Not Like It

Гарри Стайлс развернул коня к мосту и вдруг почувствовал, что тощие ребра распутного омеги натирают ему пах. С мокрого, грязного платья мальчишки натекла вода и пропитала его тунику и штаны — он уже ощущал противную сырость между ногами. А запах! Бродяга вонял так, будто его выкупали в бочке с помоями. Когда рыцарь подъехал к своему другу Лиаму, настроение у него испортилось окончательно. Лиам оттащил на обочину четвертый, последний, труп и выпрямился. — Ну, вот, все на месте. Как говорится: упокой, Господи, их души. — Нет, не все, один все-таки ушел, — уточнил Луи. — Не себя ли ты имеешь в виду? — пророкотал Гарри. — Ого! — Лиам удивленно выгнул бровь и устремил на мальчика взгляд холодных карих глаз. — Как я понимаю, ты поймал еще одного злоумышленника? — Да поймите же вы, я не с ними. Омега снова попытался поднять голову — на этот раз чтобы взглянуть на Лиама. — Держи язык за зубами и веди себя смирно или не сможешь еще неделю сидеть на своей заднице. — На кой-черт мне задница, коли ты хочешь убить меня? — Скоро узнаешь. — Может, похоронить эту падаль? — предложил Лиам. — Ну уж нет, оставь их воронью, — Гарри вложил наконец меч в ножны. — Слушай, на кой-черт тебе эта шлюшка? — Уверен, ему известно, кто стоит за покушением на мою жизнь. Хочу добиться от него правды. Лиам подошел к своему коню и вскочил в седло. — Мальчишка, похоже, не из тех, кто говорит правду. — Ошибаешься! — Надменный омега изогнулся, как змея, и поднял грязную голову. — Что ты знаешь обо мне? Я, во всяком случае, вижу тебя впервые в жизни. Стайлс шлепнул его по попке, прервав на полуслове. — О-о-о! Да он злючка, — расхохотался Лиам. — Смотри, не подставь ему ненароком спину. — Уж будь уверен, не подставлю! Взгляд Гарри снова задержался на омежьей попке. В жилах у него вскипела кровь, а в паху возникло напряжение. — Увидимся завтра. Прощай. Лиам понимающе кивнул: — Прежде чем подвергнуть его пытке, я бы окунул мальчика в ручей. А то еще вшей наберешься. — Да будет тебе известно, что я принимал ванну не далее как вчера вечером. Сам-то ты когда мылся последний раз? — К списку его качеств стоит прибавить еще и наглость, — ухмыльнулся Лиам. — Не убивай его до того, как узнаешь правду. Приятного вечера. Пейн пришпорил коня и помчался по дороге во весь опор. Гарри хмуро посмотрел вслед другу и почувствовал, как мальчик, устраиваясь поудобнее, беспокойно заерзал, невольно прижимаясь к его мужскому достоинству. Помрачнев еще больше, рыцарь послал коня в галоп. Через минуту они уже спускались в низину. На опушке леса, у ручья, рыцарь высмотрел удобное для стоянки местечко и придержал коня. — Предупреждаю еще раз: не пытайся бежать от меня, иначе горько об этом пожалеешь. Гарри соскочил на землю и, подхватив омегу на руки, снял с лошади. При этом он с удивлением отметил, что ноша его отнюдь не так легка, как ему представлялось. Мальчик весил ничуть не меньше альфы-подростка. В фигуре омеги, весьма откровенно обозначившейся под мокрым платьем, не было и намека на то, что поэты называли «омежьими прелестями». — Отпусти меня, — процедил Луи сквозь зубы. — Пожалуйста. Гарри положил бродягу на поросший травой берег ручья и внимательнее посмотрел на него. Волосы мальчика, перепачканные грязью, были карамельного цвета. Ростом он не вышел, и достал бы ему до подбородка. «Да в этом омеге, — подумал Гарри, — ни капли женственности». — Да будет тебе известно, я — мистер, джентльмен! И ты не имеешь права держать меня в плену, — Луи отбросил с лица короткие волосы и погрозил рыцарю кулаком. — Охотно верю. — Ничего смешного. Я — прирожденный граф. И ты пожалеешь, что схватил меня. Гарри Стайлс, скрестив на груди руки, с интересом наблюдал за мальчиком. — Ну, это вряд ли, мистер, — холодно заметил он. — Тебе не подобает вести себя со мной столь вольно! — Уж не принимаешь ли ты меня за простака, готового поверить в твои небылицы? — Все, что я говорю, правда. — Если ты — граф, то я — король Ричард. Омега по-прежнему лежал на траве у его ног и следил за ним голубыми глазами, в которых полыхал огонь, способный, казалось, прожечь его стальную кольчугу. — Что ты на меня уставился? Думаешь, я тебя испугался? Гарри насупился: — Сними свои лохмотья и вымойся в ручье. — Не стану я раздеваться. Всех пытают одетыми. — Я бы так и поступил, но на тебе столько грязи, что я боюсь испачкать руки. Так что раздеться и искупаться тебе все-таки придется. — Раздеваться я не буду — это раз. Кто задумал тебя убить, я не знаю — это два. Или, быть может, тебе нужно, чтобы я соврал? Клянусь, я не имею никакого отношения к мерзким шотландцам. Гарри сделал шаг к мальчику. — Раздевайся сейчас же, или я сам сорву с тебя эти лохмотья! Луи закрылся от него руками с таким отчаянием, будто перед ним стоял сам дьявол. — Уж лучше я сам разденусь, нежели позволю тебе дотронуться до меня. Стайлс устремил взгляд на его соблазнительные ноги. — Ну? — Мальчик вопросительно посмотрел на рыцаря, будто ожидая от него каких-то действий. — Что «ну»? — Отвернись. Гарри помотал головой и ухмыльнулся: — Полагаешь, я такой дурак, что повернусь к тебе спиной? Ну уж нет, я не желаю заполучить нож между лопаток. — Да будь даже у меня оружие, я бы не воспользовался им. Честь не позволит мне нанести удар в спину. — Честь? — Рыцарь смерил омегу надменным взглядом. — У убийц нет чести. Луи разулся и запустил в Гарри ботинками. Рыцарь увернулся, и обувь пролетела у него над головой. Когда он выпрямился, мальчик уже вошёл в воду и, взметая фонтаны брызг, побежал к противоположному берегу. — Сука! — Гарри бросился за ним в погоню. Между тем бегляк уже выскочил на другой берег и побежал к лесу. Оглашая воздух проклятиями, рыцарь прыгнул в воду, зарываясь сапогами в грязь по щиколотку, в два счета преодолел препятствие и выбрался на противоположный берег. Далеко впереди между деревьями мелькали ноги омеги. Омега двигался слишком быстро и ловко. Уворачиваясь от острых сучьев и отводя руками ветки, норовившие хлестнуть его по лицу, Гарри бросился за ним. Вскоре он нагнал мальчика и последовал за ним на небольшом расстоянии. От омеги исходил запах страха. Стайлс мог бы схватить бегляка сразу, однако двигался за ним, ожидая, когда страх заставит его совершить ошибку. Долго ждать не пришлось. Мальчик кинулся влево, рыцарь бросился наперерез, сбил его с ног, и они оба кубарем покатились по земле. Гарри уселся бегляку на спину. Извернувшись, Луи попытался ткнуть его кулаком, но воин молниеносным движением перехватил его руку и сжал в запястье. — Я предупреждал тебя: не смей убегать от меня! — сказал Гарри, переводя дыхание. — Что ж, придется научить тебя послушанию. — Я не стану подчиняться тебе! Да скорее я послушаюсь дьявола. Тот по крайней мере знает, когда ему говорят правду. Хотя голос омеги был уверенный, Гарри чувствовал, как он дрожит от страха. — Я развяжу твой лживый и злой язычок еще до восхода солнца. Стайлс перевернул мальчика на спину, чтобы видеть его лицо. — С таким, как ты, я разговаривать не стану. Гарри Стайлс пристально всматривался в лицо омеги, исследуя взглядом гордый, упрямый подбородок, своевольные голубые глаза, крепко сжатые губы. Склонившись к лицу мальчика, Гарри ощутил у себя на губах его горячее неровное дыхание. От гладкой белой кожи Луи исходил жар, и, когда рыцарь касался мальчика руками, кончики его пальцев покалывало, от них по всему телу распространялось пламя. Поначалу, Гарри намеревался лишь подхватить Луи подмышки и поставить на ноги, но стоило ему прикоснуться к его телу, как он забыл о первоначальных планах. Пальцы альфы вцепились в карамельные волосы. В следующее мгновение он приблизил свои губы к губам Луи, намереваясь запечатлеть на его устах поцелуй. Когда Гарри склонился над омегой, его длинные, до плеч, волнистые волосы коснулись щеки мальчика. В зеленых пронзительных глазах воина затеплились алые, похожие на свет крохотных раскаленных угольков огоньки. Этот странный свет, струившийся из его глаз, завораживал омегу и лишал его сил к сопротивлению. Новое, неведомое прежде чувство побуждало Луи помимо воли тянуться к этому человеку. Чувство, глубокое и всепоглощающее, бросило его в объятия незнакомого рыцаря и заставило послушно приблизить свое лицо к его губам. Однако, прежде чем Луи отдался поцелую, он успел краем глаза заметить, как за спиной припавшего к нему Гарри сверкнул какой-то предмет. Чуть повернув голову, омега увидел уже знакомого разбойника-шотландца — того самого, который не более часа назад пытался утопить его. Нос разбойника сильно распух. В темных, глубоко посаженных глазах плескалась ярость, и мальчик понял, что еще минута — и он кинется на них из кустов. В лунном свете блеснул кинжал. — Берегись! У тебя за спиной шотландец. — Еще одна сказочка для дураков. Разбойник издал гортанный боевой клич, выскочил, ломая кусты, на поляну и взмахнул своим ужасным оружием. — Иуда! Рыцарь отпрянул от омеги, вскочил на ноги и, прежде чем шотландец успел нанести удар, схватил его за руку. Луи не мог отвести взгляда от острия кинжала, едва не вонзившегося ему в грудь. Мальчик понимал, что теперь его жизнь зависит только от силы и ловкости рыцаря. Омега уже знал по опыту, что шотландец — мужчина отнюдь не хлипкий, но рыцарь все-таки взял над ним верх и оттолкнул его в сторону, хотя выбить кинжал из рук шотландца ему так и не удалось. Первая атака, таким образом, была отбита. Луи перевел дух и откатился в сторону, но уже в следующее мгновение шотландец снова бросился на рыцаря, нацелив кинжал ему в горло. На этот раз, однако, преимущество неожиданного нападения ничего ему не дало, и, прежде чем клинок достиг цели, огромный рыцарь отразил удар разбойника, а потом пинком в живот отбросил его в сторону. Шотландец тут же вскочил и оскалил зубы в хищной улыбке. Казалось, смертельная схватка доставляет ему истинное наслаждение. Поигрывая в руке страшным кинжалом, разбойник устремил на кудрявого рыцаря оценивающий взгляд, словно примериваясь, как ловчее насадить его на лезвие. Теперь шотландец не спешил и тщательно выверял каждое свое движение, каждый свой шаг. Мельком взглянув на лежавшего на земле Томлинсона, он крикнул ему, словно старому знакомому: — А с тобой мы еще поговорим — потом… Широко расставляя кривые ноги и размахивая кинжалом, разбойник вразвалочку пошел на противника. В следующее мгновение в воздухе мелькнул клинок, и рыцарь отшатнулся, уворачиваясь от острого лезвия. Луи решил бежать, поскольку перспектива быть растоптанным в схватке его вовсе не устраивала. Но стоило омеге лишь приподняться на локте, как Гарри схватил его за воротник платья, давая понять, что драка дракой, но спускать с него глаз он не намерен. «Ну, нет, — решил Луи, — не на того напал, рыцарь». Рванувшись, что было сил, из рук Стайлса, он освободился от рваного платья и, в чем мать родила, побежал в лесную чащу. Пронзительный влажный ветер обдувал обнаженное тело мальчика. Дрожа от холода и страха, Луи мчался прочь, мечтая об одном — оказаться, как можно дальше: от схватки, от шотландца-разбойника, да, и от рыцаря-великана тоже. Гарри Стайлс тихо выругался и отшвырнул в сторону грязную коричневую тряпку — все, что у него осталось на память об омежке. Его добыча, сверкая белыми ягодицами, уже скрылась за деревьями. Краем глаза наблюдая за бегляком, Гарри не выпускал из поля зрения и шотландца. До сих пор рыцарь успешно отражал все атаки разбойника, но выбить у него из рук кинжал ему так и не удалось. Шотландец был не робкого десятка: мускулист, и в умении владеть оружием не уступал Стайлсу. Разбойник сделал выпад, рыцарь перехватил его руку с кинжалом, с силой дернул за нее и, уперев колено ему в живот, перебросил через себя. Разбойник рухнул на землю. Гарри оседлал его и, придавив коленом к земле его руку, заставил разжать пальцы и выпустить оружие. От поверженного шотландца разило алкоголем, кровью и потом. Стайлс грозно посмотрел на него: — Что это за омега? Шотландец обнажил в улыбке гнилые зубы: — Для англичанина он не так уж и плох — особенно, когда раздвигает ноги. — Он, что, из твоей банды? — продолжал допрос Гарри. — Ясное дело. — И живет в твоем клане? — Еще чего. Он же англичанин. Его у нас живьем бы съели. Судя по всему, ненависть к англичанам укоренилась в шотландце так глубоко, что омегам он тоже не делал скидок. Гарри железной рукой сдавил разбойнику горло, а когда тот захрипел, чуть ослабил хватку. — Где живет эта шлюшка? — Не знаю, — шотландец зашелся в кашле. — Сейчас увидим, так ли это, — не выпуская шею разбойника и словно клещами стискивая ему руки за спиной, Гарри перевернул его на бок, а потом рывком поставил на ноги. Почувствовав себя свободнее, разбойник возобновил военные действия. Не оборачиваясь, он толкнул Стайлса плечом, потом рванулся, высвободил руки и устремился в чащу. Рыцарь бросился за ним, нагнал в два шага и изо всей силы ударил кулаком в подбородок. Шотландец потерял равновесие, отлетел в сторону и врезался спиной и затылком в толстое сучковатое дерево. Из его горла вырвался протяжный стон, потом он захрипел, вздрогнул и, свесив голову на грудь, замер. Гарри с удивлением смотрел на дело своих рук. «Что это с ним приключилось? — подумал он. — Хитрит или и впрямь потерял сознание?» Не спуская с противника настороженного взгляда, Стайлс подошел к нему и легонько потряс за плечо. Тот, не издав ни звука, словно камень повалился на землю. Гарри присел на корточки и осмотрел тело: между лопаток у разбойника торчал обломок ветки. Приглядевшись повнимательнее к шотландцу, Гарри понял, что ему и вправду сломали нос, причем недавно — кровоподтеки на его лице были еще совсем свежие. Стайлс замотал головой. Нет, невозможно, чтобы хрупкий омежка свернул нос здоровяку шотландцу. Скорее всего этот молодец недавно подрался с одним из собутыльников и ему здорово досталось. Еще одна ложь полуночного бродяги — не более. И все же рассказ мальчишки не давал ему покоя. К примеру, он сказал, что шотландцев было пятеро, что впоследствии подтвердилось. Рыцарь припомнил его крик-предостережение, когда один из них оказался у него за спиной. Выходило, что в двух случаях омега сказал правду. Должно быть, мальчишка не считал нужным хранить верность убийце. Ничего удивительного: у подобных омег верность не лучшие качество. У подобных омег… В самом деле, кто он такой? Рыцарь вспомнил его плавную, правильную речь — так говорить простой бродяга не мог. Казалось, этот омежка и впрямь жил в благородном семействе. Вероятно, он служил слугой у какой-то знатной дамы, но потом ему наскучило работать, и он убежал с шотландцами. Однако выдавал себя за благородного. Мысль Гарри понравилась — мальчишка неплохо сыграл роль дворянского сына.