Клан четырех стихий. Начало.

      Наступил день похорон. С утра я носился, как белка в колесе. Подготовка, дела и сами ритуальные танцы заняли просто огромное количество времени. Я вставал в три утра и ложился в двенадцать часов ночи.       Дело в том, что мы все умеем танцевать. Да ещё как танцевать! У нас это обязательный предмет. Мы танцуем под магловскую музыку. Я очень люблю именно ритуальные танцы. Они бывают только у магов Духа. Только Духи имеют право танцевать подобные танцы. Такие они красивые, что дух захватывает. Но… я бы предпочёл танец в зале с людьми, чем на общей могиле своих друзей и учителей.       Итак, почти восемь часов утра. Сначала была красивейшая, но печальная подготовка к погребению. Десять закрытых гробов были выставлены в ряд, около вырытых для них ям на нашем Кладбище Упокоения Пяти Стихий. Гробы украшены и убраны морем цветов, свечей, записок и писем, украшений с чёрными и зелёными камнями. Перед ними была расчищенная площадка большого диаметра — прямоугольная с трибунами. Трибуны делились поперёк большой чёрно-серебристой ковровой дорожкой. По ней шли к гробам последние из тех, кто прощался с усопшими. Все маги и Кланы были в чёрном. Кроме нас, магов Духа. Мы были в особых одеждах. Нет, не праздничных. Сами они белые, но отороченные чёрным с зелёными камнями, и они легчайшие, ведь нам танцевать ещё. Да, не удивляйтесь, смерть для нас тоже своеобразный праздник. Ведь Души, оставляя всё земное и сущее, встречаются со Светом.       Нас было трое. Я, Алекс и Ридик. Впереди ещё тяжелые мучительные минуты. Но пока мы сидели в ряде для VIP-персон и родственников убитых. К тому же со мной рядом сидел Дамблдор и Рея. Все с печалью на душе смотрели на то, как другие Стихии прощались с мёртвыми. Особенно тяжело было смотреть, как прощаются маги Огня с Главой Клана. А ещё на маленькую девочку, которая стояла у гроба своей матери. Она плакала — понимала, что маму она больше не увидит. Никогда. Её держала за руку подруга убитой.       Вот «отлетали», поплясали свое маги Водной стихии. Никто не аплодировал, так было заведено у нас. Молчаливое восхищение или восторженный шёпот. Настал наш черёд. Мы встали и пошли по дорожке к ряду…       Солнца сегодня не было, словно природа чуяла, что светить сегодня бессмысленное и неблагодарное дело. Была серая, нерадостная муть, под стать настроению. И лёгкий серебристый туман. Мы, наконец, дошли до расчищенной площадки. Встали в нужную фигуру и замерли, ожидая музыки.       Музыка начала медленно звучать. Это было ритуальное пение, горестный плач женщины, провожающей своего любимого в последний путь. Пела несостоявшаяся невеста Марка. Она была вся в чёрном, волосы заплетены в косу, чёрные розы и маки. Она глотала слёзы, но продолжала петь. Это просто потрясающее пение — душу прямо выворачивало наизнанку. А мы начали двигаться. Сначала медленные поклоны по земли каждому гробу. Потом медленное, синхронное кружение по кругу, символизирующее вступление в вечную жизнь. Жесты, закушенные губы, блеск глаз — всё сейчас выдавало нас, магов истинной силы Духа. Все смотрели с открытыми и полуоткрытыми ртами. В глазах у всех было восхищение. Потом началось самое сложное, но красивое и мучительно-болезненное. Так называемое «Горестный плач» по жертвам и «Прощание». Мы поворачивались, подпрыгивали, кружились при помощи магии. Всё было плавно, иногда резко и быстро. Выражение наших лиц — скорбь и печаль по рано ушедшим.       Три фигуры выполняли всё красиво, чётко, синхронно. Они словно читали мысли, порывы друг друга. Начался «Горестный плач».       Мы рухнули на колени на жёлтый песок кладбища так натурально, что все прямо ахнули. Застыли. Согнули спины. Мы закрыли лица руками. Наши одежды развевались на ветру. Мы молча слушали плач над землёй. Потом синхронно выпрямили свои спины, не отнимая рук от лица. Развращались, изгибались по кругу. И медленно убрали руки от лица, складывая их за спину в замок. Наши лица исказились от боли, и мы весьма натурально разрыдались, горестно завыли, заплакали, пустили дорожки слёз. Мы медленно встали на ноги и синхронно вытерли с лица слёзы. У всех тех, кто знал, что последует дальше, на глазах выступили слёзы. Мы подошли к общему сложенному погребальному костру. Нам маги Огня дали по кубку с красным вином. На их лицах читалась скорбь и смирение. Большой сложенный из брёвен с рунами и узорами. Знаками смерти и вечной жизни. Мне, как главному, дали ещё и факел с горящим белым магическим пламенем. Мы встали полукругом у него. Я посередине, слева отец, справа Ридик. Я поднял факел и швырнул его в середину костра.       Костёр загорелся сразу. Мы, молча стоя, ждали, когда белое пламя охватит всё. Долго ждать не пришлось. Буквально через мгновение пламя взревело и поднялось над кладбищем с могилами. И всё звучал… слышался… лился… горестный плач. Началось «Прощание».       Мы медленно подняли кубки и поднесли их к своим губам. Схватились обеими руками за ножки кубков, но затем резко отбросили их, и вино с шипением пролилось прямо в огонь. Огонь поднялся ещё выше. Мы начали говорить:

«Огонь, прими нашу жертву, Покажи путь усопшим, накажи чёрных убийц. Пусть они испытают на себе гнев пламени, и муки твои… Пусть помнят и замолвят слово о нас мёртвые. Пусть те, кто убивал детей, покорятся великой Смерти. Приобретите новый дом, покарайте своих убийц… Вы теперь будете в новом мире, где нет место злу и тревоге. Приобретите его…»

      Вдруг все увидели десятерых светлых душ, собравшихся около погребального костра. Тени застыли над землёй и были похожи на белый туман, сотканный из белых нитей. Они смотрели на нашу троицу, которая воздавала им почести. Кто-то в толпе испуганно вскрикнул. Мы молча смотрели на тени. Настала моя очередь. Я заговорил:       — Просим вас, о умершие, умоляем вас, заклинаем вас… мы виноваты лишь в том, что не уберегли вас… Простите нас. Простите за всё. Растворитесь в вечности… Мы маги стихии Духа, призываем силы Белой магии… Призываем силу Света, силу Смерти и Жизни… Спасибо вам за всё… — я поклонился до земли.       Тени словно вздохнули, и разлетелись в разные стороны света, и сошлись над костром; все, кроме одной. Я сразу понял, кто это. И позвал девушку, которая очень была дорога при жизни этой душе:       — Наречённая, простись с Марком Осло…       Девушка перестала петь и мягко подошла, глотая слёзы. Но всё-таки сказала, глядя на тень умершего:       — Отпускаю тебя, любимый… Лети с миром.       И тень присоединилась к остальным. Я осторожно взял ладонь Наречённой и сжал её. Глядя на теней, я прокричал:       — Летите с миром!       Тени закружились и растаяли. Всё. Обряд завершён. Поистине гробовое молчание.       Ноги меня уже не держали. Я упал на колени на песок. И разрыдался, как последний дурак, пряча лицо в ладонях. Не подобает так вести себя директору школы… не подобает. Хорошо, что Лео здесь нет, для его специфической магии эмпата это было бы фатально. Алекс и Ридик тоже упали рядом с костром. По лицам их тоже тихо текли слёзы. Так бывает всегда, когда эмоции у нас зашкаливают. Ведь мы только что, по сути, уничтожили души. Ведь за грань нам пока хода нет. Точнее я могу ходить за грань, а все остальные — нет. Это действительно лично моя специфика. После похорон тел, возведения общего памятника, я сразу уехал в Клан Огня. На прощальный пир.

***

      Я вернулся в школу уже к трём часам. Там уже расположилась комиссия, которая приехала расследовать массовое убийство и нападение на школьников и учителей. Так же приехал Магический Совет Пяти Стихий, (если точнее, то четырёх, пятый — я) и уже выбрал для координации своих действий кабинет с ярусами.       Я вошёл в Зал Четырёх Стихий. За столами сейчас молча сидели шестикурсники и семикурсники совсем не притрагиваясь к еде, а также Наставники вместе с подопечными. Я сел за стол Огня с самыми молчаливыми учениками из всех в зале. Они ведь потеряли будущего Главу Клана. Отец и Ридик сели по обе стороны от меня.       — Сейчас начнут, — сказал Ридик, — решено по группам: первые пойдут маги Воздуха (из-за предателей, разумеется), потом Вода, затем Земля, — я вопросительно посмотрел на него, — Успокойся, Рею, разумеется, допрашивать не будут, — я издал звук облегчения, — Огонь последние, как тяжело…       — Учителя уже прошли? — спросил я отца.       — Да, — ответил он. И я заметил, что он бледнее обычного и неосознанно потирал запястья, которые уже покраснели. — Ты, кстати, последний остался, как директор школы.       Я почувствовал себя нехорошо. Я ненавидел, когда лезли в мою голову, заставляли переживать каждый тот миг, каждую растраченную эмоцию. В прочем, кто любит это? Хорошо, что дальше не лезут. А то у меня есть и моменты личной, интимной жизни… которые показывать было бы стыдно… очень стыдно.       — Гарри, успокойся, — отец увидел, как я нахмурился и побледнел. Он знал, что я плохо переношу выворот памяти. Снейп, когда копался в моей голове, сломал мне ментальный барьер, я теперь, когда научился окклюменции и легилименции (кстати, она у меня, как и у всех магов Духа — врождённая), чувствую просто мельчайшее присутствие у меня в голове. И это всегда дико меня раздражает. — Я буду присутствовать, я договорился с комиссией — я ведь знаю, какой ты чувствительный, — на это я только фыркнул. — Так что всё будет в порядке.       Группы потихоньку выводились из зала, а приходили по два человека, причём все либо дрожали, либо плакали. У какой-то девушки вообще случилась истерика (её быстро увела Наставница). Пахло сильными успокаивающими зельями.       — Кто будет ещё присутствовать на моей экзекуции? — спросил я, наблюдая за учениками.       — Как ты и просил: из магов палочки — Снейп, Дамблдор, Кингсли, Минерва Макгонагал и мисс Гермиона Грейнджер. У нас: мы вдвоём с Ридиком, Наставники Глав Кланов, сами Главы Кланов. Совет пяти…       — И.О. Земли тоже назначили, — заметил я, — Продолжай, пожалуйста.       — Да, и ещё Наставница предательниц… — заметил Ридик между делом.       — Пойманных предателей приведут потом, когда будет проведён твой допрос, — продолжил Алекс, — Они хотят получить информацию и подтверждение своей информации. Ладно, нам надо идти, вон патронус.       В зал действительно влетела рысь Кингсли, которая промолвила:       — Приглашается Гарольд Алекс Саруман, — и растаяла.       Мы молча встали и пошли по тёмному коридору, потом вниз по галерее, и, наконец, дошли до нужного места. Отец толкнул дверь.       Нас уже ждали. Места были полукругом. В зале на первом ряду сидели Дамблдор, Кингсли, Макгонагал, лицо которой было бледно-зелёного оттенка, она прижимала платок ко рту, и Гермиона, которая была так же бледна. Снейп сидел отдельно, на втором. И внимательно глядел, оглядывался на всех присутствующих в зале.       Посередине четвёртого ряда гордо восседала комиссия, состоящая из магов, в основном очень старых, седовласых старичков — волшебников и волшебниц. Все Главы сидели позади. Бледная, как бумага Наставница предательниц сидела за отдельным столом, дрожа и периодически заламывая руки, ещё иногда обхватывала себя руками. Рядом с ней стоял Аврор и наша охрана. Так же я заметил целительницу — тетю Реи, Кассию.       В центре зала было то, что заслуживало большего внимания. На помосте стояло высокое, тяжелое кожаное кресло с подлокотниками и с цепями. Рядом стоял стол и каменная чаша — Омут Памяти. Рядом со столом стоял молодой мужчина — Выворачиватель памяти. Он ещё и сотрудник Отдела Тайн. Алекс встал у спинки кресла с правой стороны. Я встал прямо у кресла, но не сел на него. Откуда-то сбоку долетел голос:       — Гарольд Алекс Саруман, вы доставлены, — я негромко фыркнул, — как непосредственный участник и свидетель битвы при Авалоне. Вы имеете право только на сокрытие воспоминаний не связанных с битвой. Остальное — будет считаться полным признанием, во-первых, вины, во-вторых, пособничеством пожирателям. И я напоминаю: Вам инкриминируется применение магии первой степени, не имея на то лицензии. Разумеется, если это не подтвердится Кодексом и Правилом пяти стихий. Или оговоркой в правиле.       — Разумеется, я не окажу сопротивления, и, разумеется, отвечу и дам свою память мистеру…       — Гамильтону, сэр, — сказал мужчина, стоявший у стола, продолжил: — Гамильтон Эрик, маг стихии Воды, член Отдела Тайн, уровень силы — второй разряд. Разумеется, я рад знакомству с Вами мистер Гарольд Саруман, я столько о Вас слышал. Ваши необычные способности вызывают интерес даже у нас. Так как вы маг Духа высшей категории, — кто-то ахнул в зале, — просьба: снять защиту и барьеры. Иначе вас не считают. Разумеется, ходатайство о нахождении при вывороте памяти Алекса Сарумана, согласовано и урегулировано. Так же мы в курсе про вашу очень болезненную реакцию на выворот памяти. Если выворот будет угрожать вашей жизни, то мы обрываем процесс. В зале есть целительница, которая вам поможет при случае. Вам всё ясно?       — Да, мистер Гамильтон, всё ясно, спасибо, — я спокойно снял амулет директора школы и передал Ридику. Снял с пальцев кольца, с запястий браслеты, снял мантию и пиджак, оставаясь в брюках и в чёрной футболке. Ослабил на брюках ремень. Крестик я тоже снял, но Алекс, оказавшись в сантиметре от меня, прошептал: «Зажми в руке — будет легче». Я так и поступил, зажал в левой руке. Также снял магическую защиту. Сел на кресло, стараясь устроиться поудобнее, голову положил на спинку, а руки на подлокотники.       Цепи, звякнув металлом, примотали мои руки и сцепились на запястьях. Цепи оплели так же мою грудь и ноги. Накрепко. Я не смог шевельнуть ни рукой, ни ногой.       — Всё нормально? — спросил Гамильтон.       Подавив ехидный голос, что всё почти нормально, кроме того, что меня приковали к сидению в кресле, я сказал, даже чуть улыбнулся:       — Всё хорошо, начинайте, — и постарался расслабиться и закрыл глаза. Крестик был у меня в левой руке. Сзади я чувствовал присутствие отца и его взгляд. Это придало мне сил.       — Выворот памяти длится пятнадцать минут. Начинаем…       Началось.       Сначала мне было попросту неприятно. Я видел начало драки и пересматривал наши действия по эвакуации учеников и защиты замка. А снаружи (знал, как выглядит процесс) из моего виска потихоньку тянули ослепительно голубую тонкую нить и опускали её в чашу. У меня начала болеть голова, стало тяжело её держать, я опустил её бессознательно на спинку кресла. Воспоминания становились всё тяжелее и тяжелее, я видел, как пролетают мимо меня Авады вперемешку с пыточными и тяжелыми заклинаниями порчи и ран. Я снова и снова видел, как падают ученики и Наставники под градом заклинаний. Как ранили нашего Директора. Как мы выносили раненых с поля боя… Как на моих глазах убили Наставницу… И я не смог её спасти. Как я сорвал маску с молодой пожирательницы и увидел знакомое лицо ученицы Клана Воздуха. Как проклял её, не чуя чувств ненависти к ней, только нечеловеческую боль и презрение. Как мы с Главами Кланов задержали Панси Паркинсон и Теодора Нотта. Как летит зелёная стрела Авады и поражает Марка, который закрыл своей грудью Хлою Грэй… Не знаю, с какого момента изменяет мне мужество, но мысли и воспоминания начинают блекнуть на фоне дикой головной боли. И боль перекидывается на всё тело. Резко. Внезапно. Да так, что Круциатус кажется на её фоне детским лепетом. Сначала я держусь, дышу сквозь стиснутые зубы, по лицу течёт холодный пот вместе со слезами. Алекс кладёт мне руку на плечо, что-то шепчет, но я ничего не понимаю. В воспоминаниях у меня теперь ад. Как приходит мне решение проблемы, одновременно жуткое и спасительное… С левой руки, которой я сжимаю крест, течёт кровь. Я от боли царапаю ногтями и руками подлокотники. В итоге боль становится нестерпимой, и я уже просто ничего не соображаю, я начинаю выть, а потом мой голос переходит в крик, жуткий вопль боли. О Свет, когда кончатся эти муки! Пожалуйста, я больше этого не вынесу… Неожиданно боль резко уменьшается и исчезает, а мое сознание рушится в чёрные круги перед глазами и уплывает.       Я чувствую резкий специфический запах и поднимаю отяжелевшую голову. К горлу сразу из глубин организма поднимается жуткая тошнота. Зрение сфокусировалось не сразу. Потом я увидел стоящую около меня Кассию с платком, смоченным зельем, а также бледного, как мел отца. Словно сквозь слой ваты слышу:       — Как ты?       Умудряюсь слабо сказать:       — Нормально, — и вякнуть что-то про мужской туалет.       Сразу мне протягивается рука, и я хватаюсь за спасительную для меня руку. Сознание мое пульсирует и не хочет передавать мне содержимое. Я держусь с трудом, и мы с отцом доползаем до туалета.       Надо сказать туалеты у нас отменные: идеально чистые кабинки, мраморный холодный серый пол, самое главное, не пахнет им. Совсем. На стенке бадья с жидким мылом и полотенцами. Освещается всё свечами. Также есть шкафчик, ключ которого есть только у старосты или заместителя старосты. Там есть всё для оказания первой помощи. Подрался, например, разбили нос — есть вата и бинты, лёд в пакетике, поцарапался — есть пластырь для мелких царапин и заживляющее зелье, серьёзное отравление — антидот, безоар и кровосполняющее зелье. Есть кожаный большой диванчик и мягкие три стула.       Я, на максимальной скорости, влетел в кабинку и, едва закрыв дверь, меня вывернуло наизнанку. Спасибо отцу, что хоть заклятие тишины наложил…       Вскоре я выполз на более-менее своих ногах и дополз (с помощью Алекса) до раковины, чтобы вымыть лицо и рот. Н-да… Лучше бы я в зеркало не смотрел: видок у меня «краше в гроб кладут». В туалете, оказалось, даже очень много народа… Снейп, Дамблдор, Гермиона (а она-то что тут забыла???). Чёрт, а я в таком виде…у-у-у, со стыда бы сгорел, если бы хорошо соображал. А так…       Отец меня схватил за плечи и с силой уложил на диванчик, да ещё холодный компресс на лоб умудрился положить. Я слабо сопротивлялся…       — Да, из меня хреновый «господин директор»… — слабо прошептал я.       — Не преувеличивай, ты отличный директор, хороший Глава Клана и заботливый друг для Реи… — перебил мой голос Алекс.       — Друг, — пробормотал я, — Нет, уже точно не «друг», а…       — Будущий муж, — перебил меня голос Кассии. Она стояла у двери.       — Привет, Кассия, — сказал я, но поморщился вслед за фразой, так как желудок скрутило спазмом, а кишки пытались вылезти через горло. Ощущения очень неприятные, скажем. — Привет, тётя Кассия… — всё-таки маленькая, но очень приятная месть.       Женщина явно поперхнулась заготовленной фразой, и гневно посмотрела на меня. Отец захихикал, надёжно спрятавшись за спиной Альбуса Дамблдора. Гермиона как-то подозрительно меня буравила взглядом. Снейп стоял с непроницаемым лицом. Я невинно улыбнулся.       — Не ехидничай, Гарольд. Я и проклясть могу!       — Лежачего не бьют! Охх… чёрт, — я схватился за виски. Алекс быстро выбежал из-за спины и любовно сменил повязку на моей голове.       — Гарри, вы свадьбу… в общем, что вы думаете о ней? — Кассия видно решила меня добить.       Вопрос застал меня врасплох. Я действительно ещё не думал о том, что будет со свадьбой. Ведь сейчас только что похоронили наших друзей. Нехорошо как-то.       — Не знаю, — честно ответил я. — Я не думал ещё… Если переносить…       — Гарри, вы так этого ждали! И Рея и ты! Да ещё Клан! — воскликнул отец.       — Не знаю, просто мы ведь только что похоронили Марка! И это было бы нечестно по отношению к его памяти, — я лёг на левый бок, — Я просто…       — Знаешь, Гарри, не переноси свадьбу. Я просто уверен, был бы жив Марк, то он бы на тебя не обиделся. Он был бы только счастлив…       — Да, — негромко сказал я, — Счастлив… Пойдёмте что ли, мне получше стало. Ох, уж этот несчастный выворот! Я плохо переношу это. Хотя это третий по счёту.       — Скажи спасибо бывшему преподу, — хмыкнула Кассия, — тебе ведь начисто снесли природную ментальную защиту. Обучать этому так нельзя, — при этом эта чертовка открыто смотрела на Снейпа. — Теперь тебе осталось только держать свою искусственно возведённую, благо ты сильный маг.       Снейп просто сейчас мог убить взглядом.       — Тебе из-за того плохо, что у тебя высокая связь со Смертью, вот и всё, — отец мой сама любезность.       — Да ладно, переживу, — буркнул я, — Идёмте! — и поднялся с диванчика.       Вся наша компания через три минуты вошла в зал. Я выпрямился с Алексом у стены. Остальные сели на свои места.       — Итак, смотрю все вернулись в зал. Гарольд Алекс Саруман, с вас снимаются все обвинения. Ваши действия подпадают под статью Кодекса: «если жизни угрожают один или несколько человек или существ, разрешается применять для защиты все доступные средства и магию…», и ещё, до этого вы были назначены И.О. Директора школы. Вы сделали всё, чтобы защитить учеников и Наставников. Это заслуживает, по крайней мере, ордена Мерлина третьей степени. Извините за выворот…       Я слушал молча. Когда прозвучало «…ордена Мерлина третьей степени», то я не сдержался:       — Нет, я просто всё бы отдал, если бы был жив Глава Клана и остальные… Так что вынужден отказаться. А выворот — я ценю, уважаю и исполняю закон и Кодекс. И не мог отказаться.       — Похвально. Перейдём к более неприятному делу — казни предателей. Ввести их!       Ввели двух девушек примерно семнадцати лет. Они выглядели очень потрёпанными и потасканными, одежды порваны и грязны. На груди у них были амулеты воздуха. Их Наставница с омерзением смотрела на своих подопечных. Предательниц приковали к другой стене. Мы стояли прямо напротив них. Главы Кланов тоже присоединились к нам и молча взирали на девушек.       — Итак, вы доставлены сюда по обвинению в измене, предательстве, разглашении тайных сведений, секретов Клана и Магических источников. Также вам инкриминируется: разбойные нападения, применение чёрной магии различных степеней, косвенное убийство десятерых лиц и выше. Вы будете казнены или лишены магии и отправлены в мир обычных людей. Всё в зависимости от решения Глав и И.О. Глав Кланов. Вам всё ясно?       — Да, — одновременно сказали они.       — Итак, Кланы, какой вы требуйте для них участи?       Я с отцом и Ридиком переглянулся. Я был на все сто процентов убеждён, что это будет смертная казнь, путём лишения магии, потом и жизни. «Да», — сказали мне глаза Алекса и Ридика. Ещё мы точно будем исполнять приговор — это наша прерогатива…       Мы с Главами переглянулись. И Хлоя произнесла за нас всех:       — Мы готовы, о Совет.       — Так какого решения удостоены столь отвратительные действия? Хлоя Грэй, волшебница и Глава Воздуха?       — Смертная казнь и отречение от магии и Клана, — прошипела она, гневно глядя на предательниц.       — Глава Клана Воды, Рихард Каледус, ваше мнение каково?       — Смертная казнь и лишение магии, — мужской, совершенно не юношеский голос.       — И.О. Глава Огня, Эмрис Арольд.       — То же самое…       — Марика Слоув, Земля?       — Смертная казнь, через повешение, — ооо, что-то новенькое, похоже, Земля разозлилась.       — Гарольд Алекс Саруман, Глава Клана Духа, носитель Четырёх Стихий, Член Совета Пяти Стихий, ваше предложение?       — Смертная казнь, путём лишения магии, потом и жизни, — мои глаза были похожи на щёлки, взгляд был суров и строг. Голос не выдал ни гнева, ни скорби, ни боли.       Снейп, Макгонагал, Альбус, Гермиона странно и испугано смотрели на нас. Да, так у нас происходит заседание суда. Да, жестоко.       — Принято, мы уходим на обсуждение, — маги раскидывают щит и общаются между собой. Мы ждём. Проходит всего минуты две и защита снимается. — Мы вынесли свой вердикт. Ведьмы стихии Воздуха виновны: в разглашении тайных сведений, в измене, применение чёрной магии различных степеней, в косвенном убийстве десятерых лиц и выше. Приговор: смертная казнь, путём лишения магии, потом и жизни. Приговор изменению и отмене не подлежит. Подлежит немедленному исполнению. Родители, опекуны и прочие не могут добиваться отмены, изменить приговор. Исполнители приговора: маги стихии Духа: Гарольд Саруман, Алекс Саруман, Ридик (Рихардоввовингрес) Саруман. Наставник не несёт за вас наказание. Её невиновность доказана. Вы отныне не Маги Воздуха. Лишение жизни будет происходить через яд. Потом ваши тела сожгут, и урны с прахом передадут родителям. Всё ясно обвиняемым?       — Да, — глухо сказали ведьмы. Они опустили свои головы. Одна из них заплакала.       — Всё ясно исполнителям?       — Да, ясно, великий Совет, — сказали мы в унисон.       — Приступить к выполнению приговора.       Мы переглянулись, и подошли к ведьмам. Я коротко произнёс:       — Смотрите нам в глаза.       Они сопротивлялись. Мы обретали так называемый облик демона — духа. Наши лица стали напоминать маски, на наших телах появлялись татуировки, одежды сменились на белые. Руки стали когтистыми. Мы с Алексом одновременно подняли руки-когти и приподняли девушек за подбородки. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Ридик остался сзади. Мы были готовы глотать магию.       Началось. Мы жадно впитывали нити магии и силы, меняясь по очереди с Ридиком. Это для нас знатное пиршество. Со стороны это выглядело, как от груди жертв отделяются нити, сгустки, искры магии и впитываются к нам по рукам, лбу и груди. Татуировки сияли с каждым сгустком всё больше и больше. Энергия текла по рукам, груди. Было просто потрясающе как хорошо! Словно я лежу на белом песке около моря и слушаю прибой. Мы трое не слышали крики своих жертв, не видели, как они извиваются, пытаются уйти от наших алчущих рук, как бледнеют волшебницы. И стараются не смотреть остальные…       Наконец, ощущение резко схлынуло. Мы отпали от своих жертв. Они уже были практически без сознания. Только слабо периодически содрогались.       Из груди жертв вылетели ослепительно белые шары. Вот теперь обе девушки заорали, заметались по своим кандалам. Но всё, они не являлись больше ведьмами. И были лишены магических сил. Мы жадно впитали и эти шары. И отступили обратно к стене.       Кандалы спали, и девушки рухнули на холодный пол и застонали. Они с трудом дышали, как от быстрого бега. К ним резким чеканным шагом подошла их Наставница, наклоняясь, резко схватила за амулеты, и дёрнула их с шей так, что остались следы, выступила кровь. С омерзением она подняла свободную левую руку и сложила пальцы в жесте уничтожения. Амулеты превратились в прах. Она резко уронила его около лежащих девушек и ушла, не сказав им ни слова. Всё. Почти…       К ним медленно подошёл представитель Совета, неся на подносе тёмно-синий флакончик с черненым серебром и два серебряно-зелёных кубка. Снейп взглянул с интересом на бутылку. Он молча поставил поднос на пол перед ними и ушёл. Они должны травиться сами. Таково правило.       Отдышавшись и увидев «подарок», бывшие ведьмы побледнели ещё сильнее. И синхронно взяли кубки, в которых уже был налит яд. По крайней мере, они уйдут без лишних мучений (судя по яду). Я взглянул на Снейпа. Ему, видимо, интересно, что это за яд. Разумеется, таких он ещё не видел. И, дай Свет, не увидит больше.       Они поднесли кубки к губам и, под общий судорожный вздох, выпили до дна. Смерть пришла за ними сразу, они и кубки поставить не успели. Одна судорога и кончено. Кубки с глухим стуком падают на пол.       Главный маг взмахивает рукой и ещё тёплые тела начинают гореть.       Гермиона падает в обморок.       От тел через миг остаётся только ровный серый прах. Я отхожу от стены, к которой удачно прислонился и создаю урны из воздуха. Прах, повинуясь моему жесту, ныряет в урны. Я запечатываю их и передаю Главе Совета. Он навешивает бирки с именами и прикладывает свою печать. Теперь всё.       Тишина в зале оглушает.