Часть 4
26 июля 2018 г., 17:40
***
К чаепитию в узком семейном кругу в честь двойной помолвки, устроенной фактически задним числом, Винсмоки прибыли минута в минуту. Впереди процессии гордо вышагивал Джадджи, за ним, скрипя зубами, шли сынки, а в хвосте плелась Санджи, ведомая сестрой под руку. Бедняжка была бледная как смерть. Рейджу едва удалось привести ее в человеческий вид: мало того, что даже с помощью высоких технологий трудно было замаскировать следы побоев на лице, так Санджи все утро отчаянно тошнило на нервной почве. В нарядном небольшом зале, украшенном цветами, лентами, всевозможными завитушками, розетками и корзинками со сладостями, семейку поджидали сама Большая Мамочка, ее сын Катакури и дочка Пудинг. Последняя сидела, скромно опустив очи долу и искоса кидала осторожные взгляды на гостей. Пока те рассаживались, Катакури похабно разглядывал свою невесту, улыбаясь во всю ширь там у себя под шарфом, закрывающим рот. Пудинг тоже вдруг уставилась на Санджи с неподдельным интересом, гадая как же так вышло, что эта красотка когда-то была самым настоящим мужчиной. На самом деле подобное, хоть и было удивительно, едва ли могло особо поразить кого-либо из семьи Шарлотта: у них в семье было не то что не без урода, у них каждый первый был со своими странностями. Тем не менее, подобный феномен интриговал. Санджи заметила, что ее разглядывают и, игнорируя нескромные взгляды жениха, невольно улыбнулась и даже начала строить глазки будущей золовке. Ичиджи не удостоил ту вниманием, так что Пудинг и Санджи почти все чаепитие играли в свое удовольствие в гляделки, все равно есть ни одной из них не хотелось. На лице бывшего парня было явное сожаление оттого, что не ему теперь быть с эдакой милашкой. Пудинг с таким же явным сожалением и кислой миной брала за руку Ичиджи, когда их благословляла Мамочка. Катакури, который за всю трапезу тоже не съел ни кусочка, тем временем поднялся из-за стола, важной походкой обошел волнующуюся Санджи, с видом знатока оглядел, как товар на рынке, по-хозяйски пощупал и заключил: — А ничего так штучка, — и подтащил ее к Мамочке. Та одобрительно улыбнулась и благословила и их тоже. Оставшись с ним наедине, Санджи, подавляя отвращение, пыталась разговаривать по возможности вежливо, хотя и не скрывая неприязни, но тот отбросил официальный тон и перешел на обычный, скатываясь на вульгарности и непристойности. — Ни за что не поверю, что такую классную девку еще никто не обработал, — заявил он. — Но ты не волнуйся, у нас политический брак, а я без предрассудков. Опыт — это даже хорошо. А на тебе, небось, и пробу ставить негде, да? — облизнулся он, придвигаясь и начиная распускать руки. В целом, он был прав. — Забудь, все, что было до этого, я покажу тебе, каким должен быть настоящий мужик в постели. — Он грубо стиснул ее в объятиях и предложил: — Может, не будем откладывать, порепетируем брачную ночь прямо сейчас? — Нет, пожалуйста, не надо, — отбивалась Санджи. — Да что ты так ломаешься? — наседал сынок Большой Мамочки. — Потом еще добавки попросишь. — Нет, — решительно оттолкнула его Винсмок. — Только после свадьбы! — заявила она, не имея в данный момент лучшего аргумента. — Ну ладно, — мирно согласился вдруг Катакури. — Но после церемонии я так тебя оттрахаю, враскорячку ходить будешь, — он захохотал, довольный своей шуткой, и вышел. У Санджи сердце кровью обливалось. Ее чуть снова не вырвало. Все невзгоды и смертельные опасности, пережитые вместе с друзьями, казались сейчас милыми приключениями. Санджи-парень презирал опасности, он не ощущал всех тягот невзгод, ведь рядом были друзья, с которыми и ради которых их было можно стойко сносить. За все эти последние годы отчаянных передряг он не страдал и минуты так, как страдает сейчас. Он был унижен и растоптан, не только вновь познав бессилье против злобы семьи, но и несчастную участь слабой женщины. Это, верно, и было тем самым тяжелым испытанием, о котором его предупреждали жители королевства Камабака. В голову Санджи закралась крамольная мысль о том, что будь он по-прежнему мужчиной, ему бы не грозила сейчас перспектива ежедневного супружеского изнасилования. А при мысли о том, что ему еще и наследников-внучат Большой Мамочки рожать придется, он едва не лишился чувств. На помощь к нему неожиданно подоспела Пудинг со стаканом воды. Она поила Санджи и мило улыбалась, видя как физиономия блондинки расползается в благодарности. Пудинг мучило любопытство, ей не терпелось поболтать с несостоявшимся женихом без свидетелей. — Эй, подруга, пойдем ко мне в комнату, посекретничаем, — она хитренько подмигнула. Санджи, у которой общество «любимых» родственников, Мамочки и Катакури вызывало рвотный рефлекс, с радостью согласилась.***
В комнате Пудинг было весьма уютно: хозяйка обставила ее со вкусом, позволяя себе лишь небольшие излишества в декоре. Там они попили, наконец, чаю в спокойной обстановке. А Санджи с удовольствием перепробовала несколько видов пирожных, которые Пудинг изготовила сама. Узнав, что несостоявшаяся невеста — первоклассный кондитер, кок расстроился еще больше оттого, что у них не сложилось, ведь у них, определенно, много общих интересов. Хотя они же теперь все равно породнятся и смогут часто видеться. — Я вот что хотела спросить. Это насчет… — Пудинг призадумалась, как бы лучше сформулировать фразу. — Ты, наверное, хочешь узнать про твоего будущего мужа? — рассеянно предположила Санджи. — Ну… — Пудинг пристально посмотрела на новую подружку и кокетливо слизала с пальчика взбитые сливки, заставляя сердце Санджи екнуть. — Нет, он мне совершенно неинтересен, — она пересела на диванчик к Санджи. — Я выхожу за него исключительно потому, что так хочет Мамочка, — Шарлотта-младшая грустно вздохнула и посмотрела щенячьим взглядом на собеседницу: — Мне интересна ты, моя милая, — с этими словами Пудинг ласково погладила Санджи по волосам, заставляя вконец разволноваться. — Сперва мне сказали, что ты будешь моим женихом. А теперь выяснилось, что ты девица. Расскажешь мне, как же так вышло? — Пудинг-чан, вам лучше этого не знать. И мне бы не хотелось говорить об этом… — попытался отмахнуться бывший парень, но силы были не равны. — Ну пожалуйста! — Пудинг хлопала глазками и мило дула губки. — Ну расскажи! Неужели ты действительно была мужчиной? Санджи продолжала ломаться, не желая пересказывать будущей родственнице всю эту странную и неловкую историю, в которой непременно пришлось бы рассказать и про окам и, собственно, про Иву-сана. Но Пудинг была коварна! Рассудив, что мужчина даже в женском обличии остается мужчиной, та, не мудрствуя лукаво, принялась его соблазнять. Пудинг обвила шею Санджи руками и так томно глядела в ее прекрасные голубые глаза, что та, тут же позабыв про все беды, притянула ее к себе и потянулась своими губами к ее. Пудинг, взалкавшая интереса столь необычной связи, быстро сообразила, как сделать подружке приятное. Да что тут мудрить? Практически также, как и себе. И наглая девица ласкала Санджи, представляя, что удовлетворяет себя. Только это было гораздо приятнее, особенно поцелуи сладкими от пирожных губами. Она лапала подружку за груди, дразнила ее язычком, забралась той под платье и деловито жамкала попку. Санджи так перевозбудилась! Поскольку подобный опыт у нее уже имелся, видя, что Пудинг жаждет продолжения, Санджи неожиданно для себя перехватила у нее инициативу и оказалась сверху. Распластавшаяся под ней девушка была невероятно прекрасна. Стоило расстегнуть платье, как ее прелестные груди с торчащими розовыми сосцами едва не заставили Санджи потерять сознание от счастья. А уж когда дело дошло до остального… Пудинг в тот вечер сделала весьма интересное открытие и не одно. Она обыкновенно ненавидела мужиков и даже на дух их не переносила, а удовлетворение предпочитала доставлять исключительно сама себе. А тут оказывается, ей нравился секс. И оказывается, это можно делать с другой женщиной. Ее даже удивляло то, что такая очевидная мысль не приходила ей в голову раньше. И Пудинг без всякой задней мысли наслаждалась в объятиях Санджи на маленьком узком диванчике. После жарких, влажных трений и более изысканных и нежных ласк, они еще долго продолжали баловаться, совершенно забыв про женихов, помолвку и предстоящую чертову свадьбу. Они даже не подозревали, что Катакури подослал за ними шпиона — маленького и довольно шустрого для улитки видео-муши. Так что теперь сын Большой Мамочки сидел у себя перед широким экраном и наслаждался халявной «клубничкой», лишь иногда вынимая руку из штанов, чтобы сохранить наиболее удачные кадры для вдохновения перед грядущей брачной ночью.***
Надо сказать, что этот эротический эпизод помог Санджи немного взбодриться перед свадьбой. Будущая жизнь по соседству с такой обольстительной родственницей и возможность с ней безнаказанно шалить (ведь кто заподозрит в измене с другой женщиной?) весьма обнадеживали. Жизнь перестала казаться Санджи такой мрачной, но ненадолго. В вечер накануне свадьбы Санджи решила зайти к новой подруге, чтобы взаимно утешиться и успокоить друг друга перед таким ответственным событием. Однако Пудинг оказалась занята: у той был посетитель. Санджи вздумала пробраться со стороны балкона и стала невольной свидетельницей разговора Пудинг с сестрой Рейджу. Далее шокированный кок узнал, что на свадьбе всю семью Винсмок собираются прикончить. И мир Санджи снова погрузился в беспросветное уныние.***
На собственную свадьбу кок шел как на казнь. Это было еще хуже казни: его ждало ежедневное истязание с бесконечными пытками, как физическими, так и душевными. Он малодушно размышлял о том, что сразу после церемонии сведет счеты с жизнью или будет убит жестоким супругом во время постельных забав. А впрочем, глупости, их же собирались прикончить всей семьей… Значит, он действительно шел на казнь… Хоть мимоходом и слышал, как Катакури просил Мамочку дать ему время развлечься с новобрачной, но вряд ли та передумала. Что ж, уж лучше так… Сама церемония проходила прямо на верхушке огромного свадебного торта. Санджи краем сознания отметила, что тот приготовлен просто великолепно. «Славное место для повара, чтобы упокоиться», — иронично думала она, совершенно не замечая того, что происходит вокруг. Священник что-то говорил, женихи терпеливо ждали, пока тот закончит свою тарабарщину, бледная как смерть Санджи отрешенно смотрела куда-то вдаль, ощущая, что жизнь уже кончена, а Пудинг нервно грызла краешек букета. Санджи перевела тоскливый взгляд на стоящую рядом Пудинг. Она была так нежна и прекрасна в этом воздушном кружевном платье, что просто захватывало дух. С другой стороны над ней возвышался Ичиджи в парадном черном фраке, с мордой кирпичом. Он явно не заслуживал такой милой жены. Хотя если учесть ее намерения их прикончить, то выходило, что они друг друга стоили. Правда Санджи еще тешила себя надеждой, что Пудинг не виновата, что это все Мамочка заставила ее делать подобные гадости. Нет, такая милая девушка просто не могла быть злодейкой! Санджи пыталась собраться с мыслями. Речь пастора подходила к концу, и чувство опасности неимоверно обострилось. В смятенной душе кока боролись два чувства: драться за жизнь зубами и когтями и позволить семье Шарлотта с ней покончить и больше не мучиться. Пока инстинкт самосохранения бесстрашно сражался с его пессимизмом, свадебный торт внезапно разлетелся на куски прямо под ногами брачующихся, являя начинку-капитана и его друзей. У Санджи сердце ушло в пятки, но не от страха, а от радости. Она, инстинктивно отфутболив ногой отвлекшегося жениха, упала в объятия своего разгоряченного капитана, хватаясь за него как за спасительную соломинку, и за долю секунды испытала такую непередаваемую гамму чувств, словно бы очнулась от страшного сна, умытая живой водой! Были там и дружба, и любовь, и надежда. Там были вера в то, что все возможно и радость, безграничная радость от встречи. А еще то, чего Санджи не хватало как воздуха: ощущения прочной опоры под ногами, теми самыми, которые являлись главным оружием против зла и несправедливости, служили для защиты прекрасного, слабых, сирых и убогих. В них была вся сила самого Санджи и его неистребимого духа, в них было наследие Зефа и всего, что было ему дорого, в них был он сам. — Надерем им всем задницы! — задорно кричал Луффи. — Так точно, капитан! — воскликнули накама. Тотленд ждала поистине небывалая веселая вечеринка!***
P.S. После всех пережитых бед на Пирожном острове Санджи продолжало тошнить на нервной почве, особенно при виде сладкого. Чоппер заботливо готовил для нее желудочные отвары, а Трафальгар Ло, который обычно не вмешивался не в свое дело, прямо и неделикатно спросил, когда у нее в последний раз были месячные. Подобный вопрос Винсмока сперва дико возмутил, а затем заставил похолодеть от ужаса: действительно, давненько их не было. Жизнь в женском теле обязывала к знанию подобных нюансов, и вот от этих-то «нюансов» Санджи сделалось сейчас в крайней степени не по себе. Пока она лихорадочно обдумывала как, когда, от кого и возможно ли, Трафальгар, видимо пытаясь ее успокоить, не совсем успокаивающе мрачно заметил: — Нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить. Винсмок не смогла поблагодарить его за своеобразное предложение помощи в столь деликатном деле: ее снова начало тошнить. Психика кока продолжала ломаться пополам, пополам… и еще раз пополам… На сколько осколков она уже разлетелась, никакому Энелю неведомо. О битве с Кайдо в таком состоянии можно было уже не думать. Женское тело вот-вот должно было одержать над Санджи полную победу. В голове метались лихорадочные мысли связаться с Иванковым. Но зачем? Попросить снова сделать его мужчиной? Или попросить совета и моральной поддержки и оставить все как есть? Санджи не знал. Вся его жизнь окончательно перепуталась, интересный эксперимент и желанная близость с Нами-сван уже, казалось, не стоили подобных жертв. Или стоили? Ива-сан что-то пытался втолковывать про его истинную суть, которую ему предстоит постичь. Неужели он зашел так далеко ради этого? Все эти мысли, вопросы без ответов и метания вскоре довели Санджи до нервной горячки. Чоппер уложил ее в лазарете и накачал успокоительным. Когда через пару дней ей не стало лучше, северный олень посетовал Трафальгару, что не знает, что делать. Тот посоветовал для начала сделать коку тест на беременность, после чего олень в ужасе схватился копытами за голову и по традиции комично заверещал, вызывая усмешку даже у сурового Хирурга Смерти. На крики тут же сбежались накама. И, в общем, вышло так, что медицинская тайна быстро стала явью. Пару секунд длилась немая сцена, после чего все наперебой заголосили, засыпая Чоппера и друг друга вопросами и советами одновременно. Санджи, слышавшей это все через дверь, стало ясно: ее жизнь никогда уже не будет прежней и вскоре превратится в полный сумасшедший дом. Радовало то, что прекрасные Нами-сван и Робин-чван по-прежнему будут рядом. И утешат, и приласкают. А много ли надо для счастья?
