Монстр из-под кровати

— Мэг, постой. Все же дождался. Голос Утера застает ее по пути в собственную комнату, где на двуспальной кровати дожидается темная дорожная сумка. В ней — вся ее амуниция, без которой придется несладко в бою. Но девушка, тем не менее, выполняет просьбу молодого человека, оборачиваясь к нему, и понятливо протягивает руку вверх ладонью. — Отец просил передать. Полагаю, ты и сама разберешься, что с ней делать. Мы решили использовать ее вместо обычных раций. Девушка кивает и собирается уходить, когда Утер делает еще один шаг по направлению к ней. — Пожалуйста, не спеши. Я хотел поговорить с тобой. Это — только предлог, — парень указывает взглядом на переговорную гарнитуру, зажатую в руке Мэг. — Это не займет много времени, правда. Тем более, что потом этой возможности может не быть, — девушка снова кивает. Если ситуация выйдет из-под контроля — смертей не избежать. Поэтому лучше решить все вопросы сейчас. — Прости, что повел себя как полный придурок и шарахался от тебя. Я был не в себе. Когда Роффе сообщил о твоем скором приезде, я едва удержался, чтобы не врезать ему. В любой другой день я бы был только рад и первым тебя встречал на пороге, но увидеть тебя у нас в доме накануне Судной ночи то еще испытание на прочность. Меня не покидает мысль о том, что Роффе повел себя как циничный засранец. Ты наш друг, а не пушечное мясо. Поэтому… Мэг, у тебя еще есть возможность передумать. Если ты уйдешь на чердак, к другим — я придумаю, что сказать брату… — Не стоит, — она мягко, но решительно пресекает затянувшийся монолог собеседника. — Твой брат позвал меня потому что я умею держать в руках оружие. Ваш отец еще не до конца оправился от приступа. Что ты станешь делать, если он повторится прямо в бою и вас останется двое? Возможно, у вас и немало зарядов, но у тех, кто сегодня придет — их еще больше. Как и людей. И тогда ваша гибель станет лишь вопросом времени. А затем и наша. Этим сукиным детям даже на чердак вламываться не придется. Они могут просто поджечь дом и перестрелять нас на выходе при попытке бежать. Ты этого хочешь? Парень сокрушенно качает головой. Он обезврежен и побежден. Мэг это видит. Она знает, что по-прежнему нравится Утеру, как знает и то, что никогда не ответит взаимностью. Девушка познакомилась с братьями Виртанен на фестивале ирландской музыки в Дублине. Откуда ушла с ними за полночь и бродила по городу до утра, переходя из одного паба в другой. Между вдохами и выдохами девушка живо представляет себе знакомый ретро-проигрыватель гоняющий олдскульный рок, вкус портера, соленые брызги приливного моря и палящее пламя костра, через которое они прыгали на берегу. Ощущение полной свободы и слияния со стихиями. Воспоминания разгоняют мрак в глазах девушки и даже злость на дурацкое поведение Утера становится будто бы тише, ровнее. Перебирая между пальцами провод, Мэг находит в себе достаточно сил улыбнуться парню, озвучивая самое главное: — Удачи, Утер. — Да, удачи нам всем. Мир? Странные разговоры под стать странному дому. Оба неловко жмут руки друг другу и каждый будто бы невзначай бросает взгляд на часы. Электронные Касио на запястье у девушки с замахом швыряют ее ностальгию о землю, разрывая прикосновение двух ладоней. Оба расходятся в разные стороны не оглядываясь. Комната Мэг угловая. Приоткрытая дверь выпускает наружу свет ночника. Сквозь щель она видит отреставрированный плательный шкаф, часть кровати и банку энергетика с ярким рисунком, упавшую на пол. Молния сумки едва слышно шуршит при движении. Кое-что из личных вещей, шейкер, оружие и бронежилет из кевлара. Сделанный на заказ, прочный и легкий, он обошелся ей в целое состояние, надежно защищая в боях. На его надевание уходят секунды. Девушка в последний раз проверяет крепления и поднимает взгляд на окно. Доподлинно известно: выживание человека напрямую зависит от его умения приспосабливаться к новым условиям. Первое время Мэг казалось, что она закончит в психушке, сломавшись под тяжестью вечной угрозы. Но девушка выстояла, научившись принимать присутствие Майкла Майерса в своей жизни как нечто неотделимое от нее, вроде сердцебиения или воздуха. Он — то оружие, на которое девушка никогда не получит лицензии. Тот самый монстр, выпущенный ею из-под кровати дабы защитить дорогих ей людей. Он — проклятый союзник, с которым Мэг никогда не сядет за стол, чтобы отпраздновать их общую победу. Девушка бесшумно прикрывает дверь и подходит к окну, чуть наклоняясь вперед. Горячее дыхание расползается белесым пятном по стеклу, которое Майерс может разбить без особых усилий и лишить ее жизни. Для этого ему достаточно по-настоящему захотеть ее смерти. Вот только Мэг не чувствует страха, наблюдая за ним. Точнее сказать, не чувствует такого сильного страха. Ведь он исходит от другого источника. Каждая Судная ночь для нее испытание. Мэг ни разу не профессиональный солдат и не знает всей правды о том, что чувствует настоящий боец перед битвой. Но словосочетания «холодный разум» и «отточенные действия» для нее не более чем киношные враки. У сражения нет единого алгоритма, а его исход всегда смутен. Сколько бы боев ты ни прошел. Здесь и сейчас девушка ощущает как нарастает чувство знакомого напряжения, растекаясь оцепенением по рукам и ногам. Чертовы защитные механизмы, чтоб их. Левой рукой Мэг проверяет за поясом двести двадцатый Зауэр, и тонкие, ставшие чуть влажными пальцы оставляют на его гладкой поверхности незаметные отпечатки ужаса. Пожалуй, смелость  — это не отсутствие страха как такового. Это умение действовать, несмотря на него. Сверхспособность своего рода. Вот, что влечет Майерса к ней в отличие от других его целей. Вот почему она еще жива. Почему он раз в год сражается на ее стороне: в охоте за столь ценным трофеем не может быть конкуренции. Закушенная губа едва напрягается. Он никуда не ушел. Он все так же стоит напротив, излучая расслабленность, отчего кажется обманчиво безопасным. Почти своим. Почти близким. Взлетевшая вверх ладонь пораженно застывает на полпути и медленно опускается. Девушка мысленно проклинает себя за дурацкий порыв, ПОЧТИ толкнувший ее помахать убийце рукой. От резкого разворота на пятках тугая коса взмывает вверх на короткий момент и звучно шлепается на плотную кожу куртки. Уходя от окна, Мэг чувствует на себе его взгляд, плавно скользящий между ее лопаток, по спине. Будто дразнящее острие ножа. Неожиданно для себя она понимает, что Майерс сейчас меньшее зло. Затмевающая его Судная ночь напоминает Мэг исхудавшего пса, стремящегося утолить свой затянувшийся голод до того, как его снова посадят на цепь. Именно так стремление правительства вывести идеальное общество ввергло штаты в катарсис, породивший новый вид отморозков: самонадеянных, изощренных и умеющих ждать.