Узник

С немым криком, так и не сорвавшимся с губ, Локи швыряет клинок. Дверь стоически принимает удар, и хочется засмеяться, но это тоже не получается. Внутри кипит ярость. Локи падает на колени, врезая второй клинок прямо в пол. Ему придется заплатить за ремонт, но сейчас это не то чтобы важно. Первое, что у него выходит после того, как Тор удаляется, это слезы. Они заполняют глаза, и Локи в ужасе зажимает рот руками. Почему так больно? Он поднимает взгляд на дверь, встает и молча плетется к ней, чтобы вытащить нож. Но только его ладонь касается рукояти, раздается: «Я не сдамся». Чертов ублюдок. Локи изо всех сил сдерживает себя, чтобы не ударить кулаком по двери. Клинок так и остается на своем новом месте, пока его владелец прислушивается к шуму с улицы. Тор упрямый, Локи прекрасно это знает. Тор просидит здесь до утра, если захочет. А потом вернется. И вернется еще, еще, еще. Он будет капать на мозги, он будет действовать на нервы, он будет заставлять Локи чувствовать себя чертовски плохо. И Локи, наверно, заслужил это, потому что до сих пор не может дать ответ на вопрос: зачем он влюбил в себя Тора? Потому что это было весело? Это было весело поначалу, пока Локи не стал скучать по Тору, как ненормальный. Это было страстно? Любовников у Локи всегда было несчетное количество. И ни один не задерживался так надолго. Локи вспоминает тот день, когда Тор явился к нему за помощью. С тех пор прошло уже почти два года. И если бы Клавдия — служанка Локи — не сообщала ему, какой сейчас день и год, он бы даже не заметил, что прошло столько времени. Звучит ничтожно для тех, кто живет столетиями, но не когда речь заходит об отношениях. Этой ночью он не спит. Следующей он тоже не спит, а днем периодически вздрагивает от стуков в дверь. — Локи, открой! Я хочу с тобой поговорить. — Локи, я не сделаю тебе больно, обещаю. — Эй, ты! Я соскучился. И знаю, что ты тоже соскучился, так что прекрати кривляться и открой эту чертову дверь, иначе я вышибу ее Мьельниром. — Хорошо, не вышибу. Я люблю тебя и уважаю твое право на личное пространство. Если что, я здесь, на крыльце. Через несколько дней Локи уже почти сдается, в каком-то глупом порыве подлетая к двери, но в последнюю секунду передумывает, садится на пол и прислонятся спиной к холодному дереву. — Я все равно ни о чем не жалею, — уверенно произносит Тор, и его голос так близко. Тор здесь, совсем рядом, спиной к его спине. — Если бы я не сделал тебе это предложение, мы бы так и жили дальше, любили бы друг друга до самого конца. Я мог бы попросить тебя просто притвориться, что ничего этого не было, но нет, так лучше, так правильно. Знаешь, почему? Локи мотает головой, будто его кто-то видит. — Потому что тебе нужно понять. И ты поймешь, ты обязательно поймешь. Уверен, ты уже с ума без меня сходишь. Локи тихо усмехается самомнению Тора сквозь очередные слезы. — Я знаю это потому, что ты всегда без меня сходишь с ума. А я без тебя. Но это ничего. Я готов посходить с ума ради того, чтобы ты нас принял. Локи совершенно не понимает, отчего его так ломает. Когда-то вроде бы он умел любить, пока эта любовь не обратила его в монстра, по мнению многих. На деле, он просто от нее избавился и стал сильнее. Когда-то он позволял себе быть младшим братом, сыном, другом, а его ни во что не ставили. Даже Тор, который теперь обещает ему миры и океаны, всегда только обещаниями и занимался. На словах они с Локи были и лучшими друзьями, и братьями, но никогда в действительности не чувствовалось ни этой дружбы, ни родства. Тор был высокомерен. Локи был просто смешон, задавленный славой брата и собственной ничтожностью. Теперь он снова играет роль в сказке Тора. И Локи просто чертов приз в очередном приключении великого героя. Приз, который можно будет потом свалить в кучу таких же побед и благополучно о нем забыть. Так идут дни. Тор садится каждый раз на крыльцо и что-то говорит, а Локи садится с другой стороны и слушает. Он больше не плачет. Глупо плакать по человеку, которого не любишь. Глупо плакать по тому, кто сидит от тебя меньше, чем в метре. Локи мог бы запросто открыть дверь и отдаться. Но Локи хочет принадлежать только самому себе. — Может, ты меня и правда не любишь, — однажды выдыхает Тор. — Значит, ты сделал все правильно, ты был справедлив, решив разрушить мои надежды, а не продолжать на них играться. И это ведь первый шаг к тому, чтобы стать лучше, знаешь? Однажды ты сможешь быть таким, каким хотел бы тебя видеть отец. Выйдешь на свободу. Разве это не главное? Правда в том, что Локи вышвырнул Тора не из благородных побуждений, а потому что испугался. Напор, предложение, уверенность в ответной любви — это слишком. Когда к Локи приходят гости, он приоткрывает дверь осторожно, с опаской, но Тор не пытается к нему ломиться. Он не устраивает сцены при посторонних, просто садится где-нибудь под деревом и наблюдает. Тор мог бы организовать Локи самую настоящую блокаду, не подпуская к нему всех, кто связывает его с внешним миром. Тор мог бы вытравить Локи, взять напролом, но вместо этого внезапно перебарывает свой буйный характер и проявляет невиданное терпение. Как-то раз, правда, Тор не приходит. И на следующий день его не видно. Локи постоянно пытается высмотреть его в окно, но так никого и не находит. Кто знает, куда его унесло? Спасать Асгард или, возможно, Землю, подраться с йотунами или поругаться с отцом. А может, его, наконец, решили короновать, и теперь ему не до Локи — целая страна на плечах. Это злит, но не удивляет. И в конце концов, Локи же сам хотел такого исхода. Размышляя об этом за чашкой чая (вино закончилось), он сидит в гордом одиночестве. Ему больше не настолько плохо, но он ужасно скучает. Было бы по кому. Тор определенно не стоит ни страданий, ни любви. Он вообще ничего не стоит. Когда в дверь стучат, Локи молчит некоторое время, не двигаясь с места. — Кто там? — наконец бросает он, встает из-за стола и идет в прихожую. — Андал Йонт, пришел заключить сделку, ваше высочество, — учтивый голос незнакомца успокаивает истеричное сердце Локи. Неужели он правда думал, что Тор снова к нему заявится? Локи медлит, расправляет плечи и открывает дверь. Перед ним оказывается мужчина. Высокий и крепкий на вид, с пышными усами и бровями, которые, как две толстых черты стремятся куда-то вверх от переносицы в разные стороны. У него большие глаза. Светло-карие, чуть ли не желтые. Волосы, как у Тора, пшеничные, но отдают рыжиной. И если Локи когда-нибудь его увидит, он ни с чем не перепутает этот странный миниатюрный носик. — Прошу, — выдыхает Локи, впуская его в дом. Андал, кажется, даже удивлен, что его просто так приглашают без подозрительных вопросов и проверок. Если кто-то и не знает, что к Локи, Богу Хитрости и Коварства, лучше не лезть, владеет он магией или нет, то это Андал. — Чего же вы хотите? — спрашивает Локи, как только они оказываются в гостиной. Чай Локи не предлагает. Он не отличается вежливыми манерами. Их он оставил во дворце, который покинул много лет назад. — Я думаю, вам лично будет это интересно, — заговаривает Андал так тихо, будто их могут подслушать. — Я поймал нашего с вами общего врага. — У меня много врагов, — Локи пожимает плечами и закатывает глаза. Ему на этих врагов давным-давно плевать. Все равно до них не добраться. — Тор, сын Одина, Громовержец и ваш сводный брат. Напускная маска беспечности тут же слетает с лица Локи, но он усмехается и вскидывает брови. — Интересно. — Мы схватили его здесь, неподалеку. Дело в том, что он украл реликвию одного очень важного господина, — поясняет Андал. — Мы пытали его и пытали, но он так и не сказал, куда ее спрятал. Боюсь, скоро концы отдаст и унесет свою тайну с собой. Локи хмурится, пряча за спиной руки в замок, потому что по пальцам бежит мелкая дрожь. Он расплывается в широкой кровожадной улыбке, которую так боятся земляне, и шипит: — Надеюсь, ему было больно. — О, не сомневайтесь, ваше высочество! — весело отзывается Андал. — Он кричал на всю округу. Разве до вас не доходили раскаты грома? Локи замирает, задумавшись, и понимает, что погода действительно была ужасной, но он не предполагал, что с Тором что-то случилось. Мало ли, впал в депрессию: его же все-таки парень бросил. — Что-то такое было, — соглашается Локи. — Но зачем вам, собственно, я? — Перед тем, как его убить, — Локи скашивает взгляд на стол, где нет ничего опаснее обеденного ножа, — мы хотим выпытать из него правду. И вы бы могли наложить на него заклятье, что заставит его говорить. — Зависит от того, где он находится, — отзывается Локи и судорожно думает, что можно сделать. Убьет Андала, но чем это поможет? — В лесу. Локи раздраженно выдыхает, уточняя с нажимом в голосе: — Лес велик, где именно? — От вашего крыльца ведет тропинка, до конца и направо вглубь леса. Это не слишком далеко. — Это далеко, — резко бросает Локи, нащупывает нож на столе и замирает. Каковы шансы перед этим здоровяком? Что, если он просто выскочит из дома, и Локи не сможет его нагнать? А узнав, что Локи не на его стороне, Андал быстро вернется к своим, убьет Тора или сменит его местоположение. С другой стороны, знай Локи место или не знай, он все равно не может выйти. Локи отпускает нож, пожимает плечами и мило улыбается. — Прошу прощения. Я не могу работать с такого расстояния. — Ну что ж… — вздыхает Андал, задерживает на нем взгляд и кланяется. — Тогда поищем другие способы, ваше высочество. Прошу прощения за то, что отнял ваше время. Локи улыбается только шире, и когда его взгляду предстает спина врага, он удерживается от того, чтобы швырнуть в нее нож. Рискованно. Нельзя вызывать подозрений. Тору это не поможет. Тору вообще не помочь — Локи понимает это почти сразу же. К нему часто заходит местный паренек, Фрейн, но сегодня утром он уже был и вряд ли появится снова. Остается только ждать, что по воле судьбы сюда забредет какая-нибудь смелая душа, готовая вызволить Тора за что-нибудь, что Локи ей предложит. Беспомощность выводит из себя. Когда Андал уходит, Локи начинает крушить все вокруг, а затем распахивает дверь и со злости врезается в невидимую стену, которая так давно его здесь удерживает. Он начинает молотить руками по преграде, кричать и звать на помощь, но вокруг — тишина. Ни единый горожанин сегодня не решил пожаловать к местному богу. Почему Один не мог закрыть Локи где-нибудь поближе к людям?! Если бы его хоть кто-нибудь видел! Внезапная догадка, и Локи начинает орать, что есть мочи: — Хеймдалл! Хеймдалл, ответь! — он глядит вверх на алеющее закатное небо. Локи с ужасом и надеждой ждет, когда тот, кто видит всех, отзовется, но, наверное, сегодня он смотрит куда-то совсем не туда. Локи кричит и кричит. — Хеймдалл… — отчаянно выдыхает он. — Пожалуйста, Хеймдалл… Он чувствует, как голос сипнет, и всхлип уже готов вырваться из груди. Локи ненавидит то, какой тряпкой он стал. Локи ненавидит Хеймдалла, который его не замечает. Локи ненавидит Тора, потому что, какого черта нужно лезть на рожон?! Локи все ненавидит и снова бьется в незримую стену. Это больно. Он словно обдирает руки о настоящий камень: на костяшках появляются следы крови, у него все меньше сил, и ничего не помогает. — Как работает это чертово заклинание?! — кричит он. — Что значит «пока сердце не откроется для любви»?! Я ведь люблю его! Люблю этого ублюдка, которому, блять, не сидится на месте! Он там умрет, а я что, буду так тут стоять и орать? Будь ты проклят, Один! Ты и твои безумные загадки! Ты и твой сынок, которому мозгов хватило попасть кому-то в плен! Я нена… — Локи в очередной раз бьет кулаком по преграде и чуть не падает, провалившись вперед. Он в оцепенении смотрит перед собой, не веря глазам, шевелит пальцами, будто там, за преградой, рука перестанет ему подчиняться. Преграды нет. И Локи чувствует, как его тело наполняется силой — магией. Он успевает только улыбнуться и осознать, а уже через секунду хватает оружие, какое только попадется под руку, и несется в лес. Тор может быть уже мертв. Эта мысль пугает Локи настолько, что даже свежий воздух, о котором он так долго мечтал, не привлекает внимания. Он бежит, чувствуя, как дурацкая обувь натирает ему ноги. Тропинка заканчивается быстро, он сворачивает и чуть не налетает на что-то большое. — Ух ты! — только и выпаливает Тор, схватив его за плечи. — Ты откуда? Ты куда? Ты как вообще... Локи оглядывается — никаких бандитов. Он растерянно смотрит на Тора, изрядно потрепанного и вполне живого. — Тебя разве не… — Локи не договаривает, потому что к черту все. Он целует Тора. И целует так глубоко и жадно, что все мелочи вылетают из головы. Какая разница, почему Тор в порядке? Он жив — это главное. Он здесь, и отпустить его снова Локи не посмеет. Тор отстраняется, улыбается, так широко и по-доброму, что сердце готово выпрыгнуть из груди. — Как ты выбрался? Локи только усмехается, обнимает его за шею и тихо спрашивает: — Предложение руки и сердца еще в силе? Тор замирает, хмурится. — Слушай, тут такое дело, ты слишком долго там сидел, — он картинно печально вздыхает. — Пока ты выпендривался и дверь не открывал, я встретил девушку. Мы поженились, трое детей, внуки, сам понимаешь… Локи закатывает глаза и улыбается. — Ты совершенно не умеешь шутить. — Да? Тогда почему я вижу твою улыбку? — Потому что ты идиот, и я люблю тебя. Они стоят так еще некоторое время, просто рассматривают друг друга. За эти дни у обоих многое произошло. Тор обнимает Локи за талию, прижимает его к себе и тихо шепчет: — Пошли домой. — Один будет в ужасе, — усмехается Локи, чувствуя, как вездесущие пальцы Тора уже путаются в его волосах. — Мы не родные братья. А ты умеешь превращаться в деву. Значит, и рожать. Локи морщится. Еще никто никогда не просил его родить ребенка. И если бы Тор сказал, что хочет совместных детишек — это было бы мило. А представлять то, как они из него… вылезут, не очень приятно. — Не бойся, с детьми можно повременить, — смеется Тор. — Просто это значит, что нет вещей, которые могли бы запретить нам брак. К тому же, ты сын Лафея, законный наследник трона Йотунхейма. Разве это не выгодный союз? Локи не слишком убежден его доводами, зная, что Один разобьет их простым, но безоговорочным заявлением, что они спятили. Они и правда спятили, и это самое счастливое из сумасшествий, что когда-либо посещало Локи. Они бредут, держась за руки, по тропинке. Локи рассказывает о том, как выбрался, как бежал ему на помощь, а Тор бормочет что-то похожее на «Я же говорил», за что получает локтем в бок. Когда они проходят мимо дома, где все началось, Локи не желает даже останавливаться или зайти за вещами. Здесь произошло много плохого и много хорошего, но внутри Локи таится какой-то страх. Будто стоит ему снова оказаться в этих стенах, как клетка захлопнется, и он больше никогда не сможет выбраться. Глупо так думать, ведь заклятие разбито, но он ничего не может с собой поделать. Тор отвлекает его рассказом о том, как сокрушил своих похитителей. Иногда эти байки похожи на пустое хвастовство. В одиночку, связанный, измученный, чудесным образом выбрался с помощью Мьельнира и раскидал всех врагов. Если бы Локи никогда не видел Тора в действии, то ни за что бы в это не поверил. Однако Тор на многое способен. Может, он и дурак, что попадает в плен, но сумеет за себя постоять. Они гуляют так некоторое время, и Локи знает, можно было сто раз сократить путь, просто Тор хочет сделать что-то романтичное. Ведь это так нормально: гулять под вечерним небом, когда солнце стремится за горизонт, а вдалеке видны лишь огоньки города. Так делают все пары, и наконец-то они хоть что-то делают, как все. Когда Локи устает (а день для него выдался действительно утомительным), Тор подхватывает его за талию, раскручивает Мьельнир, и они взмывают в небо. Локи хочет спать и совсем не обращает внимания на то, как волосы треплют холодные ветра. Он просто прижимается к Тору, сонно улыбаясь. Их ждет еще много всего: удивленные или осуждающие взгляды окружающих, тяжелый разговор с отцом и попытки вести нормальные отношения. Локи по-прежнему страшно, но он уже нырнул в омут с головой, и поздно барахтаться в попытках вылезти на сушу. Либо плыви, либо тони. Локи попытается плыть. 10 лет спустя Лошадь медленно вышагивает, стуча копытами по твердой земле. Держась за узду, Локи уверенно сидит в седле, разглядывая здешние окрестности. Он никогда не бывал в этой части Асгарда. Маленький городок кажется милым и не слишком развитым. Локи встречается взглядом с Тором и хитро улыбается. Это всегда значит: «Закончим с делами, и ты не отвертишься». Тор, впрочем, никогда не пытался от него сбежать, поэтому ответная улыбка не заставляет себя долго ждать. Горожане, попадающиеся им на пути, кланяются, выражая почтение, и Локи становится даже смешно, потому что, сколько бы лет ни прошло, его все равно все будут ненавидеть, но никто не смеет слова сказать, потому что он — царь. Тор машет всем рукой и приветливо улыбается. В отличие от Локи, Тора все искренне любят, но Локи уже давно ему не завидует. Тор — хороший правитель. Может, ему иногда не хватает мудрости Одина, но Локи, если что, всегда готов предложить парочку логичных мыслей. Правда, мысли эти Тор обычно игнорирует, говоря: «Мы не будем никого захватывать!» Ну просто Бог Справедливости и Милосердия. Локи снова оглядывается, и внезапно ему на глаза попадается парень. Высокий, светловолосый, с легкой рыжиной в прядях. Большие желтые глаза и странные брови-стрелы. А еще этот нос. Локи выхватывает меч раньше, чем кто-либо успевает это заметить и остановить. — Я тебя знаю! — выпаливает Локи. А в голове всплывает тот страх, когда он был взаперти и абсолютно беспомощен. — Ты что делаешь?! — восклицает Тор, глядя на то, как он ни с того ни с сего нападает на обычного жителя. — Локи, убери оружие. — Это он! — восклицает Локи, сжимая рукоять и устремляя меч прямо в шею врага. — Он брал тебя в плен. Ты что, не помнишь? Андал пятится в ужасе, смиренно склоняет голову и восклицает: — Ваше величество! Я простой актер бродячего театра! Не гневайтесь! — его голос тот же, что и тогда, но звучит совсем иначе. Так не говорят воины. Он чуть ли не лепечет. Локи помнит его суровым солдатом, говор которого был полон уверенности и силы. Локи смотрит на Андала, не понимая. К чему этот бестолковый бред, ведь только идиот стал бы пытаться так отвертеться. — Локи, — предостерегающе начинает Тор, хватаясь за Мьельнир. — Прошу тебя, отцепись от бедняги. И эти несколько секунд внезапно меняют все, что Локи знал когда-либо об их отношениях. Он переводит ошарашенный взгляд на Тора, снова на Андала (если актеришку вообще так зовут), снова на Тора, и его меч уже направляется в сторону мужа. — Я думал, тебя взяли в плен! — шипит Локи. Тор начинает отъезжать назад, опасливо глядя на острие меча. — Эй… Ну ты же понял, что любишь меня. Что, я должен был сидеть под дверью столетиями, пока до тебя не дойдет, когда процесс можно было бы... ускорить? В крови закипает гнев, горожане расходятся в стороны. — Беги! — рявкает Локи, и Тор срывается с места. Этим днем местные жители наблюдают странную картину: царь Тор с хохотом скачет вдаль, пока его муж несется за ним, размахивая мечом. Многие давно уже слышали рассказы об этой чудной парочке, но увидеть в живую — другое дело. Локи обещает себе, что если догонит, зарубит к чертям собачьим, а пока он видит только развевающийся красный плащ, густые лохматые волосы и коня, уносящего вдаль смеющегося тупоголового кретина. Кретина, который так гнусно его провел и которого он почему-то безумно любит.