Internal

— Эй, Джин, подожди меня. — Давай быстрее, мороженое ведь растает сейчас, — недовольно пробурчал Джин и пытался укрыться от солнца, что так било в голову. Маленький Тэхён бегал по парку и ловил мыльные пузыри, которые безостановочно выпускал стоящий неподалеку клоун. Разноцветный человек, сверкающим всеми цветами радуги, видимо, и сам веселился, наблюдая за не менее счастливыми детьми. Мальчик со сверкающими маленькими глазками осматривал все вокруг, пытался запомнить каждую деталь, каждый оттенок цвета, чтобы позже, ложась спать, он смог отобразить себе каждую деталь. На лавочках сидели милые пары, держались за руки, улыбались и нежно перешептывались между собой, подкармливая голубей. Тэхен считал этих птиц странными, а именно поэтому и пытался их поймать. — Тэхен, не распугивай птичек, пойдем домой, — услышав этот знакомый голос родного брата, мальчик моментально побежал в сторону звука и не ошибся — Намджун, его самый старший братик, стоял неподалеку Джина и наблюдал за ребёнком, — родители нас уже заждались. — Да, хён, — радостно крикнул Тэхен и в последний раз посмотрел на кристально голубое небо. Маленькие цветные точки рассеивались по светлому полотну, будто солнце разделилось на крошечные кусочки и рассеяло его повсюду. Воздушный шарик, который Тэхен выпустил совсем недавно, уже невозможно было рассмотреть, но мальчик знал точно — шарик его, там, в небе, точно не одинок. Тэхён, вдоволь насмотревшись на небо, медленно перевел взгляд на братьев, что стояли под деревом с мороженым и мило, так по-идиотски улыбались друг другу, держась за руки. Старшие о чем-то общались, и только Намджун иногда поглядывал в сторону Тэхена: если он потеряет мелкого, ему точно влетит. Но тот стоял чуть поодаль и всматривался в родные черты лица. Худой, но высокий Намджун постоянно что-то щебетал на разных языках, в то время как Сокджин смотрел на него зачарованно, временами будто забывая дышать. Тэхён обожал смех Джина и его щеки. Любил цвет волос, что так подходил его старшему брату, рассматривал аккуратный носик и улыбался, когда понял, что совершенно не заметил, как братья с умилением смотрели на него. День неумолимо подходил к концу, солнце заходило за горизонт, поглощая парк своим благородным малиновым цветом, и лишь вдалеке виднелись остатки лимонного солнца. Тэхён шел к нему, держа за руку братьев, и даже не боялся, что обожжется. Он не боялся сгореть дотла, если с ними. Он не боялся раствориться, если с ними. Разве что-то могло пойти не так?..

***

— Тэхён, маленький, — из прихожей послышался голос Намджуна, а со второго этажа сразу же было слышно топанье маленьких ножек — младший услышал, — я принёс тебе сладкого, давай быстрее, уроню! — и скривил лицо, будто действительно сейчас уронит. Тэхён моментом подбежал, выхватил несколько пакетов и побежал на кухню. — А что, мамы сегодня не будет? — Тэхён спросил это скорее на автомате, чем из интереса. Мама уже не впервые оставалась в больнице на ночные смены, а отец попросту не приезжал домой, не видел в этом нужды. — Она просила извиниться, что остается с пациентами, а так же купить тебе вот это, — Намджун достал из кармана куртки горсть разных конфет, — сказала, что ты любишь их. А Тэхён просто не знал, что ему на это ответить. Благодарить брата, или же, всё-таки, мать? А потому он молча прижался Намджуну, обвил его своими маленькими ручками и почти не дышал. Он пытался остановить время, он молил об этом каждую ночь. Он хотел насладиться каждой секундой рядом с родными братьями и панически боялся потерять даже маловажную информацию, такую как любимый цвет Сокджина или любимый цветок Намджуна. Разве может что-либо случиться?..

***

— О чем ты сейчас думаешь, хён? Странно это. И совершенно неправильно. Но Тэхён любил своих братьев. Даже, наверное, слишком сильно, что убегал к ним каждый раз, когда ему снился плохой сон или за окном бушевала плохая погода. Родителей он тоже любил, естественно, но в последнее время видел их не так часто, как Сокджина и Намджуна. Что-то было в этих двоих, думал Тэхен, что-то невероятно притягательное и завораживающее. — Только о том, что тебе завтра в школу, а мне на работу, — шёпотом отозвался Джин и посильнее накрыл младшего одеялом, — отдыхай, сегодня был насыщенный день. — Ты прав, — и Тэхён перевёл взгляд с потолка на соседнюю кровать — Намджуна до сих пор не было дома, что сильно настораживало младшего, — почему Джуна до сих пор нет? — Наверное, задержали на работе, — сонно пробормотал Сокджин и отвернулся к стенке. Тэхёна же этот ответ не устраивал. Нет, вернее, этот ответ был как раз на его вопрос, но он совершенно не удовлетворил его интерес. Кровать хёна была заправлена, значит он с самого утра не появлялся в комнате. Хоть Намджун и работал допоздна, но явно не до такой глубокой ночи. Как бы младший не пытался уснуть, как бы не пытался пересчитать всех овец, которые бегали в его голове, на сердце будто камень лежал, вызывая беспочвенный страх и паранойю. «А вдруг он попал в беду?». Тэхён за это время успел рассмотреть всю комнату, приметил парочку интересных плакатов на стороне Намджуна и небольшой ночник, который не был вставлен в розетку. «Да неужели хёны спят с ночником?» — про себя посмеялся Тэ. Маленький ночничок в форме пингвина. — Джин? — на грани слышимого прошептал Тэхён и тихо дожидался ответа, который так и не поступил. Видимо, хён уже уснул, а потому младший пытался как можно тише выбраться из-под одеяла и отправился к двери. Может, Намджун просто уснул в гостиной, чтобы не будить братьев? Тэхен буквально молил, чтобы дверь не скрипнула и не потревожила сон Джина. Та, на удивление, даже не пискнула, а потому мальчишка быстро вышел из комнаты и тихо направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. «Свет до сих пор горит. Родители не спят?» — первое, что удивило Тэхёна. Он прекрасно знал, что родители долго не задерживаются: отец работал директором в крупной фирме, а мать была прирождённым врачом и просто не могла себе позволить приходить к пациентам не выспавшейся. Мальчишка уж хотел спуститься и узнать, что происходит внизу, как услышал грубый громкий голос отца. Тот был зол, но старался не кричать. Тэ сел на самой верхней ступеньке и просматривал вниз через перила. Внизу слегла виднелась макушка его старшего брата. Тот стоял молча и слушал отца. Хотя, скорее, делал вид, что слушал. — Я тебя предупреждал, Намджун, — буквально рычал глава семейства Ким, — я тебе говорил, что ты не получишь ни копейки от меня, если продолжишь. — Я всего лишь занимаюсь тем, что мне нравится, отец, — резко ответил Намджун и уже через мгновение был слышен хлопок. Тэхён увидел, как его старший брат держался ладонью за щеку, то ли со страхом, то ли с ненавистью смотря на отца. — Даже слышать не хочу об этом. Убирайся с моих глаз, пока я даю тебе возможность, — послышались тяжёлые шаги, включённый кран, вода набирается в какой-то сосуд, но Намджун по-прежнему не сдвигается с места, — и даже не пытайся втягивать в это Сокджина, слышишь меня? Маленький Тэхён и вовсе ничего не понимал. Он сидел наверху и наблюдал за тем, как два его самых родных человека вступили в конфликт, решить который Тэ не в состоянии. У него начала кружиться голова и, кажется, становилось тяжело дышать. За что отец может так злиться на своего сына? Чем Намджун мог заслужить такое? Почему отец ударил его? В голове возникал вопрос за вопросом, но некому было на них ответить, не к кому было обратиться. — Малыш, я же велел тебе спать, — Джин совершенно незаметно оказался рядом с Тэхёном и уже успел обвить его руками, — тебе нечего здесь делать, — старший поднял Тэ и едва слышно поволок в комнату. — Хён, почему папа ударил Намджуна? — у Тэхёна уже было несколько влажных дорожек на щеках, который Джин стер своей ладошкой и крепко обнял брата. — Давай лучше спать? — хён пытался говорить спокойно, но его голос слегка дрожал, это ощущалось. Джин обнял младшего посильнее, накрыл одеялом и просил не двигаться и больше не выходить из комнаты. Той ночью Тэхён так и не смог уснуть. Он сидел и дожидался старшего брата, больше не пытался выбраться из рук Сокджина и всячески успокаивал себя: могло произойти всё что угодно, а отец мог просто погорячиться. Они с братом уже, скорее всего, спокойно поговорили и помирились, а сейчас попросту сидели на кухне, пили чай и разговаривали о всяком. Вот только маленький десятилетний Тэхён не мог себя в этом убедить. Когда утром прозвенел будильник и самое время подниматься в школу, Тэхён едва ли мог дышать. От обиды или от страха — непонятно. Выбраться из рук Сокджина он смог лишь тогда, когда тот потянулся выключить надоедливую мелодию. — Я первый в ванную, хён, — крикнул Тэ и уже мчался в сторону двери, — даже не пытайся меня догнать! — Ну уж нет, — Сокджин за считанные секунды оказался рядом, — пойдем вместе. Они всегда вместе ходили в ванную и спорили, кто лучше почистит зубы. Сокджин помогал младшему умываться, самостоятельно мылил ему голову, смывал теплой водой и постоянно переспрашивал, не слишком ли горячо, на что Тэхён всегда кивал, что нет. Он мог бы назвать эти дни лучшими, а само детство — счастливым. Если бы не постоянно расстроенный Намджун. Он был самым старшим в семье, а потому по старшинству обязан был оберегать младших. Но после того разговора с отцом, который Тэхён нечаянно подслушал, Намджун будто был где-то в другом месте, мыслями находился в другом измерении. Нет, он так же временами играл с Тэхёном, выбирался вместе с ним и Сокджином в парк, покупал сладкую вату и смеялся. Только не так, как раньше. И улыбка его вовсе не светилась от счастья, не была искренней и служила скорее спасательным кругом для самого Джуна, нежели для окружающих. Теперь Тэхён спал только с Сокджином, даже перенес в их комнату свои вещи. Самого старшего увидеть в спальне была огромная редкость — он приходил когда Тэхён уже спал и уходил едва ли солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы.

***

— Хён! — запищал Тэхён, едва проснувшись, — ты посмотри, хён, это же снег! Но сам Сокджин не разделял радости младшего. Это ведь нужно было проснуться в такую рань и только ради того, чтобы оповестить о снеге? И хоть Тэхён проворачивал это каждый год, Джин так и не успевал высыпаться к этому дню, чтобы быть бодрее. Ребенок рассматривал каждую снежинку, будто пытаясь найти одинаковые, завороженно смотрел в заледенелое окно, на первый снег, до которого только руку протяни — он будет на ладони. И Тэхён потянулся. Приоткрыл окно, достал небольшую горсть снега и медленно смотрел, как тот таял и превращался в воду, которая потом снова возвращалась на улицу. Невинная, солнечная улыбка не сходила с лица младшего и это был едва ли не единственный день, когда Сокджин мог спокойно рассмотреть счастливого ребенка, которого не касались проблемы по типу «а как прожить до завтра» и «мне негде спать, где найти ночлег?». Но разве можно рассчитывать, что это продлиться достаточно долго для того, чтобы насытиться этим? Разве можно схватить время за хвост и не обжечь себе руки?..

***

Маленький Тэхён бегал по парку и ловил мыльные пузыри, которые безостановочно выпускал стоящий неподалеку клоун. Разноцветный человек, сверкающим всеми цветами радуги, видимо, и сам веселился, наблюдая за не менее счастливыми детьми. Мальчик со сверкающими маленькими глазками осматривал все вокруг, пытался запомнить каждую деталь, каждый оттенок цвета, чтобы позже, ложась спать, он смог отобразить себе каждую деталь. На лавочках сидели милые пары, держались за руки, улыбались и нежно перешептывались между собой, подкармливая голубей. Тэхен считал этих птиц странными, а именно поэтому и пытался их поймать. «Глупые птицы, — рассуждал Тэхён, — Почему вы не такие, как мы?» День неумолимо подходил к концу, солнце заходило за горизонт, поглощая парк своим благородным малиновым цветом, и лишь вдалеке виднелись остатки лимонного солнца. Только вот благородный малиновый растворился в черном дыму, а лимонное солнце уже давно не видно. — Тэхён, — эхом раздалось по парку, — Тэхён, пожалуйста, проснись. — Джин-хён? — Тэ выглядел крайне измученным, еле смог открыть глаза, вовсе ничего не понимая. — Вставай, Тэхён, нам нужно уходить, — Джин подхватил младшего за локти и поволок к лестнице, которую ещё не успело охватить пламя, прикрывая нос и рот влажной тряпкой. Тэхён по прежнему ничего не понимал, но слепо следовал за братом. Дым, что сейчас поглощал их дом, прокрался незаметно в голову младшего и захватил последние яркие воспоминания о детстве, добавив свой пепел в каждый оттенок и испортив цвет так же бесповоротно, как дёготь портил мёд. Тэхёну было всего 14, но он уже знал, что схвати ты время за хвост, оно обожжет тебя, но не дастся.