336 hours for us

159 hours

      То что вечер воскресенья у двух криптонцев удался, можно понять по их страдальческим лицам утром понедельника. И ладно Кара, которая может отлежаться дома в обнимку с минералкой и аспирином, но у Мон-Эла работа в «literaLLy», поэтому злой, недовольный жизнью, парень в компании похмелья благополучно отправляется в издательство, проклиная всё на свете. Ну, а Дэнверс сидит дома и борется не только с последствиями алкоголя, но и с горьким чувством вины перед Мэттьюсом. Мало того, что она себя вела как полоумная, так ещё, ничего не объясняя, полезла целоваться! Кара понимает, что был бы это не Мон-Эл, а кто угодно другой, даже предоставивший ей крышу, и защитивший от нападок Д.Э.О., она бы ни за что не вела бы себя так раскрепощённо. Но ведь это Мон-Эл, такой родной и любимый всем сердцем. Образы даксамита Земли-38 и криптонца Земли-24 так плотно смешались в голове девушки, что она уже не может их различать.       Одно Каре ясно точно — она напортачила и ей непременно надо это исправить. Поэтому, когда вымотанный Мон-Эл вечером распахивает дверь в квартиру, морально готовясь провести ещё одну ночь на чёртовом диване, после сна на котором затекает шея, он очень удивляется, чувствуя запах свежей выпечки, и обнаруживая широко улыбающуюся Дэнверс в пижаме и пледом подмышкой.       — Привет, добросовестный работник, — с диким оптимизмом здоровается девушка. — Насколько ты замотался по шкале от одного до десяти?       — Девять, — потирая глаза, отвечает Майк, пока скидывает обувь у коврика.       — Отлично, — проговаривает Кара, кидая Мон-Элу плед. — Значит тебе хватит сил провести со мной ночь… э, вечер кино.       Мэттьюсу кажется, что он может испепелить Дэнверс лазерным взглядом, когда вспоминает, что она криптонка и ей ничего не будет. К тому же, он просто не может отказать этим искрящимся энтузиазмом глазам. Парень скидывает с плеч джинсовку и натянуто улыбается.       — Что будем смотреть? — спрашивает Мон-Эл, доставая из шкафа пижаму.       — Душе хочется драмы, — вытирая невидимую слезу отвечает Кара. — Только не «Ромео и Джульетту».       В этот раз, кажется, картинки приходят в мысли обоих. Только для девушки — это флэшбэки, а для парня — неизвестные подробности его жизни с криптонкой. Дэнверс с, как никогда, ошарашенным видом слушает Мон-Эла, оперевшись на швабру, которой минуту назад подметала осколки разбитого стекла. Они обсуждают решение проблемы с родителями парня, внезапно прибывшими с Даксама. «Просто я как раз тут читал пьесу, — говорит Мон-Эл, кладя ладонь на плечо девушки, — «Ромео и Джульетта». Оторопевшая Кара словно выходит из прострации и отвечает: «Да, слышала о ней». «И вот сейчас я как раз на том моменте, — Отходит от Дэнверс, сканируя пол. — когда они собираются бежать друг с другом и жить долго и счастливо. — Поднимает голубые глаза. — И мне кажется, что мы можем поступить как они». Кара, теребя в руках древко швабры, отвечает: «Да, но Джульетта и Ромео в конце погибают, — с видом уставшей мамочки поясняет криптонка». Он вскидывает брови, вздыхает и поджимает губы. «Да? — Ставит руки в боки и разворачивается. — Неожиданно как-то».       — Тогда «Шоу Трумана»? — выйдя из оцепенения, предлагает Мон-Эл.       — Отлично, — подтверждает Кара и идёт на кухню, чтобы вытащить из духовки приготовленную ею шарлотку.

160 hours

      Не в обиду великому режиссёрскому таланту Питера Уира будет сказано, но где-то к второй половине фильма криптонцы впадают в сладкую дрёму. Мон-Эл облокачивается на спинку, в такой момент, удобного дивана и укрывается пледом почти с головой, слегка посапывая носом. Кара целый день провела дома, предварительно проспав до обеда, поэтому хоть спать и хочется, она может себя контролировать. Она не может себя остановить только от того, чтобы задержать голодный взгляд на его вздымающейся при вдохах груди и провести пальчиками по его нежной коже на шее. Парень даже не перестаёт сопеть от движений девушки. Поэтому Дэнверс не отказывает себе в том, чтобы облокотиться на его массивное плечо и расположить ладонь в районе его ключицы. Когда Кара обнаруживает на шее Мон-Эла серебристую цепочку, решает достать её из-под белой футболки парня и рассмотреть кулон, висящий на ней. Майк Мэттьюс просыпается из-за судорожного вдоха прямо над ухом.       — Кара, милая, — говорит ещё не проснувшимся голосом, — что случилось?       Когда он замечает, что девушка дышит часто, а глаза у неё покраснели, и в пальчиках она держит его цепочку, Мон-Эл толком не понимает ничего, пока в его память не вклиниваются новые картинки. У Кары глаза на мокром месте, а он стоит рядом, обхватив её за локти, и кашляет так, что кажется сейчас выплюнет свои лёгкие. Хоть режь на месте — меньше боли принесёшь. Парень собирает последние силы, оставшиеся в его отравленном свинцом организме, и перемещает ладони на лицо любимой девушки. «Я должен это сказать. — Не бережёт себя, действуя самозабвенно. — Куда бы я не пошёл, благодаря тебе я буду лучше. — Гладит её шелковистые волосы, молясь, чтобы Дэнверс перестала плакать из-за него. — Ты будешь в моём сердце. Обещаю, я буду тем, кого ты видела во мне». Кара выдавливает из себя вымученную улыбку и говорит: «Ты сделал меня счастливой». Он судорожно выдыхает и, кажется, сейчас заплачет сам. «Вот, — шепчет она, отстраняясь от Мон-Эла, — возьми. — Отдаёт ему в дрожащую руку дорогой её сердцу кулон. — Он защитит тебя». Сжимает его пальцы своими ладонями, а он снова тяжело выдыхает, запуская руку в её волосы. Их поцелуй — скомканный, короткий и отчаянный, пачкающий слезами щёки парня. Кара быстро отстраняется, уже не беспокоясь о солёных потоках, стекающих из уголков глаз, и шепчет: «Я люблю тебя. — Поджимает губы. — Я должна была сказать это раньше». «Я люблю тебя, — уверенно вторит Мон-Эл». Последний поцелуй дольше, ближе и ещё отчаяннее. Девушка из стали плачет, пока её сердце разбивается как хрустальный бокал.       — Мон-Эл, — часто дыша, начинает Дэнверс, — я давно должна была сказать тебе правду о моём парне, из-за которого я прибыла на Землю-24.       — Это я, — заканчивает за девушку криптонец, пока та восстанавливает дыхание и хмурит брови.       — Но… как? — спрашивает, чувствуя, как кружится голова.       — Ну, учитывая, что пришла на Землю-24 только для того, чтобы найти его, ты непозволительно надолго задержалась у меня в квартире. Но раз уж у нас с тобой вечёрка откровений, — говорит, потирая лоб, и перебирая в пальцах звенья тонкой цепочки, — с самого твоего появления мне начали приходить всякие видения, связанные с тобой. Сначала короткие, почти незаметные, но чем дальше, тем они навязчивее, ярче и дольше. Но проблема в том, что я не помню, чтобы между нами происходили события, всплывающие в моих мыслях.       — Что например? — дрожащим голосом спрашивает Кара.       — Ну, игра в «Монополию» в камере Д.Э.О., — начинает припоминать Мон-Эл, — твоя попытка надеть на меня очки; завтрак, видимо, в твоей квартире; содовая в баре; танцы на каком-то благотворительном вечере; альдебаранский ром; твоё пояснение сюжета «Ромео и Джульетты», — переводит дыхание, — и сейчас наше прощание.       Кара сглатывает слёзы, когда на неё саму нахлынывают воспоминания о том злосчастном дне победы над даксамитами.       — Всё верно, — судорожно вдыхает и успокаивается, очистив разум. — Так откуда у тебя этот кулон?       — Подарок матери перед отлётом с Криптона, — сканируя её унылый взгляд, отвечает Мон-Эл.       — Иронично, — горько усмехаясь, произносит Дэнверс. — Во вселенной-38 ты родился в королевской семье Даксама.       — Что, — широко улыбаясь, проговаривает парень. — Шутишь?       — Нет, — отвечает девушка. — Наверное именно из-за того, что наша любовь была запретна — твоя мать захотела поработить Землю. — Еле сдерживается, чтобы не заплакать от бередения старой раны.       — О, Рао, Кара, — шепчет он и резко притягивает к себе криптонку.       Он обнимает её, не жалея сил, приобретённых благодаря свету жёлтого Солнца. Не была бы она такой же как он — переломались бы все кости. Но Зор-Эл — криптонка, поэтому обхватывает руками его шею в ответ. Мон-Эл обнимает Кару, и в его мыслях сразу просыпаются множество картинок их объятий на Земле-38. Парень отмахивается от подкинутых ему из прошлого отношений с этой удивительной девушкой и начинает писать их историю с чистого листа. Заново. По-своему.       Дэнверс отрывается от груди Мэттьюса первая. Смотрит в бездонные голубые глаза и безбожно тонет в них как в первый раз. Мон-Эл приглаживает её светло-русые волосы и чувствует их умопомрачительный запах из поднебесья. Кара подаётся вперёд, смыкая их губы в продолжительном нежном поцелуе, которому способствует и еле сдерживаемый напор парня. Дэнверс готова закрыть предыдущую главу жизни и уверенно начать писать следующую. Вместе с ним. В его тёплых объятиях.