Свет и Тень

      Мой двоюродный брат — невыносимый, гадкий мальчишка. Уже не ребёнок — жесток. Ещё не взрослый — мудрости и ответственности не хватает.       Сидел ли я с книгой на холодном каменном подоконнике в дальнем закутке замка, фехтовал ли под сенью могучего дуба ухоженный аристократ, невыносимый блондин, всё самое мерзкое в одном лице — мой кузен Лидисталь — случайно гулял тут же и что-нибудь говорил.       — Ты так давно не был на солнце, что аж посерел.       Из-за его противной улыбки казалось, что он твёрдо знал то, о чём я только догадывался. Жёлтые книжные листы сразу переставали быть интересными, но только уткнувшись в них, можно было закрыться от правды, которую я не хотел признавать. Я не хотел знать, как вышло, что ребёнок принцессы похож на тёмного эльфа.       Каждый день видел в зеркале бледность. Сероватую. И волосы блёкло-белые, а не молочные, как у кузена, брата или же матери. Глаза и те — цвета пепла.       — Ты резок, как дикий зверь.       А светлым эльфам свойственна плавность. Это знали все, и я тоже.       В такие минуты хотелось по-настоящему резко наброситься на Лидисталя, так, чтобы он не успел и испуганно пискнуть, прежде чем лезвие коснётся горла, чтобы в огромных глазах застыл ужас, а ненавистная улыбка превратилась в уродливую гримасу. Но так нельзя. Я не собирался его убивать, но даже у шутки могли быть такие последствия, о которых не хотелось даже думать.       Лидисталь — мой будущий король, а кто я? Простым солдатом мог стать кто угодно, но я хотел бы стать полководцем. А кто доверит войска полукровке? Я мог бы стать похожим на генерала Нилеля и пробиться к мечте, несмотря на происхождение, смеясь над осуждающими взглядами, ломая препятствия, но ему было проще. Он ничего не терял. А мне дорого было общение с дядей, который и так защищал меня от почти всех напастей.       Но вот я снова в кудрявой тени огромного дерева, пусть не стоял с мечом, а сидел над клетчатой доской и расставлял фигурки, щедро выкрашенные в зелёный и красный цвета. Штурмовка мне нравилась больше, чем фехтование. Она заставляла думать и помогала мне вообразить себя генералом, а не простым воякой. Я смотрел на дорожку, которая петляла между пышными клумбами, ждал дядю, вдыхал запах травы, прислушивался к шуму ветра в листве, но услышал ненавистный высокий голос.       — Жаль, что тебя не забрали на запад, вместе с тётей Вилианой. Жаль, что граф умён, и не взял к себе её позор, а оставил его нам.       Лидисталь обошёл меня, встал напротив и сложил на груди руки.       Злило буквально всё: лазурный бархатный кафтан, золотистые пуговицы, высокомерный прищур, ровный ряд белых зубов… Прежде он не выражался так прямо. От возмущения перехватило дыхание, всё вокруг стало смазанным и фигурка с грохотом выпала из ослабевших пальцев на доску.       — Жаль, что у нас будет такой король, — язык оказался быстрее разума.       Жаль. Надо было проигнорировать Лидисталя, чтобы он не получил, что хотел, чтобы быстрее угомонился. Но жалеть поздно. Уже не исправить.       — Что ты сказал?       Лидисталь едва ли не завизжал, как-то… фальшиво. Наверное, я поморщился, и поэтому он ещё и подошёл вплотную, чтобы точно смотреть на меня сверху вниз. Трудно не признать, что приём работает. Действительно давит. А отвести взгляд — значит признать это. Оставалось только зло сжимать зубы.       — Кем ты себя возомнил? Кто ты, чтобы рассуждать о нашем народе?       А Лидисталь не злился: он хотел только унизить. И у него получалось.       Лгать хотелось ещё меньше, чем отвечать. Потому что я и правда, никто, и только плыву по течению, боясь что-то менять, боясь разрыва с дядей. Я только мечтал о ратных подвигах. Только играл в штурм, только читал книги, только упражнялся с мечом.       Вряд ли Лидисталь был целеустремленней, но всё равно я проигрывал этот спор, просто потому что… мой отец — тёмный эльф, житель Тени.       — Он твой двоюродный брат, Лидисталь.       Когда заговорил дядя, я выдохнул с облегчением. Почему-то вплоть до того, как он подошёл, я и не видел в этом спасения, хотя помнил и знал, что мы с ним договаривались сыграть партию в штурм.       Ненависть схлынула. Разум очистился. На лице появилась улыбка. Иначе сейчас быть не могло. Лидисталь пошёл прочь, а дядя сел напротив, расправил складки на небесно-голубой мантии и посмотрел в глаза. У дяди они тоже были зелёными, но никогда, никогда мне и в голову не приходило, что у короля и у принца они похожи хоть сколько-то.       Меня охватил трепет. Каждый раз охватывал. Ещё бы! Такому благородному, сдержанному, мудрому, доброму королю служить — честь, а уж сидеть в саду и играть с ним в штурм…       — И не думай прощать его. Лидисталь пока этого не заслужил.       — Он мой принц.       Пришлось отвернуться, и секунды не насладившись общением. Из приятного марева нырнул снова в жестокую реальность, где сад, штурмовка, да и просто жизнь зависела от того, как долго меня тут будут терпеть. Момента, когда течение унесёт меня из тихого и безопасного места, я и боялся, и ждал. Ждал, потому что только когда станет совсем плохо, я разрешу себе доломать привычный мирок, шагая навстречу мечте.       — А я твой король. И разрешаю тебе даже ударить принца, если продолжит вести себя так же.       Мирок, который уже начинал рушиться. Раньше и я подумать не мог, что мне подобное разрешат не после долгих жалоб и уговоров, а просто так, когда пришлось к слову и к ситуации.       Неужели дядя Амивиан настолько мне доверяет? Никогда, никогда ему не было интересно моё происхождение, никогда он не видел во мне тёмного эльфа… но всё же каждый раз я этому удивлялся, напоминая себе, как сильно подобное стоит ценить.       — Жена испортила его, пока я был на войне. Избаловала.       Наверное, я знал это всегда. Королева очень любила своего мальчика и очень сильно ненавидела тёмных, ведь на войне погибли её сестра и отец. И я мало того, что пятно на светлом облике теперь уже её благородного дома, но и на целую половину враг. Всё это вспомнилось в секунду, а дядя продолжал:       — Не знаю, о чем она думала. Теперь я его сам не воспитаю. Мне нужна помощь, а от придворных её не дождёшься — все лебезят, — дядя тяжело вздохнул. Мне не понравился его взгляд. — Но я их понимаю. Яд из моей раны может разойтись снова в любой момент. И если я не успею сделать из сына достойного эльфа… те, кто мне помогал, пострадают в первую очередь. Лучше уж они останутся живы и хоть как-то сдержат его порывы.       Опять? Эта тема заставляла больно сжиматься сердце и кулак вместе с ним. Нет, всё же ту минуту, когда дядя умрёт, я не жду.       — Не надо думать о смерти, — я покачал головой, постаравшись выразить взглядом поддержку. — Как говорил генерал Аниовен…       — …когда солдаты идут умирать — умирают, а выигрывают, когда идут выигрывать, — дядя вяло улыбнулся. — Но я, Айсириан, не солдат. Я правитель.       Война… я напомнил о войне. Глупее меня, наверное, эльфа нет. Рана, о которой часто думал дядя, осталась у него с Весенней войны. Надо было отвлечь.       — Ходите первым, — я указал на доску, где давно уже расставил фигурки.       Дядя улыбнулся и шире, и грустнее одновременно.       И только потом я понял, что штурм — тоже война. Что войной между Светом и Тенью пропитана вся наша жизнь.