Августин Пышка

Три года спустя

Макс сидит на краешке постели, к нему спиной, пальцы проворно порхают над виртклавой, бешеной каруселью мелькают экраны. Как он что-то понимает в этом безумном танце, как успевает принять решение? Но Лисовский не человек, он сложный многофункциональный организм, любимый монстр. Тин повернулся на бок и протопал пальцами вдоль позвоночника, затормозил над задницей, раздумывая, как завершить поход. Нарисовал сердечко, потом наклонился и чмокнул сначала одну половинку, потом другую. — Отстань, мне некогда, — Макс недовольно дернул головой, метнулся ярко-красный хвост, змеёй заскользил по спине. Пышка с силой дернул его за кончик, Макс недовольно зашипел, но от экранов не оторвался. — Я соскучился, — недовольно буркнул Тин, придвинулся к любовнику, обнимая за живот. Рука привычно обхватила член. — Не сейчас, малыш. Макс нервно дернул рукой, небольшой экран с недовольной физиономией Дениса отъехал в сторону: — Привет, — начбез разглядел Пышку. — И тебе не кашлять, — Тин сдаваться не собирался, сжал кулак и с силой провел по члену любовника, погладил головку большим пальцем, довольно цокнул, почувствовав ответную реакцию, решил закрепить успех: куснул за бок. — Шшш, кончай! — дыхание у Макса сбилось. — Только после вас! — Я еще нужен? — Денис всегда стойко выдерживал их игрища, почти никогда не шутил. — Где отчеты по струнным двигателям? — Это ты Пышку спроси, он должен был вчера тебе еще доложить. Пышка уткнулся в спину любовника. Забыл, он все вчера позабыл! Потому что вчера был секс, а его не было до этого очень давно, больше недели, а тут случился. И он, конечно, все послал к чертям. Тин нашел нужные папки и отправил на ком Макса: «Лови».  — Поганец! — Лисовский откинул от себя экраны, те цветными каплями разлетелись по комнате. Резко обернулся, повалил Тина на спину, усевшись ему на грудь, зажал острыми коленками плечи. Перед носом у Тина упруго покачивался член любовника, вполне пригодный к употреблению. Тин облизнулся и посмотрел в темные провалы глаз. Он никогда не привыкнет к этому инопланетному зрелищу… В глубине души он верил, что Макс — порождение другого Мира, что на Земле он совершенно случайно. — Ты засранец! — Угу, — согласился Тин и лизнул головку. — Иди сюда. Макс коварно улыбнулся и плавным движением бедер загнал член по самый корень. Тин выпучил от неожиданности глаза и сглотнул. — Блять, ты меня убьешь когда-нибудь, — застонал Лисовский, выскальзывая из горячего влажного Пышки и плавно въезжая обратно. — Или я тебя убью. Макс двигался быстро, но в одном темпе, давая любовнику иногда вздохнуть. У Тина текли слезы, но удрать бы он Лисовскому не дал, вцепившись в его бедра. Лисовский охнул, откидывая голову назад, живот задрожал. «Э, друг, рано, рано!» Тин перехватил его член у основания. — Убью, — застонал Макс, — где смазка? Пышка сунул руку под подушку и достал синий тюбик: — Нежно! — Как получится, — Лисовский закинул его ноги на плечи и от всей души плесканул смазки. «Будет хлюпать…» Тин обожал этот чавкающий звук, заводил он его. Кто бы сомневался, что Макс не будет осторожничать, Он драл его почти теряя контроль, размашисто, в бешеном жадном ритме. «Давай, малыш, ну, кричи, давай!» До сведенного от напряжения горла, до судорог в паху, до исполосованных плеч. Тин заскулил, пытаясь уползти от боли. «Врешь, малыш! Я ж эмпат, забыл? Тебе нравится». Макс не позволял ему дернуться, заломил руки за голову и крепко перехватил запястья, насадил на член, быстрее, глубже, до пошлых шлепков мошонки. Им обоим это нравилось — вечная игра, в которой меняются роли, сценарии, но финал неизменен. — Макс, — Пышка смотрел, как Макс одевается, — ты странный. — Это, наверно, потому, что я мутант? — Нет, это потому, что ты носишь рубашки с пуговицами! — Мне нравится. — Это ненормально. Макс! — Ммм? — Мне страшно улетать. Лисовский наклонился над ним, придвинулся совсем близко. Тин чувствовал его запах, немного резкий, с примесью степного разнотравья: — Не дрейфь, малыш, все будет хорошо, я всегда буду рядом, — он невесомо коснулся губ Тина. — Понял? Крякни! — Кря! — Молодец. — Я тогда даже и предположить не мог, что все так закончится. — Дурак ты, Пышка, все только начинается.

Три года назад

Пышка сидел на веранде и смотрел, как размытая клякса Солнца стекает за горизонт. Океан волновался, выплевывая желтую пену на камни. Ветер, приправленный острыми снежинками, выцарапывал слезы. Тин упрямо сидел в кресле-качалке, в теплой куртке и еще укутавшись пледом, безрезультатно пытаясь согреть давно остывшую настойку солодки. — Может, в дом? — Макс сидел на перилах, напротив, и уже не пытался поймать взгляд Пышки, просто смотрел вдаль, на белую башню маяка. — Ты когда начнешь потрошить мой слаг? — вопросов-то на самом деле было прилично, но этот волновал больше всего. Тысячи сомнений и страхов, опасений и неуверенностей против одной неоспоримой глупости — Тин всецело доверял Максу. — Это тебя сейчас волнует больше всего? — Это то, из-за чего вся эта каша заварилась. — Никогда. — Что? — Пышка, наконец, взглянул на Макса, щеки полыхнули: ну хорош, зараза! — Мне не нужен твой слаг и та информация, которая внутри него. — Я свободен? — Иди, — Макс махнул рукой. Вот такого фортеля он не ожидал. Что, мать твою, значит «иди»? Конечно, Пышка мечтал, чтобы всего этого никогда не было, но это было когда? То-то и оно — тогда, до всего, до Макса. — Ты же слышал о программе «Колыбель»? — Да кто ж о ней не слышал. Трава для народа. — Причем очень дорогая трава. Каждую неделю двадцать-тридцать кораблей отчаливают от Луны, встают на струны и рандомно разлетаются по всей галактике. Примерно через два-три месяца, иногда чуть больше, они возвращаются. Первое, что делает капитан, достигая солнечной системы, формирует два доклада о результате миссии: первый получает хорошо тебе известный генерал Вульф, второй через час идет в министерство кредитной безопасности для оформления прибыли. Я никогда не вскрою Вульфа, но маленькая манипуляция — и адресаты меняются местами. И вуаля! Наш человек в министерстве — первый в курсе всех свежих новостей. Десять лет нулевого результата — мертвые, непригодные миры, тысячи планет-призраков. Вероятность успеха практически равна нулю. Трава для народа, как ты сказал. И тут в министерство приходит отчет по Миру, параметры которого совпадают с Земными на девяносто три процента. Трава? — Этого не может быть, это или ошибка, или кредитная афера. — Это не ошибка, малыш, и не афера. Это даже не просто удача, это чудо. Ты веришь в чудеса? — Нет конечно! — вот что сейчас происходит, развод высшего левела? В башке просто не укладывалось всё, слишком много, перебор событий и чуд.  — А зря, — Макс улыбнулся и пощелкал пальцами — как лягушка Фреди из утреннего шоу. Фреди был неверующим параноиком. — На все про все у нас был час, струнник перехватили у Юпитера и отправили в колонию на Синтию, все данные с компов стерты, слаги команды вычищены, новый отчет для генерала готов. Курьер доставляет мне координаты на Землю, и все счастливы. — Но тут все испортил я. — Когда струнник не прислал посадочный запрос, генерал очень быстро решил уравнение и вступил в игру. Это моя ошибка, я недооценил его прыть, он действительно умный мужик. — Ты сказал, что я теперь больше тебе не нужен. — Я сказал, что мне не нужен твой слаг, — Макс спрыгнул с перил и сел на корточки перед Тином, положил руки ему на колени. — Малыш, я уже давно не верю людям. Кто-то обманет обязательно. — И кто же это был? — теперь Тин пощелкал пальцами, получи, параноик. Макс заржал: — Парень, который загружал твой слаг, он сохранил резервную копию. — Ясно. — Когда мы поняли, что найти тебя скоро не удастся, пришлось поискать другие варианты. — Новый Мир нашли, охренеть вообще! — Пышка отложил кружку и схватил Лисовского за руки. — Макс, новый Мир! Это, блять, у меня просто слов нет. И что теперь? — Теперь у нас работы по самое не балуй. Ты же знаешь про Луну II, она проектировалась как гигантский струнник. За несколько лет управимся. — А Вульф? Он же не даст ходу, он же не пустит нас всех туда, мы все для него уроды. — Генерал уже месяц под трибуналом, малыш. Содружество вынесет приговор, который станет большим сюрпризом для него. — Макс, — Пышка притянул его ладони к щекам, сентиментальность зашкаливала. Расскажи кто ему, что он превратится в сладкую Пипи — начистил бы фейс; но рядом с Лисовским хотелось глупой, успокоительной нежности. Он бежал все это время по кругу, строил пустые планы, пожирал свои годы ожиданием чего-то лучшего, а сейчас он устал, смертельно устал. — Мааакс, — протянул он тоскливо. — Что, малыш? — Помоги мне последний раз. — Помогу. — У меня там друзья остались, Риска из Оранжевого, она совсем худая стала. Крис, мы работали вместе, а еще Бани, он программер на струннике. — Риска сейчас в Эфире, у лекарей, все шутит, фантазирует про Новый Мир. Она не выдержит перелет в струне, ты поговори с ней. Крис твой оказался очень толковым парнем, прирожденный аферист, такие схемы строит — я не сразу въезжаю. Он снабжением на Луне II занят, за ним Денис бдит. Мотается между Землей и Луной, на днях здесь будет, увидитесь. Макс сделал это для него! Тин мог наговорить тысячу красивых и совершенно ненужных слов, но не стал, он просто ткнулся лбом в плечо: — Спасибо, Макс. — Так и должно быть, малыш, так должно быть, — Лисовский гладил его по голове, а Пышке совсем не хотелось никуда уходить, так бы и сидел тут целую вечность. — А Бани? — Бани на Калео. — Там же кошмар! — Тин отлепился от Макса. — Бани неплохой парень, он просто очень хотел на Землю. — Может, позже, но сейчас Бани останется в колонии на Калео, я сказал. Вот такого Лисовского он еще не знал. — Августин Пышка, ты останешься со мной? — Останусь, если не прогонишь. Лисовский ухмыльнулся, притянул его к себе и поцеловал.

604 год н.л.и. Земля

На холме было двое: хрупкая женщина сидела в инвалидной коляске, закутанная по самую шею в меховую накидку. Она улыбалась. За ней стоял высокий седой мужчина. Он хмурился. — Ты только посмотри, как красиво! — женщина высвободила руку и похлопала себя по плечу. Мужчина с секунду колебался, но потом накрыл ее костлявую ручку своей теплой крупной ладонью. Женщина потерлась о неё щекой. — Этот мир умирает, но все равно он прекрасен. — Как была ты, Риска, дурой, так и осталась, — проворчал генерал, развернул коляску и потолкал ее в сторону большого каменного дома за холмом. — Возвращаемся домой, ты замерзла! Что ты хочешь на ужин? — А ты зануда, Герман Вульф. Потату и пиво. — Тебе нельзя пиво. Риска тяжело вздохнула, но согласилась. — Мы вернемся сюда завтра? — она обернулась и счастливо взглянула на него. Мужчина недовольно поджал губы: — Вернемся, Риска, обязательно вернемся.

604 год н.л.и. Новый Мир

Макс шел по берегу и недовольно пинал причудливые ракушки, те смешно скакали по желтому крупному песку и шлепались в гладкую океанскую лазурь. Дел было по горло, но отказать Пышке он не смог. Тин убежал далеко вперед и что-то рассматривал в небе через смарт-оптики. Наконец он разглядел то, что хотел. Обернулся к нему, замахал руками: — Вот! Смотри, Макс, левее того облака видишь три точки? — Ни черта не вижу, — Макс всматривался в синеву неба и действительно ничего не видел. — Ну присмотрись, ты же чертов мутант! — Ну хорошо, вижу точки, — Максу пришлось согласиться. — Птицы? Тин засмеялся, крутанулся на месте: — Нет, — заорал он, — это драконы! Лисовский несколько секунд наблюдал за ним, а потом помахал рукой: — Иди сюда. — Зачем? — Тин был так счастлив, что все время хотел орать. — Я тебя съем, Пышка!