Долг шиноби

«Жизнь не повторяется, щадить её нужно». Антон Чехов Мужчина шёл по давно протоптанной дороге, покачиваясь из стороны в сторону от переизбытка алкоголя, виляя по улицам небольшой деревни. Нельзя было определить настоящий возраст этого человека: кудрявая растрёпанная борода закрывала нижнюю половину лица, глаза, опухшие от алкоголя, потемнели и выглядели болотного цвета, кожа, натянутая на худощавое тело, покрыта морщинами, волос на голове почти не осталось, немного крючковатый большой нос, здоровые руки сильно выделялись и совсем не подходили для такого слабого тела, слишком пухлые губы постоянно что-то неразборчиво бормотали. Было душно, несмотря на то, что стояла кромешная темнота. На улице было пусто, хотя, даже днём, никогда не было много народа. Все всегда были заняты тяжёлым трудом, который едва ли окупался. Деревня ремесленников, находившаяся на границе страны Огня, не так давно бывшая самой востребованной среди шиноби, находилась на грани уничтожения. Она прогнила за столь короткое время с тех пор, как окончилась Великая Война шиноби. Немногие могли позволить себе приобрести хлеб, это считалось роскошью. Здешняя почва не позволяла выращивать зерновые культуры, овощи съедали полёвки, охоты не было, так как люди были ни на что не способны, кроме изготовления лучших оружий ниндзя, которые сейчас, в мирное время, никому не нужны. Пожалуй, это была единственная деревня, которой были выгодны ожесточённые войны. Случись война, деревня сразу вернула бы своё прежнее величие, но её не предвиделось, потому что Третий Хокаге, Хирузен из клана Сарутоби, великий шиноби, старался решать всё мирным путём. Конечно, ему совсем не было дела до такой мелкой деревни, как эта, забытая всеми, она продолжала гнить. Женщины трудились не меньше мужчин. Рано утром они уходили в лес собирать ягоды и травы, днём хлопотали по дому, вечером готовили ужин, встречали мужей и укладывали детей, которых в деревни можно было по пальцам посчитать. Мужчины пропадали на рыбалке, запасали дрова на зиму, укрепляли своё жилище, которое, казалось бы, развалится от небольшого ветра. Дети были предоставлены сами себе. Девочки помогали своим матерям, мальчики — отцам. Им давали время и на отдых. Днём они играли, веселились и шалили, доставляя взрослым немало хлопот. Но особо их не ругали, закрывали глаза на их шалости. А кто в детстве не дурачился? Единственной радостью для мужской части населения было дешёвое саке в небольшой забегаловке, которая, по сравнению с большей частью зданий этого населения, выглядела вполне сносно. Пойло оказывало пагубное влияние на мозг человека, не знающего меру, поэтому не редкость было увидеть драку посреди ночи тихой деревни. Наш мужчина брёл по тихим улицам, что-то напевая себе под нос. В окнах было темно, все спали, плотно закрывшись на тяжёлые засовы, чтобы очередной пьяница не смог войти в дом, вовлекая в своё занятие главу семьи. Пусть денег здесь катастрофически не хватало, но всегда находили другие пути решения: расплатиться можно было вещью или своим трудом, отработав выпитое. Конечно, женская часть населения не одобряла поступки мужей, но перечить не могли, закрывали глаза и продолжали заниматься своими делами. Свернув налево, огибая дом, мужчина, не ожидав никого встретить в столь поздний час, наткнулся на что-то, чуть не упав. Перед собой он никого не видел. Оглянувшись сначала вправо, а затем влево, он никого не обнаружил. Пожав плечами, пошатываясь, он снова хотел продолжить бродить по деревне, но не смог сделать и шага, перед ним стояла маленькая светловолосая девочка, удивлённо хлопая большими изумрудными глазками, и если бы он не посмотрел вниз, то снова бы наткнулся на малышку. — Наоми — чан, — заулыбался мужчина своими жёлтыми кривыми зубами. — Ты что делаешь на улице ночью? — конечно же, он сразу узнал ребёнка. — Опять шалишь? Смотри-ка, всё мамке расскажу, — захохотал пьяница. — Тише вы, Хацуя-сан, — приложив указательный палец к своему рту, зашипела девочка лет восьми, оглядываясь по сторонам. Длинные волосы не успевали за хозяйкой, хлестая ту по щекам от резких движений головы. — Хотите всю деревню на ноги поднять? — она нисколько не боялась пьяного человека, скорее девочка была рада, что им оказался именно Кидому Хацуя, а то проблем было бы не избежать. Кагуя Наоми — младший ребёнок в семье. Для своих лет она была очень изобретательна, любые эмоции можно было прочитать по её большим, цвета зелёной травы, глазам, немного грубая для ребёнка из-за климатических условий кожа была нежно-молочного цвета, из-за чего отчётливо были видны даже небольшие царапины. Длинные светлые волосы, которые малышка мечтала отрезать, но мать не позволяла, почти всегда были убраны в косу. Несмотря на хрупкое тоненькое тело, она была бойкой, несносной, вечно ищущей неприятностей непослушной девочкой, которая не раз доказывала своё превосходство перед другими детьми населения, часто ввязываясь в драки с мальчиками, не редко выходившей победительницей, пусть даже не слабо побитой. Мать всегда ругалась, говоря, что такое поведение для девочки недопустимо, но Наоми не слушала, наслаждаясь детскими забавами. Пусть они и жили бедно, она была счастлива, ей не нужна была роскошь, главное, что близкие рядом с ней. Уже в таком малом возрасте характер девочки был ужасным: слишком гордая, вспыльчивая, до невозможности упрямая. Даже если она осознаёт свою неправоту, всё равно будет стоять на своём. Наоми любила находить что-то новое, непонятное ей, разгадывать загадки, часто сбегала в лес, таким образом, изучая родные края. Ей всё было интересно. Она мечтала покинуть родное селение, слишком любила свободу, чувствуя здесь себя птицей в клетке. Смех девочки был искренен, заразителен, за такую улыбку можно было всё простить. Сама природа любила её, наградив удивительной гибкостью, ловкостью, находчивостью. Пожалуй, сидеть на одном месте было пыткой для ребёнка. Старше на несколько лет брат Наоми Кагуя Рёта полностью отличался от своей сестры, хотя внешне они были очень похожи: чуть темнее грубая от работы кожа, большие зелёные глаза, светлые вьющиеся на концах волосы. Характер у мальчика был мягким, покладистым, ласковым. Он был тихим и послушным ребёнком, в отличие от младшей сестры, которой всё сходило с рук. Он не ввязывался в драки, если этого не требовали обстоятельства, пытался решить всё мирным путём. Для своих лет мальчик слишком доверчивый, из-за чего Наоми постоянно дразнила его, говоря, что такие долго не живут. Его довольно-таки трудно было вывести из себя, но сестре это удавалось без особых напрягов. Рёта любил свою деревню и всё, что его окружало. В его голове не было мыслей покинуть свою деревню и родителей. Пусть мальчик часто ссорился со своей сестрой, но, как и его родители, души в ней не чаял. Всё свободное время он проводил с Наоми, не давая вляпаться в очередную заварушку, пусть последнее у него никогда не получалось Родители Наоми и Рёты Кагуя Киёши и Каруи были немного строги. Они старались передать детям всё то, что знали сами, закалить их характеры. Нет, это не значит, что дети были несчастны или же не знали родительской любви. Дети, буквально, купались в ней, пусть глава семьи не часто выражал свою любовь словами. Он любил ерошить голову дочки, а сына хлопал по спине. Каруи была более мягкая, пусть и постоянно ворчала на доставляющую немало хлопот дочку, но безумно любила её, пыталась научить тому, что обязаны уметь все девушки, но малышке было это не интересно. Киёши брался за воспитание Рёты, стараясь сделать из него «мужика», но покладистый и наивный характер мальчика становились проблемой для главы семьи, и ничего он с этим поделать не мог. — Что на этот раз пришло в твою светлую голову? — любовался девочкой мужчина средних лет. Пусть он и был местным пьяницей, но Наоми любила его. Кидому Хацуя был очень интересным человеком, побывавшим во многих деревнях и даже в стране Ветра, поэтому знал много разных историй и часто удовлетворял любопытство светловолосой. Родители сначала были против общения их малышки с таким человеком, но потом смирились, видя горящие от любопытства глаза их дочки. Сами они ничего не могли ей рассказать, так как всю свою жизнь провели в этом теперь забытом всеми месте. Своих детей, как и жены, у него не было, даже ходили слухи, что они погибли при пожаре, поэтому он относился к Наоми, как к дочери. Ему нравился её несносный характер, как она недовольно морщила свой маленький аккуратный носик, её красивая улыбка, делающая его мир светлее, заносчивость, упрямство и любознательность. — Хацуя- сан, что это? — Наоми указала направление маленьким пальчиком, направляя его вверх. Мужчина проследил глазами за её пальцами, щурясь, напрягая зрение, ведь у него в глазах всё плыло. Сосредоточившись, он разглядел белые маленькие кусочки, блуждающие в воздухе, которых становилась всё больше. Кидому гадал, откуда мог взяться пепел, да ещё в таком количестве. Но, как бы он ни напрягал свой помутневший мозг, ему ничего в голову не приходило. В это время его за рукав теребили тоненькие пальчики. Он посмотрел в большие напуганные глаза, такой взгляд у неё ремесленник ещё не видел. — Пахнет костром, — тихо сказала она, но мужчина её услышал. Действительно, пахло костром, а воздух становился тяжелее. Ремесленник задрал голову к небу, в котором отчётливо виднелся подступающий тёмный дым. Он резко развернулся на 90 градусов, чуть не упав. Огня нигде не было видно. Страх неизвестности завладел сознанием человека, прочищая сознание, выкидывая остатки алкоголя. Хацуя развернулся к испуганной девочке. Нужно было действовать, причем немедленно, но он пытался подобрать нужные слова, чтобы ещё больше не напугать полюбившегося ему ребёнка. — Наоми-чан, — присел он около неё на колени. — Нужно всех разбудить, -пытался, как можно спокойнее, говорить мужчина, но Наоми заметила дрожь в его голосе. Она всё поняла. — Хорошо, — кивнула девочка головой. Глаза малышки были наполнены решимостью, что заставило Кидому в очередной раз восхититься ею. Кагуя сорвалась с места, торопясь выполнить указание уважаемого ею человека. — Вот же, ребёнок оказался смелее взрослого, — проговорил он в пустоту. Руки его дрожали, выдавая страх хозяина. Да, он по-настоящему боялся, так как успел повидать многое в своей жизни, несколько раз чуть не расставшись со своей, за которую так цеплялся. Мужчина очень боялся собственной смерти. Десять лет назад случись такое, он бы, не задумываясь, убежал, бросив всех на верную смерть, в чём человек не сомневался, но этот непослушный ребёнок изменил его. Ремесленник рванул к ближайшему дому, начиная яростно долбиться о деревянную дверь, времени оставалось мало. **** Девочка долбилась о шероховатую поверхность. Костяшки покраснели от сильных ударов, маленькие кулачки ныли, но ей сейчас не до этого было. Мужчина лет сорока открыл дверь, недовольно смотря на нарушителя покоя. Заметив Наоми, он удивлённо посмотрел на неё, прикусывая язык, останавливая поток пламенной речи, которую он приготовился обрушить на нарушителя. Хозяин дома испугался, увидев страх в её глазах. Никогда кузнец не видел девочку в таком состоянии. Он прекрасно знал, кто перед ним стоит, о её смелости и о всех поступках, причиняющие неудобства. Она не раз избивала его сына, который, между прочим, был почти на две головы выше её самой и старше на несколько лет. Нет, кузнец не осуждал её действия. Девочка была изюминкой деревни, без неё было бы слишком тихо. Да и сын, в свободное время тренировался, пытаясь превзойти какую-то девчонку, она была соперником, благодаря которому мальчик становился сильнее. — Пожалуйста, разбудите всех своих и выходите из дома! — запыхавшимся голосом протараторила она. Наоми запыхалась, устала, коленки дрожали от страха. Сколько она уже домов оббежала, никому не известно. Светловолосая не стала дожидаться ответа, рванув к следующему дому. Сам того не ведая, кузнец послушался её. Перед его глазами застыла картина её больших встревоженных зелёных глаз. Когда девочка добежала до своего дома, огонь уже было отчётливо видно. Дым блуждал по узким улицам деревни, поглощая кислород. Лес, который располагался вокруг деревни, вопил, моля о пощаде, но огонь не щадил, становясь всё больше, приближаясь к деревне. Предупреждённые люди паниковали, рыдали, не убегали, паника завладела их разумами. Нужно было срочно уходить, иначе на этом история жителей деревни закончится. Наоми пришлось войти в собственный дом через окно, из которого она и сбежала. Она не могла уснуть, что-то тревожило её, поэтому и вышла на воздух, как оказалось, шестое чувство не обмануло её. Оказавшись в своей комнате, девочка подбежала к кровати брата, тряся его за плечо. Рёта недовольно что-то промычал, отмахнулся от неё, словно от мухи, перевернувшись на другой бок. — Рёта, вставай бегом! — заорала она. — Ну, чего тебе? — потёр он заспанные глаза правой рукой. — Беда надвигается, — прошептала Наоми, заикаясь. Рёта прочитал в её глазах страх. Он сразу ей поверил. Дети принялись будить родителей, но оказалось поздно. Огонь уже был здесь. Из-за жара невозможно было подойти к двери, поэтому все полезли через окно. Глава семьи помог детям выбраться. Ударившись мягким местом, Наоми поторопила родителей, но попытка выбраться оказалась тщетной. Они не могли пролезть в небольшое окно. — Пытайтесь, у вас получится! — в голос рыдала светловолосая девочка. Рёта старался помочь родителям, но отец оттолкнул его. Огонь забирал последний кислород в доме, дышать было трудно. Наоми попыталась помочь им, но мать остановила её. — Наоми, хоть последний раз послушай меня! — с надрывом в голосе прохрипела женщина. К удивлению брата, она остановилась, вперив в мать заплаканные глаза. Малышка видела, что ей трудно говорить, поэтому старалась не хлюпать носом, чтобы услышать всё, что она ей скажет. — Наоми, Рёта, мы вас очень любим, кха, -закашляла женщина. Муж положил свою громадную ладонь на плечо супруги, несильно сжимая, этим говоря, что он с ней. — Пожалуйста, не забывайте нас, не забывайте кто вы такие. Вы наши любимые дети, — огонь подступал к телам супруг, время кончилось. — Наоми, — обратилась она к дочери. — Следи за братом, умей признавать свои ошибки, думай прежде, чем действовать. Моя малышка, будь счастливой. — Рёта, — подал голос глава семьи, устремив серьёзный взгляд на ревущего сына. — Защищай сестру, никогда не расставайтесь. Будь мужественнее! Хватит доверять всем, жизнь не такая, какой ты её себе представляешь. Полагайтесь только на себя. Мы за вами присмотрим, — прокашлявшись, глава семьи продолжил.- Рёта, уведи Наоми, — даже мужчина не смог сдержать слёзы. Пламя добралось до тяжело дышащих тел. Мужчина закрыл окно, не давая детям видеть их смерть, прижав к себе плачущую жену. — С ними всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулся он своей любимой. Дом наполнился криками людей, которые оставались слышны только в пределах четырёх стен, а за ними царил настоящий хаос. Наоми не могла двинуться с места, её будто парализовало. Её организм выворачивало наизнанку. Никогда ей не было так плохо, как сейчас. Она готова была отказаться от всего: своей гордости, находчивости, остаться навсегда немой и слепой — только бы всё вернуть назад. Конечно, сейчас не было времени думать над тем, откуда взялось это пламя смерти, пожирающее всё на своём пути. Рёта несколько раз моргнул, вытер стекающие по щекам солёные слёзы рукавом. Он понимал всю ответственность, которую возложил на него отец: любой ценой спасти себя и сестру. Светловолосый посмотрел на свою сестру и опешил: девочка сидит на земле, её руки и ноги в ссадинах, по щекам текут слёзы, смешиваясь с копотью, которая запачкала всё лицо, напоминающее цвет мертвеца, мёртвые стеклянные глаза, да ещё и застыла в немом шоке. Рёта ожидал истерику с её стороны, лучше она, чем-то, что он видел. Времени мало. Нужно уходить. Мальчик пытался дозваться до сестры, но у него не выходило. Ему ничего не оставалось, кроме как силой поднять её, потащив за собой, не разбирая дороги, потому что огонь наступал на пятки. Люди падали замертво от недостатка кислорода. Повсюду крик, визг и плач. Все бегают по кругу в истерике, пытаясь найти путь к отступлению, но его не было. Огонь стремительно перебирался на деревья, падающие на землю и преграждающие путь к отступлению. Люди звали на помощь. Такой человек, как Рёта, простодушный и отзывчивый, не мог больше этого вынести. Ему хотелось спасти всех, кто просит, сделать всё, что в его силах, но сейчас была иная ситуация. Перед ним стоял выбор: спасти сестру или попытаться помочь остальным. Конечно, в приоритете была Наоми, но такой слабости от неё он не ожидал. Если бы она передвигалась сама, ему было бы намного проще, но старший брат силой тащил её за собой. Наоми не смотрела под ноги, ноги передвигались только с помощью силы Рёты, поэтому камень она не заметила. Споткнувшись о него, зеленоглазая упала, а их руки разорвались. Рёта не сразу смог остановиться. Обернувшись, он увидел сестру, валяющуюся на земле и даже не пытавшуюся подняться. Треск дерева повис в воздухе. Мощный ствол с грохотом повалился на землю, преграждая путь. Наоми не понимала того, что произошло. Плёнка слёз застелила глаза. Протерев их рукавом, она с ужасом оглянулась: со всех сторон наступал огонь, а дышать было нечем. Заслонив нос рукой так, чтобы не задохнуться, малышка пыталась придумать выход из этой ситуации, но паника поселилась в её голове, мешая сосредоточиться и отгоняя посторонние мысли. Рёта что-то кричал, но его не было слышно. Он уже был готов броситься в душераздирающее пламя, но его остановила рука, лёгшая на его плечо. Мальчик сразу узнал Кидому Хацую, к которому всегда относился с особой неприязнью. — Что вы делаете? — крикнул Рёта. Он считал долгом спасти свою сестрёнку. Сейчас у него не было времени на разговоры, а Хацуя мешал ему. — Я сам спасу её, а ты не лезь! — рыкнул он, тяжело прокашлявшись в кулак от недостатка кислорода. У Рёты кружилась голова, он еле стоял на ногах, но не мог отступить, не сейчас. Кидому видел мучения мальчика, хотя его состояние было похожим. Но он всё уже для себя решил — спасти любимую девочку, так напоминающую его погибшую дочку, и её братца. Набрав побольше кислорода, насколько это было возможным, и накинув на голову кофту, он бросился в огонь. Пламя сразу опалило кожу, вырисовывая жарким языком ожоги. Руки сразу сморщились от столь сильного жара. Боль была нестерпимая. Но сейчас важно было найти девочку, коей он не видел. Дым заполонил пространство, и Кидому молился Богу, в которого он перестал верить после смерти жены и детей, чтобы Наоми была жива. Он нашёл её недалеко от упавшего дерева. Мужчина снял с себя кофту, полностью укутывая в неё светловолосую. Долго на месте оставаться не стал, нужно было срочно вытащить её на свежий воздух, хотя у самого сил у него уже не оставалось. Хацуя бросился обратно в огонь, но боль уже была другая, в десятки раз сильнее, опаляя уже слезшую кожу, мясо, кровь запекалась прямо на руках, а огонь прожигал до самых костей, даже глаза плавились, готовые потечь в любую секунду. Кидому уже не видел ничего. Даже когда он выбрался из огня, он не переставал чувствовать жар на своём теле и запах поджаренного мяса, но Наоми он не отпускал, прижимая её к себе сильнее, боясь выронить из дрожащих рук. Остановился он тогда, когда услышал голос Рёты, пусть мальчика мужчина и не видел. — Рёта, давай за мной, — хриплый голос донёсся до ушей мальчика. Тот кивнул, пусть и не знал, что Хацуя ничего не видит. Они двинулись в сторону леса. Сделав несколько шагов, Рёта упал, не в силах больше стоять на ногах. Он начал терять сознание, когда его подхватили на руки. — Что вы делаете? Унесите Наоми, оставьте меня! — возмутился светловолосый, приходя в себя. — Замолчи. Что я ей потом скажу? Малышка, твой глупый брат решил подохнуть, а я ему помог, так что ли? — тут мужчина остановился, бросил детей на землю и стал снимать с себя штаны с футболкой. — Натягивай быстрее, — Кидому задыхался от собственного кашля. Рёта понял его задумку, но не хотел, чтобы человек отдал за него свою жизнь. Он не сможет себя простить. Мужчина повторил свой приказ, поторапливая. Рёта, посмотрев ещё раз на сестру, подчинился. Если он сейчас умрёт, кто тогда позаботится о его сестре? Почти нагой он вновь бросился в огонь, прижимая ближе к себе детей, принимая весь жар на себя. На самом деле в этой стороне никакого леса не было. Всего несколько деревьев, а дальше обрыв, внизу которого текла очень глубокая и холодная река с безумно быстрым течением. Попасть туда означало попрощаться с жизнью. Но Кидому выбирать не приходилось. Шансов выжить в воде было куда больше, да и его руки, от которых уже ничего не осталось, кроме несколько кусков мяса, больше не могли держать детей. Мужчина давно превозмог себя, но продолжал держаться. На кону была жизнь этих двоих. Пусть он не смог спасти своих дочек Рицуко и Айко, свою прекрасную жену Мейко, но их он спасёт. Кидому остановился у самого обрыва, огонь был в нескольких метрах от него. Ноги, с которых слезала кожа, больше не могли выдержать нагрузки. Потеряв равновесие, он упал в обрыв вместе с детьми. Звук ударяющихся тел о воду отдался эхом по глубокому обрыву, распространяя его со скоростью света. Брызги разлетелись во все стороны. Течение сразу подхватило не подающие жизни тела, унося их с неимоверной скоростью. Ледяная вода не желала щадить и так уже настрадавшихся людей, гоняя их тела из стороны в сторону, ударяя о каменные выступы. Из-за того, что дети находились в бессознательном состоянии, они не чувствовали боль, которая исходила из открывшихся ран из-за ударов о твёрдую поверхность. Хотя Кидому находился в сознании, он был не в лучшем положении. Пожалуй, хуже некуда. Из-за столь резкого резонанса температуры, части тела давно онемели, а руки вообще отказывались двигаться. «Рано терять сознание. Ещё немного, всё получится", — твердил сам себе Хацуя, стараясь передвигать конечностями в сторону детей. Тело Наоми наткнулось на небольшой, но острый камень, сильно ударившись и подлетая на небольшую высоту. Время полёта истекло, и тело упало в воду, погружаясь на самое дно. Мужчина бросился за ней, лишь бы она не наглоталась воды. Из-за того, что он ничего не видел, ему пришлось достаточно повозиться, чтобы нащупать её тело и вытащить на воздух. Ещё немного покрутив в воде и обогнув несколько громадных выступов, наших героев вышвырнуло на песчаный берег. Оказавшись на твёрдой поверхности, Кидому оттащил детей от воды на столько, сколько смог, и перевернул их так, чтобы, когда они очнутся, не задохнулись водой. Посмотрев на небо невидящими глазами, Хацуя вздохнул. Он чувствовал свой конец. Нет, совсем не жалел о сделанном. Мужчина сам себя не узнавал. Раньше он бы, не раздумывая, бросился спасать свою жизнь, но Наоми изменила его, его взгляды на живое, научила ценить жизнь, поэтому он рад, что встретил её. Обернувшись в её сторону, Кидому улыбнулся. Пусть и не видит её, но образ улыбки грел душу. — Моя жизнь на этом заканчивается, а у вас ещё всё впереди. Я присмотрю за вами. Живите, — это были его последние слова. Он рухнул на землю, а улыбка застыла на его обезображенном лице. Его слова никто не слышал, но для него это было неважно. Важно то, что они оба живы. Солнце уже было в зените, когда Рёта очнулся. Откашлявшись, он помог сестре прийти в себя. Увидев возле себя бездыханное тело, Наоми вскрикнула, приложив руку ко рту. Пусть после прежнего Кидому Хацуи ничего и не осталось, но малышка сразу узнала своего друга. Мысль о том, что он погиб, спасая её, убивала девочку. Рёта всё понимал, поэтому просто молчал, обнимая сестру и поглаживая её запутанные волосы. — Нам нужно идти. — Надо похоронить его по-человечески, — прохрипела она. Рёта спорить не стал. Они не смогли бы выкопать яму, соорудить гроб, крест, но нашли другой способ. Нарвав много травы и собрав красивых цветов, они оттащили тело на поляну, засыпая цветами. А место, где должна была находиться голова, положили сплетённый из васильков венок. Постояв несколько минут, они всё же решили выдвигаться. — Я всегда был против вашего с Наоми общения, но я ошибался. Вы — хороший человек. Большое спасибо вам за подаренную жизнь. Покойтесь с миром, — напоследок сказал Рёта. — Рёта, ты чего? — крикнула Наоми, которая уже успела отойти на достаточно большое расстояние. Они не знали, где находятся, в какую сторону идти и чего ожидать, ведь никогда не покидали территорию родной деревни. Никого из людей поблизости не было видно, да и вряд ли они появятся. Пролежав на песке, без сознания, они восстановили некоторое количество сил, поэтому без труда могли пройти несколько километров. Вот только куда им идти? Дети предоставлены сами себе. Решив, что лучшим вариантом будет найти ближайшую деревню, они двинулись на восток, в густой лес. К удивлению, Наоми молчала. Рёта то и дело поглядывал на её лицо. Она была уставшей, слишком многое произошло за одну ночь, утро. Смерть стольких людей, потеря родных и близких, всю ту боль, которую они испытали, никогда не смогут забыть. Она будет являться в кошмарах изо дня в день, мучить и жестоко терзать душу и сердце. Эта маленькая деревня, где каждый знал друг друга, где каждый был родным и близким человеком, пусть не по крови, всё исчезло. Нет дома, где тебя всегда ждут и любят. В эту ночь Наоми и Рёта потеряли семью, друзей, близких, всё. — Рёта, — посмотрела она на него своими изумрудными глазами. — Ты всё, что у меня осталось. Самый важный и единственный человек для меня. Ты — мой дом, — девочка печально улыбнулась брату, но её собственные слова придали ей силу, ведь она вновь обрела дом, есть человек, ради которого стоит продолжать жить. — А ты мой, Нао, — поцеловал он её в лобик.