Not Like It

— Да как ты смеешь такое говорить? Хотя Луи пытался изобразить возмущение, внутренне он корчился от страха, понимая, что Март, возможно, прав. «Но нет, — подумал мальчишка, — то, что говорит Март — неправда. Ведь я люблю Брайана уже давно. Несколько лет!» — Смею, потому что я, старый дурак, единственное, должно быть, живое существо, кто любит тебя настолько, чтобы сказать тебе правду. — Не хочу я больше это обсуждать, — Луи двинулся вниз по лестнице. — Ты, что же, в таком виде и пойдешь? Хоть бы юбку надел, что ли. Да и свадебное платье примерить давно пора. — Извини, Март, но я ношу штаны и куртки вот уже много лет и не собираюсь в одночасье менять свои привычки. И уж меньше всего мне хочется ублажать своим видом лорда Стайлса. Отец — вот единственный альфа, кому я хочу нравиться, а он ничего не имеет против того, чтобы я ходил в такой одежде. Так что сначала я позавтракаю, а уж потом поднимусь к матери и примерю свадебное платье. С этими словами Луи стал спускаться по ступенькам, чувствуя пристальный взгляд Марта. И с чего старый Март взял, что его любовь к Брайану продлится недолго? Нянька, конечно же, ошибается. Луи любит Брайана ничуть не меньше, чем лорда Уильяма. И потом, к чему Март сказал, будто мальчик ревнует Лотти к Стайлсу? Это ведь смешно! Задумчиво нахмурившись, Луи вошел в большой зал. Просторное помещение было заполнено. Воины и слуги частью сидели за столами, частью стояли у стены, дожидаясь, когда освободится место. Люди Стайлса, а их в зале набралось не менее двух сотен, отличались от вассалов лорда Уильяма черными накидками, с вышитыми на них изображениями дракона. Прислуга раскладывала по тарелкам мясо и наполняла кубки вином и элем. Гостей было много, и омеги сбивались с ног. Один из омежек, Сэм, остановился на минутку рядом с Луи, чтобы перекинуться с ним словечком. Этот высокий красивый мальчик с черными густыми волосами и белым, будто вылепленным из алебастра лицом считался самым миловидным из всех слуг Томлинсонов, но недосыпание сказывалось на его внешности не лучшим образом, и выглядел омега старше своих девятнадцати лет. Недосыпал же он, как полагал Луи, оттого, что с утра до вечера трудился на кухне, а по ночам ходил в спальню к Лео, в которого был влюблен. — Мистер Луи, непременно взгляни на подарки, которые привезли с собой люди лорда Стайлса. — А где Брайан и леди Джоанна? — Они вместе с леди Лотти рассматривают дары лорда, — в этот момент один из гостей стукнул кубком по столу, и Сэм нахмурился. — Пойду-ка я наполню этому выпивохе кубок, пока он в столешнице дырку не пробил. Сэм заскользил между столами, ловко уворачиваясь от щипков и шлепков от гостей. Наблюдая за прислугой, Луи ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся. Двое воинов Стайлса, обратив внимание на костюм омеги, устремили на него насмешливые взоры. Один из них, седовласый, носил на изуродованном шрамами лице черную повязку, закрывающую пустую глазницу. Второй казался лет на десять моложе своего приятеля. Его белокурые волосы по последней моде были подрезаны у плеч. Одно веко у него, то ли от рождения, то ли вследствие травмы, нависало над глазом, придавая его физиономии удивительно кислое выражение. Резаная Рожа просверлил Луи своим единственным сверкавшим, как антрацит, оком и растянул губы в зловещей ухмылке. — Ты только глянь, что за диво тут объявилось. По запаху и не скажешь, что это альфа. — А может, и альфа — запах у него так себе, — заметил Длинное Веко. Резаная Рожа медленно обошел вокруг Луи и протянул руку, намереваясь дернуть омегу за волосы. Бальтазар выскочил из арки и, оскалив страшные зубы, заворчал. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, а с клыков капала слюна. Резаная Рожа замигал единственным глазом и попятился. — Ого! У него, оказывается, имеется защитник! Длинное Веко попытался отвесить волку хорошего пинка, но не тут-то было. Бальтазар увернулся, взвыл и злобно щелкнул зубами. — Оставьте животное в покое, не то вам придется об этом горько пожалеть! — Томлинсон смотрел на альф так, будто перед ним находилась парочка тараканов. Мужчины покатились от хохота. Резаная Рожа посмотрел на одежду Луи и оскалился: — Слушай, по-моему, стоит стащить с него штаны и посмотреть, кто он на самом деле. Ну, — обратился он к Длинному Веку, — что ты на это скажешь? Надо же все-таки проучить невоспитанную омегу… Или, может, альфу? Черта с два разберешь, что это за птица. Луи стиснул рукоять меча. — Если вы еще раз заденете меня хоть словом, тогда вам обоим придется несладко. А между тем, у меня сегодня с утра и так дурное настроение. Кстати, и Бальтазар сегодня ничего не ел. — Ты как, испугался? — спросил Длинное Веко приятеля. — А то как же? У меня даже сапоги трясутся от ужаса. Альфы, запрокинув головы, захохотали. В следующее мгновение Луи выхватил из ножен меч и достал спрятанный в рукаве кинжал. Не успели воины опомниться, как лезвие меча оказалось в непосредственной близости от горла Резаной Рожи, а острие кинжала самым недвусмысленным образом уперлось в кадык Длинного Века. Смех оборвался. Они в недоумении уставились на омегу. — Как мило! Наконец-то вы стали принимать меня всерьез! А я тоже вполне серьезно советую вам прекратить бесчинствовать и вести себя подобающим образом. Уяснили? Альфы молчали, будто воды в рот набрали. — Ну, что же вы молчите? Не сомневаюсь, таким умным альфам есть что сказать, — Луи слегка надавил остриями клинков тому и другому на горло и ухмыльнулся, заметив, как мужчины испуганно заморгали. — Подумать только, всего минуту назад вы оба являли собой прямо-таки шутов, а теперь из вас даже словечко не выжмешь. — Мы… хм… допустили ошибку, — скривив рот, пробормотал Длинное Веко. — Точно, вы ошиблись. А на будущее прошу запомнить: если вам снова придет в голову мысль бросить мне вызов, я готов встретиться с вами на ристалище замка и попрактиковаться во владении мечом и кинжалом. — Да нет, что ты… Нам этого не надо, — на лбу у Длинного Века проступила испарина, а его огромное адамово яблоко, в которое упирался кинжал Луи, судорожно дернулось. — Держите себя в руках, парни, очень вас прошу. Нельзя оскорблять хозяина в его же собственном доме. За это можно поплатиться головой. — Да кто ты, черт возьми, такой? — спросил Длинное Веко. — Сын лорда Томлинсона! — с гордостью ответил Луи. Негодяи обменялись взглядами и побледнели. Луи наставительно сказал: — Уверен, что с этих пор, находясь под кровом лорда Томлинсона, вы будете вести себя тише воды, ниже травы. — Как же, сэр, как же! Разумеется, — покаянно проблеял Резаная Рожа, но наградил омегу взглядом, не слишком соответствующим миролюбивому характеру его слов. Луи сунул меч в ножны, отвел клинок кинжала от горла Длинного Века и отпустил пленников. Затем в полной тишине направился в противоположный конец зала, ощущая спиной устремленные на него взгляды. Люди лорда Стайлса смотрели на мальчика, кто с интересом, кто с изумлением, а то и с негодованием. Луи отметил, что отец также не обошел его вниманием. Выглядел Уильям превосходно: события предыдущей ночи не оставили на его лице ни малейшего следа. Щеки у отца были розовые, как у восемнадцатилетнего альфы, а в его глазах, устремленных на сына, читалась гордость. В следующую минуту Луи переключил внимание на Черного Дракона, который сидел за столом рядом с лордом Уильямом. При свете дня он выглядел иначе, нежели при свете факелов. Луи даже решил, что Гарри не лишен привлекательности. Свои шоколадные кудри, которые еще были и мягкие, Луи проверял, альфа зачесывал назад и перевязывал сзади кожаным шнурком. Спереди на черной тунике Гарри был вышит зелеными с золотом нитками огромный дракон. Красные глаза его зловеще поблескивали и вспыхивали при каждом движении графа. Плечи же его покрывал черный бархатный плащ на огненно-красной подкладке. Золотая застежка с изображением все того же дракона стягивала плащ на груди. Зеленые пронзительные глаза графа завладели взглядом Луи и не отпускали его, казалось, целую вечность. Потом гость сосредоточил внимание на висевшем на поясе омеге мече и кинжале, который мальчик до сих пор держал в руке. — Как тебе, сынок, не стыдно задирать людей графа Стайлса? — смеясь, спросил Уильям, и Луи понял, что отец не сердится на него. — Никого я не задирал! Просто объяснил парочке неотесанных болванов, как надо вести себя под гостеприимным кровом Сент-Вейля, — тут Луи выразительно провел пальцем по острому, как бритва, лезвию кинжала, после чего указал клинком на Резаную Рожу и Длинное Веко. Лорд Уильям, а вслед за ним и все его приближенные залились смехом. Домочадцы Луи давно уже привыкли к его выходкам и своеобразному чувству юмора. Шутка позабавила, впрочем, и многих людей Гарри, и они уже посматривали на Луи без прежней враждебности, а кое-кто из них даже рассмеялся. Лицо их господина, однако, оставалось задумчивым и мрачным, и, судя по его взгляду, ему было не до веселья. Поднявшись, Гарри грозно посмотрел на Резаную Рожу и Длинное Веко. Смешки мигом прекратились, и в большом зале замка воцарилась гнетущая тишина. — Я не потерплю, чтобы мои люди вели себя, как варвары, — хотя Гарри говорил негромко, в его словах ощущалась скрытая угроза, а потому его услышали бы даже в том случае, если бы люди в зале орали во все горло. — Вы, двое, уносите отсюда ноги, пока я не задал вам основательную взбучку. Резаная Рожа и Длинное Веко изумленно уставились на своего хозяина. Резаная Рожа открыл было рот, намереваясь хоть что-то сказать в свое оправдание, но сразу же понял, что оправдания не помогут, и захлопнул пасть. Повернувшись, он быстро вышел из комнаты. Длинное Веко, бросив злобный взгляд на Луи, последовал за приятелем. Гарри с осуждением посмотрел на омегу, словно возлагая на него вину за происшедшее. Томлинсон смело встретил его взгляд - уж он-то никоим образом не считал себя виновником стычки. Засунув кинжал в сапог, мальчик с независимым видом оглядел зал, отыскивая местечко, где бы можно было присесть. — Садись за наш стол,— громко сказал сэр Уильям, тем самым давая понять, что инцидент исчерпан. Луи взглянул на отца. Серые глаза сэра Уильяма лучились - без сомнения, он любил сына и гордился им. На сердце у мальчика потеплело, как бывало всякий раз, когда отец награждал его любящим взглядом. В отличие от Уильяма, мать своим взглядом обычно не выказывала омеге ничего, кроме осуждения. Но теперь, когда Луи убедился в расположении отца, даже взгляд Гарри не испортил его настроение. Вскинув голову и не спуская глаз с отца, мальчик направился к столу, стоявшему на возвышении. Следом за ним двинулся Бальтазар. Гарри сидел в кресле, которое обычно занимала мать: по правую руку от сэра Уильяма. Слева от Уильяма сидел Лео, а рядом с ним Адам и Алекс. Стоило Луи подойти к близнецам, как те насмешливо уставились на него. Единственным, что отличало их друг от друга, был шрам на щеке Адама, появившийся по вине Луи еще в детстве, когда они сражались на деревянных мечах. Началось с того, что альфа неожиданно подлетел к мальчику и начал тыкать в него острием. Луи разозлился и сам напал на него, чего альфа никак не ожидал. Когда омега проходил мимо них, Адам ухмыльнулся и захлопал в ладоши, а Алекс тихо проговорил: — Опять ты, братишка, сглупил. Хочешь, наверное, чтобы на нас напали солдаты Черного Дракона? — Пусть лучше они нападут на нас в открытом бою, чем будут оскорблять нас и насмехаться над нами за нашими спинами, — Луи сухо улыбнулся. — Вот, садись на мое место, — предложил Лео, но тут вскочил Лиам. — Садитесь в мое кресло, мистер, — карие глаза Пейна сияли, и улыбался он так обезоруживающе и доброжелательно, что отказать ему было невозможно. Посмотрев на кресло Лиама, Луи перевел взгляд на широкую спину сидевшего рядом Гарри: на шоколадные блестящие волосы, спускавшиеся до самых плечей, и сразу же вспомнил вкус его губ. — Благодарю тебя, рыцарь, — сказал омега Лиаму, и голос его предательски дрогнул. Помогая Луи усесться и придвигая кресло к столу, Лиам улыбался, как именинник. Устроив омегу рядом со своим другом, рыцарь присоединился к его людям, стоявшим у стены. Между тем, Гарри одарил Томлинсона мрачным пронизывающим взором. От этого человека исходила какая-то темная сила, и мальчик отодвинулся от него. — Кстати, где ты пропадал все это время, Голубка? — спросил сэр Уильям. Услышав это странное прозвище, Гарри хмыкнул и вскинул вопрошающий взор на Лео, ожидая от него разъяснений, но тот был поглощен едой. — Насколько я знаю, — продолжал Уильям, — не в твоих правилах удирать из дома, когда у нас гости. Обнаружив, что тебя нет в спальне, твоя мать отправила на розыски всех обитателей замка. Даже меня разбудила. — Прости, отец, но я не хотел, чтобы мать нашла меня, а потому спал под кроватью. Слова сына, судя по всему, ничуть не удивили Уильяма. Он пожал плечами: — Должно быть, у тебя были для этого причины. Твоя мать хотела, чтобы ее семейство произвело хорошее впечатление на нашего гостя, и несколько перегнула палку. Кстати, — тут Уильям кивнул в сторону Гарри, — ты знаком с Черным Драконом? — Мы встречались, — отозвался Стайлс. — Да, мы уже познакомились, — Луи смело встретил пронзительный взгляд Гарри. — Если так, Гарри, — добродушно сказал Уильям, — он наверняка не давал тебе покоя — все спрашивал о том, как ты воевал? В отличие от своей сестры, Луи без ума от битв и сражений. — Мне приходилось слышать о войнах и раньше, — заметил Луи и, не выдержав горящего взгляда Гарри, уставился на блюдо с жареной свининой. Чтобы чем-то занять себя, он подцепил с блюда несколько сочных кусочков и бросил их под стол Бальтазару. Уильям, сделав глоток пива, с любопытством посмотрел на сына: — Что с тобой, дитя? Ты не заболел? Прежде рассказы о походах и сражениях не оставляли тебя равнодушным. А ведь сегодня у нас за столом сидит рыцарь, который сам совершил немало подвигов! — Уильям дружески похлопал Гарри по плечу. — Я здоров, отец, — промолвил Луи. — Но обсуждать детали войны мне сегодня почему-то не хочется. Уильям уставился на омегу с таким удивлением, будто видел его впервые в жизни. Откинувшись на спинку кресла, он нахмурился и некоторое время о чем-то напряженно размышлял, потом альфа обратился к Гарри: — Возможно, он сегодня не в настроении слушать о воинских подвигах, но зато всякий с радостью выслушает твой рассказ о том, как ты без всякого ущерба для своего оружия разрубаешь мечом гранит. — Ну, это уж ты преувеличиваешь, — заметил Гарри с самодовольной улыбкой. — Я лишь вспомнил, о чем пели барды, — ухмыльнулся сэр Уильям. — Конечно, не обошлось и без преувеличений — как известно, барды без этого не могут, но по большей части они воспевали подлинные события. Прошу, поведай нам, где ты раздобыл такой меч? Ходят толки, что сам архангел Гавриил спустился с небес и принес его тебе. Хотя Луи в тот момент занимали другие мысли, он невольно прислушался к разговору. Между тем Гарри прошептал Уильяму: — Поскольку я стану членом твоей семьи, то, так и быть, открою тебе свою тайну: ничего сверхъестественного не случилось, просто я давно уже занимаюсь ковкой и изготовил этот меч своими руками, — Стайлс любовно погладил рукоять своего оружия. — Если уж ты такой умелец, Гарри, то можешь сделать меч и мне? — Могу выковать меч для тебя — своего будущего родича. И я займусь этим, как только снова окажусь у себя в кузнице. Обещаю. — Не сомневаюсь, что ты, как мой будущий родич, сделаешь эту работу на совесть! — Уильям ударил Гарри по спине. — Ну, а теперь скажи, что ты думаешь по поводу младшей омеги? Ты уже принял решение? Луи замер. — С женитьбой я пока не тороплюсь. Полагаю, невесту надо узнать получше. — Да что там узнавать-то? Главное, ответить себе на вопрос: хочешь ты эту омегу или нет - вот и все! — Уильям бросил на Гарри удивленный взгляд. — Ты узнаешь о моем решении через несколько дней.