и вкус сладкой, пьянящей смеси.       Он слышит нетерпеливые, молящие стоны. Голос Аттано хриплый, такой, какой Чужой любит больше всего и никому более не позволит услышать. То и дело с зацелованных губ срывается одно-единственное имя, произнесенное в той самой манере, что погружает Бога в омут похоти. Чужой любит мольбы, это Корво уяснил прочно и теперь с его губ часто срываются различные «Прошу», «Пожалуйста», «Позволь», «Умоляю». И лишь соблюдение некоторых правил мира людей не дает Чужому оставить Аттано на ложе и не отпускать никуда сутками, днями, годами, а не часами, как происходит каждую ночь. Богу нравятся крики Корво. Но заставить его кричать непросто – простые ласки не дадут нужного удовольствия, но постепенно, с каждой ночью, с каждым часом, задача упрощается и крики страсти раздаются чаще. Чужому нравится голос Корво и он не позволит ему осипнуть или пропасть (ещё одно незначительное изменение тела, зато теперь Корво каждый раз кричит так громко, что его слышно во всех уголках Бездны). И лишь когда Корво полностью лишается сил, крики сменяются тихими стонами, редким скулежом и всхлипываниями. И эти звуки нравятся Богу не меньше, чем их более громкие собратья.       Он чувствует желание и жажду Корво, поглощающие все внутри, пожирающие и затягивающие в удовольствие. Корво нравится быть рядом с Чужим, Корво любит их ночи, Корво обожает их близость. С каждой минутой то, что было «нравится» растет – переросло в «любит», выросло в «обожает» и скоро достигнет «одержим» и, наконец, «не может существовать без». Чужой с нетерпением ждет того мига, когда это чувство достигнет последней стадии, ведь сам он уже на ней. Но Бог знает, это не займет много времени. Корво уже обожает его. Обожает любой контакт с ним. Обожает любое его действие. Обожает, когда Чужой, сразу при встрече, не давая даже поздороваться, грубо сжимает его волосы, заставляя упасть на колени, и вжимает в пах, заставляет брать глубоко, грубо, не заботясь об удовольствии или удобстве самого Корво. Обожает, когда Чужой сам, ласками и нежностью, грубостью и жестокостью, не заботясь о себе, доводит его до грани, но не дает переступить через нее, или наоборот, забрасывает за эту грань слишком часто. Обожает, когда Чужой испаряет его одежду, сам оставаясь полностью одетым, швыряет на ложе, жестко связывает, так, что не пошевелиться, после чего резко вторгается в тело и движется, не обращая внимания ни на что более. Обожает, когда Чужой дает ему право вести, позволяя исследовать свое тело, искать чувствительные точки, играться и наслаждаться игрой, приходя в восторг от дозволенности. Обожает, когда Чужой доводит его только руками, вталкиваясь руками все глубже, доходя аж до локтя, а однажды и по предплечья. Обожает, когда Чужой лишает его свободы прикосновений, но отдается сам, седлая Корво, как заправский наездник. Обожает, когда Чужой сам хочет поиграть – тогда в Корво оказываются самые разные вещи, от игрушек именно для такого времяпрепровождения, до абсолютно не предназначенных для этого предметов, причем, не только в одном выходе из тела. Иногда бывало, что Чужой оставлял игрушку внутри и Корво приходилось целый день ходить с ней. И не всегда игрушки были статичными, чаще всего Чужой управлял ими из Бездны, наслаждаясь смущением Аттано. Но более всего – Чужой чувствует и восторгается – он обожает все это вместе. Обожает быть с грубо забитой глоткой, давящимся чужим семенем и чувствующим огромное его, семени, количество внутри себя, обожает быть связанным, с чем-то большим в теле (и не только в задних вратах – у Чужого много специальных палочек, трубочек и прочих игрушек именно для другого места). А самой большой страстью и Корво, и Чужого, к удивлению обоих, оказалось «запечатывание» входа в тело большой пробкой, когда семя вот-вот польется из глотки, в то время как сам Аттано лежит туго связанный, неспособный шевельнуть и пальцем, с завязанными глазами, а Чужой немилосердно дерет его горло. И излиться, увы, не дают аж две-три палочки и особое кольцо. Однажды Чужой так и не вытащил пробку и не снял кольцо, и пришлось Лорду-Защитнику посетить, вернувшись, туалетную комнату, ненамного убавить там количество семени внутри оральным путем, после чего, с раннего утра и до позднего вечера, ходить заполненным, кое-как скрывая выпирающий живот и напряжение внизу под тугим мундиром и широкими штанами, благо, питаться его никто не заставлял, а семя прекрасно утолило голод на день.       И все же, несмотря ни на что, Корво нравится подчиняться Чужому, а Чужому нравится подчиненный Корво. А Чужой – жестокий Бог и развлечения у него соответствующе жестоки.       А ведь раньше этот потрясающий мужчина был совершенно не таким.       Раньше добиться отклика его тела была куда как непросто. Легкие укусы шеи не давали ожидаемого результата; темные соски были совсем нечувствительны; литые мышцы не напрягались от движения по бокам; спина не выгибалась, стоило лишь провести по ней; а вход в тело был совсем узок и войти в него даже двумя пальцами было затруднительно. Раньше ублажение ртом было для него неприемлемой мерой а вкус семени едва не выворачивал. Он даже не знал об особой точке внутри каждого мужчины, дарующей удовольствие, которая сейчас ни дня не обходится без внимания.       Раньше добиться легчайшего стона было невозможно, не говоря уже о криках. Тогда Корво не умел молить и просить, он говорил твердо и отдавал приказы. Чужой посмеивался, но слушался, зная, чем будет вознагражден. Корво даже Чужого по имени старался не называть, что ныне совсем иначе. И тот хриплый, любимый голос Чужой услышал далеко не сразу.       Раньше Корво чувствовал стыд и смущение, пытался закрываться, слышать не хотел ни о каких играх или экспериментах и был на удивление невинен в этих интересных вопросах. О грубости в те дни не могло быть и речи – Чужому пришлось долго-долго приручать Аттано, как дикого зверя, боящегося любой руки, беря своё лаской и нежностью. А чтобы впервые вставить в Корво совсем малую, на пять штук, цепочку специальных бусин Богу пришлось его заласкать до полусонного состояния и то Аттано сильно возмущался. Что уж говорить про веревки – Чужой специально усыпил Корво и тот проснулся уже связанным, с новой игрушкой внутри и в одиночестве. Бог знал силу Аттано и не рисковал находиться с ним рядом. Впрочем, правильно сделал – тогда Корво порвал зачарованные на прочность веревки, но игрушку вытащить так и не смог, магия была сильнее. Чужой учел ошибки и с тех пор чары накладывал более сильные. А какие слова пришлось выслушать Богу, стоило ему только впервые излиться внутрь… «Черноокий ублюдок» было самым мягким из всего услышанного, но Чужой не обижался – вид обильно стекающего по ногам семени, что толчками выходило из тела Аттано и сильно его смущало, стоил тех слов. После первого же такого зрелища Чужому и пришла на ум идея о пробке, но до первой из них пришлось долго идти. Корво был очень упрям.       Но время делает свое дело. Теперь тело Аттано отзывается на малейшее прикосновение, стоны не удерживаются внутри, а большинство экспериментов и игр – задумка самого Лорда-Защитника.       Но самое главное изменение не в поведении и мышлении Корво, нет. Чужой и сам не сразу заметил, но его семя изменило саму структуру человека. С каждым граммом в его тело вливалась Бездна и меняла его под себя. И постепенно Корво перестал быть чистокровным человеком, он уподобился Чужому.       И, возвращаясь к вопросу о сине-лиловом тумане – это не прямое действие Чужого, лишь косвенное. И, как видел Бог, туман был лишь отображением Бездны, живущим в теле Аттано. Он как запах, оставшийся после ночей с Чужим, а кто же замечает свой запах? Вот и Корво не замечал тумана, тогда как остальные его видели очень ярко и отчетливо.       И Чужой ему лишь рад.       Ведь туман – отображение Бездны. А значит, её кусочек уже внутри Лорда-Защитника.       И значит, совсем скоро Бог сможет забрать бывшего человека в Бездну.       Первыми почуяли неладное крысы.