Клан четырех стихий. Начало.

      Этот суд проводился на следующий день после казни. Судили в этот раз пойманных. Мы были в нашем министерстве Пяти Стихий.       — Введите их!       Конвоиры ввели пятерых людей. Точнее не людей, а магов — пожирателей смерти.       Было трое лиц мужского пола и двое женского. Двое из захваченных были ранее известные нам Панси Паркинсон и Теодор Нотт. Трём оставшимся приговор уже вынесли, и мы ожидали вынесение приговора этим двоим. Приговор был жесток: показательная смертная казнь, высасывание магических сил. Все принадлежали знатным древним магическим родам, и поэтому, если бы кто-то из родственников, друзей и знакомых явился их освобождать, то был бы в равной степени признан виновным.       Увели троих, которым объявили этот приговор. Остались двое, которые с ужасом и с какой-то гордостью смотрели на присутствующих.       — Теодор Нотт, Панси Паркинсон, вы обвиняетесь в дерзком нападении на школу с целью захвата Магического источника, применение чёрной магии различных степеней, убийство одного лица. Так как вы не признаёте себя виновными, да ещё ненавидите, тех, кто родился с магическими способностями в семье обычных людей. За отказ сотрудничать со следствием, Вы были подвергнуты насильственному вывороту памяти, который подтвердил всё перечисленное ранее. Так как вам уже исполнилось семнадцать лет, вы будете осуждены по самым жестоким правилам…       — Вы уроды! — завыла Панси, она находилась вместе с Ноттом в специальной клетке с шипами. Нотт молчал. — Наши отцы будут мстить вам! Только попробуйте осудить нас…       — Молчать! — грозно крикнул судья-волшебник, направляя на них руку: в клетку ударил разряд молнии, Панси с Ноттом швырнуло в дальний угол. Судьи удалились для вынесения им окончательного приговора. Снейп, сидевший в толпе (я чувствовал его взгляд), просто прожигал мою спину глазами. Я, сидя рядом с судейским столом, обернулся и посмотрел ему в глаза. У нас в мозгу начал вестись разговор двух легилиментов.       — Саруман! Вы хоть понимаете, что при появлении Вас в Нашем мире, на вашу семью будет вестись охота! Вы приговаривайте их к смертной казни!       — Я в курсе, но приговариваю в этот раз не я и наши Главы, а Совет. Ваши змеи нарушили наши законы, нарушили Наш мир! Нет, я не в состоянии отговорить Совет! Я не настолько глуп, как вы думаете! — я выпустил мысленно пар ему в лицо. — Вы сошли с ума! Если вы им поможете или хотя бы вякнете что-нибудь против, с вами произойдёт тоже самое, что произошло с тремя вашими «коллегами» по несчастью! «… Равная степень вины!..» И я, кстати, не думаю, что их казнят.       — Почему?! — восклицание было слышно явственно.       — Потому что всего одна жертва… Но их лишат магических сил. Это всё, что я знаю, — и оборвал разговор прежде, чем он смог что-либо сказать в ответ.       Судьи пришли.       — Зачитываем приговор, — они развернули небольшой пергамент, — Теодор Нотт, Панси Паркинсон, вы признаны виновными в дерзком нападении на школу с целью захвата Магического источника, применение чёрной магии различных степеней, убийство одного лица. Вы будете лишены магии и, вслед за этим, памяти о происходящем здесь, чтобы у ваших семей не было возможности угрожать Главам Кланов Пяти Стихий и нам, разумеется… Приговор будет приведён в исполнение немедленно. Маги Духа, выйти вперёд.       Я с Алексом вышел вперёд из-за стола на шаг. Ридика сегодня не было.       — Имена! — это судья.       — Гарольд Алекс Саруман, Алекс Саруман, маги Стихии Духа.       Панси узнала меня:       — Ты… — взвыла она, — Мерзкий выродок, потомок грязи, чёртов полукровка! Только посмей коснуться меня, и ты умрёшь!       — Ещё как коснусь, Панси, — спокойно сказал я, улыбаясь ей. Я подошёл к двери клетки, — даже поцелую тебя так, что у тебя навечно останется эта улыбка.       Решётка клетки со звоном открылась, и Панси попыталась напасть на меня. Но, как только она коснулась моей руки, я высвободил из кожи лёгкий парализующий яд. И она буквально упала на меня.       — Тварь… — слабо прошептала она. Но сопротивляться, из-за действия яда, нет сил.       Яд, которым мы обладаем, варьируется от очень слабого (как раз эта доза досталась Панси) до мгновенно смертельного (этот применяется, когда выхода нет, например, когда нас захватили в плен, и маг травит и себя (слабо), и его мучителей). Но никто не знает об этой способности.       Итак, я тащу Панси к специально приготовленному для них столу, который напоминает большую могильную плиту с рунами и странными отверстиями. Я с огромным удовольствием буквально безжалостно швыряю ненавистную мне девицу на стол. Из отверстий сразу полезли цепи и приковали её. Я наслаждаюсь мелькнувшим в её глазах страхом. И, наклоняясь над её лицом, нежно шепчу ей:       — Поцелуемся? — и, не дожидаясь ответа, касаюсь её губ своими губами, и снова обретаю облик Демона — Духа. И высасываю магию. Всю. До капли. Она извивается, сопротивляется и дрожит, но оторваться от неё я не могу. Я словно дорвался до лакомства. Это просто наслаждение! Но миг наслаждения короток. Видимо из-за близкого родства по крови, магии в Панси было весьма скудно. Я оторвался от её губ, взглянул на неё, и сказал:       — Из-за близкого смешения кровей, в тебе больше нет магии…       Панси завыла, как сирена. Теодор Нотт, которого уже вели, пытался вырваться из цепких рук моего отца. Но у моего отца поистине мёртвая хватка. Я сдёргиваю Панси от стола и швыряю на пол у стены. Она рыдает, заламывая руки, даже не пытается бежать. С Ноттом происходит та же процедура. Только силы высасывает отец.       — Так, произвести, стирание памяти!       Другие маги направили на них руки. Панси и Теодор падают навзничь и выражение у них на лицах безмятежно-сонное. Память стёрта. Их через портал отправляют на территории их поместий.       Да, хотел бы я посмотреть на выражение лиц родителей, когда они поймут, что их титулованные детки лишены магии!