Монстр из-под кровати

Единственный источник света в огромной гостиной Виртанен — это такое же огромное эркерное окно. Сквозь чуть заметно волнистое, мутноватое стекло виды что надо. Холм, на котором нашел свое пристанище дом, напоминает причудливый черепаший панцирь. Изумрудно-зеленый от растущей травы, никогда не знавшей лезвий газонокосилки, он спускается вниз, к темной кромке дороги и городу, расположенному внизу. Дома здесь братья-близнецы и отличить их друг от друга можно разве что по оформлению прилегающих двориков. Наверняка, в любой другой день на них можно застать влюбленные парочки, сидящие на качелях, шумные компании офисных клерков, устроивших барбекю-вечеринку; детишек, плещущихся в надувных «лягушатниках» и беззаботных животных. Нет сомнений: Висхолд видывал немало светлых моментов и обладал тем самым неповторимым уютным очарованием, свойственным небольшим городкам США. Но не сейчас, не сегодня, когда он напоминает Мэг зверя, мечущегося в поисках не то укрытия, не то места засады. До заката остаются какие-нибудь считанные часы. Там, где постепенно скрывается солнце, облака, ползущие в сторону дома Виртанен, наливаются всеми оттенками красного и оранжевого. Эти отсветы проникают через стекло, ложатся на плечи и волосы людей, сидящих напротив, и, кажется, будто они горят вместе с небом. За вытянутым столом, покрытым белой скатертью, их собрался десяток. И большинство из присутствующих дети и женщины. Только когда Эла, жена Грегера, садится на свое место, все приходит в движение. Хозяева дома тепло приняли девушку. Эла ласково улыбается ей, глава семьи первым вступает с ней в диалог, Роффе незаметно украдкой показывает «лайк» в виде поднятого большого пальца, а на его младшем брате Утере нет лица. На секунду Мэг становится интересно: так же бледна сейчас она сама? Девушка прекрасно понимает, что поездка в Висхолд может стать путешествием в один конец. Для нее не секрет, что Грегер Виртанен пару дней назад пережил сердечный приступ и фактически сбежал из больницы назад в семью. Что даже угроза повтора не заставила бы его отказаться от того, чтобы встать на защиту родных в самый страшный и самый тяжелый день для Америки. Что, приняв предложение Роффе, она сама подписала тем самым согласие сражаться наравне с мужчинами Виртанен. Ее волнует иное: неотвратимость того, что придет с темнотой. Когда алые отблески в небе упадут на город, окутывая его паутиной из страха, отчаяния и безнадеги. Судной ночи, из которой не вырваться. Кровавого реалити-шоу в масштабах целой страны. Мэг Томас не ощущает вкуса еды, послушно пробуя все, что советует Эла. В чувство ее приводит голос Грегера приподнимающего заполненный по краев шот: — Выпьем за Судную ночь. За тех, кого сегодня не станет. И тех, кого с нами нет. — За Судную ночь, — повторяет разноголосое эхо и взрослые, как по команде, опрокидывают содержимое в себя. Девушка автоматически повторяет за ними, оглушенная чужими слова. Мэг отмечает, что при этом присутствующие стараются не смотреть друг на друга, и над столом повисает недолгое молчание, отчего кажется, что она смотрит поставленный на паузу фильм. Или нет? Заминка за столом коротка. Ведутся отвлеченные разговоры, сыплются шутки. Грегер спрашивает сидящую рядом с Мэг Кайю — темноволосую, темноглазую женщину чуть за тридцать — кто приходил к ним. — Колин, помощник шерифа, — соседка Мэг по столу застенчиво улыбается. — Спрашивал, не требуется ли какая-нибудь помощь. Обещал еще заглянуть. Девушка медленно выдыхает, прижимая к губам ладонь. Алкоголь вышибает слезы, тающие на ресницах. Мэг может поклясться, что слышит как с шипением обугливаются ее пищевод и желудок. — Что это? — она хватает ртом воздух, сдерживая подступающий кашель. — Авамори*. Она не верит собственным ушам. Утер, не перебросившийся с гостьей с момента приезда и словом, сочувственно смотрит на нее: пить девушка отродясь не умела. Мэг с негодованием распрямляется и тянется за маленьким тостом, затем покрывает его изрядным слоем арахисовой пасты. Она не замечает, как соседние стулья пустеют, и в гостиной остаются только Грегер с сыновьями и она сама. Глава семьи Виртанен аккуратно разворачивает две карты с планировками дома и водит по ним красным маркером словно указкой. Отмечает позиции, поясняет общий план действий и выделяет места, где можно разжиться оружием. Поначалу запоминание дается с трудом. Это самый странный дом, который Мэг только видела. Быть может, если бы Безумный Шляпник Льюиса Кэррола устал об безделья и получил диплом архитектора, именно он спроектировал бы эти бесконечные комнаты — большие и маленькие — соединенные между собой узкими ломаными коридорами, создающими впечатление лабиринта. На второй этаж с чердаком ведет лестница, зажатая между стенами. Именно его Грегер отметил в качестве наилучшего убежища. Согласно договоренности все те, кто не научен держать оружие, укроются там до рассвета. Труднодоступное и расположенное в потолке посреди холла местечко на раз-два превращает любого нахального чужака в ходячую мишень. Разумеется, никто не опустит ее воевать просто так. Не зная расположения комнат и черного хода девушка проживет немногим больше незваных гостей. Их совещание длится не более получаса, меж тем как над городом неумолимо сгущаются сумерки. Кайя, ненадолго заглянувшая в комнату, просит Мэг посидеть в детьми, пока она с другими женщинами завершит последние приготовления к бою. Девушка соглашается. Возможно, даже слишком поспешно, потому что Кайя смотрит с немым изумлением, после чего снова уходит. Две девчушки и мальчишка в смешном комбинезоне ждут ее за столом, играя с рассыпанными фломастерами. — Привет. Чем занимаетесь? — Мэг приветливо улыбается детям, отводя за ухо рыжую прядь волос, и по-турецки усаживается на пол. — Рисуем котят, — звонко отвечает одна из девчонок. — Хочешь с нами? Мэг хочет как никто другой. В одном из коридоров она замечает высокую мужскую фигуру, выжидающе прислонившуюся к стене. Как всегда не вовремя… * Авамори — алкогольный напиток крепостью 30-60 градусов (обычно 35-45), производимый путем сбраживания и дистилляции браги из длиннозернового тайского риса на японском острове Окинава. В первую очередь это гордость архипелага и экзотический сувенир, популярный среди гостей Страны Восходящего Солнца. Авамори запоминается специфическим, сложно передаваемым вкусом и сильным ароматом. Чем старше сорт, тем он «душистее». Для западных гурманов запах может показаться чрезмерно сильным: одновременно чувствуются «земляные», сладковатые и даже цветочные нотки, хотя ни один из этих ингредиентов не входит в состав.