Альтернативная "Бригада". Часть третья. Холодный июль

      Солнце все увереннее и настойчивее проникало сквозь полуприкрытые жалюзи кабинета, освещая большой овальный стол и обступивших его пятерых мужчин и трех женщин. Хотя, когда самый настырный луч все же преодолел пластиковое препятствие и заставил зажмуриться возвышающееся над остальными живое воплощение героя известного детского стихотворения Михалкова, одна из женщин, поняв, что впереди их ждет бесконечный день, в котором одному Богу известно, сколько будет часов, вышла в поисках бодрящего тело и голову топлива.       — Значит, — развернув на столе принесенную капитаном карту, Шмидт пробежал ее глазами, после чего поднял взгляд на остальных, — забываем, кто мы есть, и влезаем в шкуру нашего мстителя.       — Да попадись он мне, — Космос сжал руки в кулаки, — я его шкуру на ремни порежу.       — Не уподобляйся, — проронил Белов, что-то молча переживающий внутри себя. Все последние минуты он не сводил взгляда с фотографии Карельского на первой странице его личного дела, словно пытался понять, где, когда и какую он совершил ошибку, что может стать роковой для Вити и Оли.       — Да нет, Саш, — перевел на него взгляд Шмидт, — мы должны именно уподобиться ему, чтобы понять его план, мысли и логику.       — У психов нет логики, — вздохнул Филатов, помогая вошедшей в кабинет Тамаре пристроить на столе поднос с чашками и большим кофейником.       — Ну, насчет логики утверждать не буду, — пожал плечами Сомович, — не моя вотчина, но план у него похоже, действительно, был.       — А мысли, — вздохнув, наконец оторвал взгляд от фотографии Белов, — я только сейчас это понял, загадка для меня как много лет назад, так и сейчас.       — В тихом омуте… — покачал головой Филатов, принимая у Томы чашку и делая первый бодрящий глоток.       — Ребята, поверьте моему опыту, — на мгновение оторвавшись от изучения карты, обвел всех взглядом Шмидт, — поймем его одержимость, найдем и место, где он держит Витю и Олю.       — Я тоже думаю, что они пока еще живы. Но если Карельский и правда провернул все это продуманно и осознанно, то он еще более псих, чем может показаться, — Белов благодарно кивнул Тамаре за протянутое спасение для бодрствовавшей почти всю ночь за рулем головы и подвинул карту поближе к себе. Как бывший пограничник, он хорошо умел читать местность, а с современными картами для профессионала это было все равно, что взрослому читать детскую книжку про маму и раму.       — Не такой уж он и псих… — присевшая рядом Маша ободряюще положила руку на плечо Белова. Она не знала человека, ставшего причиной беспокойства Саши и его друзей, но как специалист по оперативной разработке маньяков и серийных убийц понимала всю его опасность и непредсказуемость. — Думаю, он не просто так завлек в свои сети их обоих. Он прекрасно понимал, что Витя не сможет дать ему отпор только в одном случае.       — Если рядом будет человек, жизнь которого для него дороже его собственной, — взяв в руки чашку, но не отпив ни глотка, покачала головой Лиза. Она знала, что ради Ольги брат пойдет на все, примет все, но не позволит причинить ей боль.       — Думаю, на это у Карельского и был расчет, — кивнула Маша на ее мысль. — Использовать Ольгу как рычаг давления на Витю, чтобы заставить его делать то, что ему захочется.       — И без сопротивления переносить все, что он приготовил ему в качестве мести, — металлическая ручка обреченно хрустнула в руках Холмогорова.       — За что?! — впервые за все время нахождения в этом кабинете Валера поднял глаза на друзей. — Меньше всего ему именно Пчёл мог насолить, учитывая, что Макс пришел к тебе, Саш, — посмотрел он на поднявшего в этот момент голову Белова, — всего за два месяца до внезапного исчезновения Вити.       — У меня ощущение, что мы не все знаем про эту гниду, — потер виски Кос, подсевшая Лиза обхватила его за плечи, уткнувшись лбом в одно из них. — Словно мы пытаемся сложить пазл, в котором не хватает несколько важных деталей.       — Попробуем их добыть, — Маша поднялась, вытаскивая из кармана телефон, и направилась к стоящему у стены дивану, прихватив личное дело Карельского. — Вань, прости, что так рано, — произнесла она, едва ей ответили. — Мне надо, чтобы ты выяснил все, что сможешь про человека, данные которого я тебе сейчас сброшу. Все, Ванечка, вплоть до любимого цвета носков, содержимого его холодильника, видеотеки и мозгов и других на первый взгляд кажущихся недостойными внимания деталей. Когда нужно? Вчера, Ванюш. Лови птицу несчастья… — и, выключив телефон, Маша со знанием дела набитой рукой начала фотографировать страницы дела и одну за другой отсылать их своему коллеге.       — Пока Машин Ванечка собирает досье, которому обзавидуются ЦРУ и Интерпол вместе взятые, — как и все слушавший Машу, Шмидт первым вернулся к карте, дождавшись остальных, снова пристально посмотрел на нее, — мы должны, исходя из имеющихся данных понять, где Макс мог залечь вместе с пленниками, не рискуя быть даже нечаянно обнаруженным.       — Если я правильно понимаю направление течения, — взяв из протянутой руки врача карандаш, Белов прочертил несколько пунктиров по обозначающей реку витиеватой линии, — то свободно дрейфующая лодка незаметно могла оказаться там, где ее нашли, лишь одним путем, — карандашная линия привела Сашину руку, а следом и взгляды всех присутствующих к группе небольших островов, изрешеченных множеством узких речных рукавов.       — Лодка здесь не пройдет, сядет на мель через несколько метров! — удивился непонимающему очевидное Белову Кос.       — Соглашусь с Сашей, — встав острием второго карандаша в место, обозначающее затон, где нашли лодку, Шмидт на секунду замер, после чего прочертил второй пунктир, в конце его пути поставив жирную точку. — Очевидный на первый взгляд путь лодки проходит по достаточно активному участку реки, тут много рыбаков по берегам, дачные кооперативы, фермерское хозяйство. Все, как на ладони. А Максу нужны тишина и уединенность. Исхоженный твоими подопечными остров само собой тоже отпадает, — перевел взгляд на брата Шмидт. — А значит…       — Но… — снова непонимающе почесал затылок Холмогоров.       — Вспомни вчерашнюю погоду, — выжидательно посмотрел на него Шмидт.       — Тепло было, даже жарко. Ну, дождь несколько раз начинался.       — Не просто дождь. По интенсивности осадков чуть ли не тропический ливень, способный за считанные минуты превратить безобидный ручеек в бурлящий поток.       — По которому, — поняв намек брата и вспомнив, как тот на машине преодолевал неожиданные пороги, пробормотал Сомович, — небольшая лодка пройдет без труда.       Доктор очень хорошо понимал как правоту брата насчет отбрасываемых очевидностей, так и то, что если Лёха прав, Карельский, подобно хищнику, быстрее растерзает похищенных, чем они найдут их среди гигантских сосен, густых папоротников и спутавшихся кустов дикой земляники. Брошенный мельком взгляд на часы остался понятен лишь ему да Лёхе. Обещанные родителями кадры баловства их детей должны были скинуть на телефон, и на них братья Незабудкины возлагали большие надежды, которые и должны были помочь найти похищенных ребят. И желательно живыми. ***       Кир, безусловно, уже взрослый мальчик, но все равно ребенок, и остаться для него в памяти растерзанной бульдогом мочалкой Пчелкину хотелось сейчас еще меньше, чем умереть. Щека горела то ли от пореза, то ли от ожога все же долетевшей до него искры, оставленные на плечах и груди отметины огня добавляли остроты в их с Карельским общение.       Когда Витя уже был готов на себе испытать все, что чувствовали жертвы святой инквизиции, сложившееся в рифму имя стало неожиданностью для него самого. Каверин? Карельский — человек Каверина? Отключающийся от жара огненной стихии мозг не слышал Ольгиных хриплых криков, не чувствовал то и дело опаляющих волосы всполохов, он вновь перенесся на двадцать с лишним лет назад, в свете произведенного сейчас открытия представляя события давно минувших дней совершенно в новой трактовке. И неожиданно оставленные Кавериным вскоре после появления в их компании Карельского попытки все же наладить хоть какие-то отношения с Беловым, и спокойное восприятие Володенькой его проигрыша в схватке за крупный реставрационный заказ, и вдруг закрытое дело о попытке взлома паролей Каверинского компьютера, в котором обвиняли их, притягивая за уши как раз накануне состоявшуюся встречу Космоса и людей Евгеньича.       Получается ли, что Карельский тоже был среди участников Ховринского собрания? Нет, вряд ли, Леонидыч говорил, что закрыли всех, кто там присутствовал. Но он явно знает о том, что тогда происходило. И объяснение этому одно, как и рифма для «мерин» — Володя Каверин. Все сходится. Пазл сложился, и самое время объявить об этом новоявленному палачу. Но Пчелкин молчал. И не потому что мозг окончательно спекся, а потому что Витя понимал — как только приготовленный Карельским квест будет пройден, и имя хозяина прозвучит всуе, их с Ольгой жизнь начнет обратный отсчет. На секунды. А он все еще надеялся вырвать хотя бы ее из этого ада. А значит, будет и дальше терпеть и теперь, уже по-другому воспринимая происходящее, водить Карельского за нос, пытаясь раскрутить его на исповедь — как тот дошел до жизни такой.       — Ты либо дурак, что никак не допрешь до разгадки! Либо дурак, что испытывает судьбу! — сам уже не выдержав истошных, переходящих на визг Ольгиных криков, когда огонь подобрался к лицу Пчёлкина на расстояние пальца, грозя в следующую секунду объять его волосы, Карельский выдернул его из жерла печи и бросил тут же на пол. —Думаешь, если всю жизнь уходил от смерти, она однажды не возьмет реванш?!       — Не о своем ли благородном даровании нам жизни в далекие времена неспокойной молодости ты сейчас говоришь? — еще не до конца веря, что роль запеченного молочного поросенка осталась несыгранной, Пчёлкин поднял глаза на трясущуюся крупной дрожью Ольгу.       А ведь, и правда, странно… Если тогда ему судьбой был предначертан один путь, рукой Карельского или волей Всевышнего измененный на другой, многие происходящие с ним потом события в самом деле напоминали одну за другой попытки судьбы все же отправить его туда, куда он не попал в золотые двадцать.       — Но думаю, ты уже понял, что лафа закончилась, Витенька. То, что не смогла судьба, придется доделать мне, — усмехнулся Карельский.       — Еще скажи, что будешь скучать, — прислонившись спиной к почерневшей от гари печной стене, Пчёлкин поднял глаза на новоявленного вершителя его судьбы. Блеснувший в окне яркий луч солнца на мгновение ослепил Витю и, вынужденный отвести взгляд, он остановил его на спутавшихся в колтун от рук Карельского волосах Ольги. «А вот теперь я тебе точно хрен признаюсь, что разгадал твою загадку», — после повторно блеснувшей в глубине ее волос невидимки решил Пчёлкин, даже не пряча улыбку. Пусть думает, что хочет.       — Пытаешься так принять факт нашего скорого расставания? — Карельский действительно ее заметил. — Правду говорят, приближение смерти лишает человека ощущения реальности, стирает границы чувств и ощущений, заставляя крайне неадекватно все воспринимать.       — Твой хозяин не Сократ случайно? — а перекошенное лицо Карельского искренне порадовало его. — Я снова не угадал, — наигранно сведя брови расстроился Витя.       — У тебя завтра будет еще один шанс. Предсмертная исповедь, так сказать. После чего, я обещаю, что долго мучиться вы не будете. А пока, — Карельский схватил валяющуюся на полу веревку и, сделав шаг к Пчёлкину, замер напротив него, — мне надо отлучиться. Приготовления к главному событию вашей жизни требуют усилий, скажу я вам.       — Раз уж ты так ратуешь за соблюдение традиций, — протянутые руки были тут же заведены за спину и стянуты поднятой веревкой, — как насчет последнего желания?       — Да пожалуйста, — замерев на мгновение, пожал плечами Макс. — Что ж я… зверь какой…       — Оставшееся время провести вместе, рядом, — Витя повернулся в сторону Ольги, заметив, как дрогнули ее губы и блеснули уголки глаз.       — И умереть, — прошептала она, смотря на Витю. — Вместе. Рядом.       — Будем считать, по желанию на каждого, — толкнув Пчёлкина обратно на пол, Карельский направился к двери, уже почти выйдя, обернулся. — Сильно не шалите.       Едва стихло эхо хлопнувшей двери, Витя придвинулся к Ольге:       — Слушай меня внимательно, — короткий, не по ситуации страстный поцелуй, знакомое сосредоточенность в его взгляде, она молча кивнула головой, готовая выполнить все, что он скажет. — Развернись спиной ко мне и постарайся опустить голову как можно ниже.       Привязанные к кольцу в стене руки делали эту задачу практически невыполнимой, но, как говорится, не первый год замужем. Не обращая внимания на то и дело простреливающую мышцы боль, Ольга сделала то, что просил Витя. Почти горизонтальное положение стоило ей неимоверного напряжения в плечах, грозящего вывернуть суставы. И когда она ощутила его пальцы, ювелирно, словно сапер на минном поле, пробирающиеся сквозь запутавшиеся пряди волос, поняла, что он пытается достать невидимку. Она не спрашивала его — зачем и для чего — доверяя ему каждой клеточкой сердца и души. И даже, казалось, не замечала болезненно натягивающихся волос, отказывающихся подчиняться его рукам. Наконец, Витя замер.       — Отлично, — обратный путь был проделан гораздо быстрее. — Теперь опять садись, — подставив ей свою спину для опоры, Витя дождался, когда она поднимется, — сиди спокойно и не дергай руками. Могу поранить, — и снова касание ее руки его пальцами. Простой невидимкой разрезать перетянутый шелк пояса ненамного проще, чем разоблачить предателя. И если со вторым в молодости ребята конкретно профукали ситуацию, то текущую задачу Вите удалось выполнить за несколько секунд до того, как за дверью послышались шаги. — Сиди тихо и, что бы ни происходило, не показывай вида. Молчи и терпи! Я дам знак.       Какой — Витя не успел ей сказать. Закрыв ее от видимости со стороны двери и давая время сгрести в ладонь ошметки пояса, Пчёлкин снова накрыл ее губы поцелуем, сам вместе с ней замерев, и правда, как в последний раз, пил сладкий вкус ее губ, ощущая касание ее ресниц на лице.       — Сильно извиняюсь, что прервал, — обернувшись, Витя продолжал закрывать Ольгу собой, пока она не уткнулась в его шею, давая понять, что все собрала. Говорить при Карельском все же не рисковали. А тот, усмехнувшись, подошел к ним и за плечо резко поднял Витю с пола. — Я тут подумал и решил дать тебе еще один шанс. Я избавлю тебя от завтрашней загадки, если ты сейчас отпишешь на меня половину своего имущества. Так и быть, вторую оставлю бедным сироткам.       — Извини, запамятовал код к сейфам Центробанка, — не дрогнув, спокойно ответил Пчёлкин, прекрасно понимая, что вероятность отказом накликать очередной приятный вечер выше, чем пролиться дождю из закрывшей небо тучи.       — Попробуем вспомнить, — невозмутимо ответил Карельский, под звуки первого отдаленного грома толкнув Витю в так называемый молельный угол, где от когда-то приличного количества икон остался лишь выцветший от времени маленький образок Богоматери.       Опустившись перед ним на колени и подняв на проглядывающий сквозь мутное стекло лик, Пчёлкин четко разглядел разрезавший воздух разряд электрошокера.