Психиатрическая лечебница Миллтфорд

— Каждые 7 секунд один человек в мире сходит с ума. Я думаю, скоро настанет моя седьмая секунда. М.Фрай

День… Если честно, я без понятия, какой день здесь нахожусь, но сегодня, кажется, вторник. Хотя я не уверена. Это место сводит меня с ума. Я чувствую это. Чувствую, что оно меняет меня. Эти стены, люди… Они страшные. Мне страшно. Я не ощущаю ничего, кроме страха, беспокойства, и, кажется, голода. Да, голод точно есть. Все еще не понимаю, почему я здесь. Она утверждает обратное. Исчадие Ада на высоких каблуках и в белом халате. Она говорит… Она много чего говорит. Но я не слушаю, потому что она ошибается. Она ничего не знает. Никто ничего не знает. Это страшное место. Здесь стонут тени в пустынных коридорах — я слышу их. Отголоски прошлого, что напоминают о себе, и не дают забыть. Она хочет казаться не такой, какой была её мать, но у нее плохо получается. Я напоминаю ей об этом, а потом она наверняка плачет. Волнует ли меня это? Нисколько. Она не заслуживает этого. Только не от меня. Темная комната залилась светом. — Твою мать, — ругнулась Эмма, высовывая голову из-под одеяла и оглядывая происходящее. На кроватях лениво потягивались девушки, кто-то ещё сладко сопел, пуская слюни на подушку. Особенно искусно это выходило у брюнетки, от которой только нос из-под одеяла и торчал. И звуки. Но Эмму это не особо-то и волновало. Она спрятала свой блокнот с вложенной в него ручкой под матрац, спуская босые ноги с кровати на прохладный пол, как её внимание привлекла другая спящая девушка: она морщилась во сне, прижимая колени к груди, и с силой сжимала руками одеяло. Недолго думая, блондинка подошла к кровати девушки. — Руби, просыпайся, — она легонько потрясла ту за плечо, пытаясь разбудить, — Давай же, вставай. Брюнетка широко распахнула глаза и уставилась на сидящую рядом Эмму. — С добрым утром, Рубс. — Не такое уж и доброе, — пробурчала девушка, поднимаясь на кровати, запустив пальцы в волосы. Свон погладила её по плечу, и побрела на свою территорию в поисках чистой одежды. Не успела она потянуться за края ночной рубашки, как дверь распахнулась, и в проеме бесцеремонно появился мужчина в синей форме со щетиной и сережкой в ухе. — Доброе утро, дамы. Вылезайте из кроватей. Сонные девушки одарили его лишь недобрыми взглядами. — Я не слышу ответ. — Да, мистер Джонс, — лениво протянули они. Перед тем, как закрыть дверь, он оглядел комнату, и дольше всех задержал глаза на блондинке, что стояла у кровати со сложенными руками на груди. — Не нравится мне, как он смотрит на нас, — подала голос рыжая девушка, надевая бежевую форму. — Никому не нравится, — отозвалась коротко стриженная темноволосая, заправляя постель.

***

— Господь всемогущий, что за жижа на этот раз, — скривилась Эмма, рассматривая то, что накладывают в подносы, из-за спины девушки перед ней. Тетка в фартуке недобро покосилась на нее, ляпая уже на поднос блондинки это, то и дело разбрызгивая вокруг. На подносе тихо покоился подгоревший тост, жижа непонятного цвета, зелёный горошек, маленький кусочек заветренного яблока и стакан с водой. Осмотрев содержимое, Свон вздохнула и побрела к столику девушек, с которыми проводила довольно много времени. — Почему мне кажется, что из этого всего, есть можно только яблоко и тост? — Потому что так и есть, — скривилась рыженькая девушка, тыкая ложко-вилкой в сие чудо. (Столовые приборы, были не менее поразительнее еды. Они представляли собой пластиковую ложку с несколькими зубчиками на конце. Убить себя, не убьёшь, что весьма досадно, но пользоваться можно). — Вы в курсе, что нашей королевы нет в здании? — подала голос Руби, понемногу откусывая яблоко. — А где она? — поинтересовалась брюнетка, что обычно была эпицентром всех сплетен больницы, и сейчас была раздосадована тем фактом, что узнала что-то похоже далеко не первая. — Уехала, — пожала плечами девушка с красным локоном. — Она разве уезжает посреди утра? Её же из кабинета клешнями не вытащить. Сидит вечно, как в норке, бумажки перебирает, — вмешалась рыженькая девушка. — Видимо, важное что-то. Ну или она решила послать все к чертям и свалить куда подальше, — улыбнулась Руби. Всё время разговора, Эмма только слушала веселый щебет девушек за столом, особо не желая участвовать в нем. Да и с чего бы? Ей все равно. Её даже посетила мысль, что королеву могла сбить машина, или она упала с моста в реку и разбилась о воду, попала в аварию и умерла, заживо сгорев в машине. — Эй, Свон, о чем мечтаешь? — уколола её вилкой Руби, заметив лёгкую улыбку и мечтательную возню вилкой по жиже. — Ни о чем, — всё ещё улыбаясь, ответила блондинка. — А если честно, м? — не унималась Лукас. — Что если её машина сбила, когда шла на работу? Ну или там, в канаву упала? Девушки разразились смехом, старательно представляя грязную, со сломанным каблуком, молодую девушку, что едва шагает по улице, ведь ни одна машина не останавливалась; как она пытается прошмыгнуть в кабинет незамеченной, но её увидела одна из больных, и к обеду уже все были в курсе, в каком состоянии пришла на работу королева. — Мда, Свон, любишь же ты её, — всё ещё посмеиваясь, выдала Мэри Маргарет. — Будто она не заслужила, — нахмурилась Эмма. — В чём-то она права, дамы, — отозвалась брюнетка. Все согласно кивнули и принялись за горе-завтрак, разбавляя его весёленькими темами, чтобы не было так тихо и так в тихом месте. Просидев ещё добрых 20 минут за столом, они начали разбредаться по зданию. Мэри Маргарет вместе с Ариэль, направились в комнату с телевизором, Руби и Белль, решили посетить туалет, а Эмма предпочла скамейку на улице, в надежде, что не встретит главную фурию. Но не тут-то было. Медленно шагая по коридору, блондинка услышала громкий звук, который означал, что упало что-то тяжёлое. Следом за звуком послышались тихие ругательства, которые услышать не составляло труда, находясь за углом. Высунув голову, перед взором Эммы предстала довольно занятная картина. Много папок всевозможных цветов, покоящихся на полу, и как девушка в белом халате, сильно наклонившись вперёд, усердно их собирает резкими движениями, похоже, чертыхаясь про себя. Глаза блондинки задержались на пятой точке брюнетки дольше, чем следовало. На секунду забыв о своей нелюбви к ней, Эмма позволила себе маленькую улыбку, наблюдая за сей картиной. Похоже, ощутив на себе чужой взгляд, всё ещё находясь в позе буквы «Г», девушка в халате, оглянулась через плечо, и улыбнулась блондинке, что уже успела прислониться плечом о стену. — С добрым утром, Эмма, — бодро поздоровалась королева, выпрямившись с горкой папок в руках, хотя ещё добрая половина валялась на полу. — С добрым, мисс Миллс, — стоило услышать её голос, как всё вернулось. Все негативные чувства возродились, вытеснив то, что было до этого. Ненависть и злоба, снова переполняли девушку, не давая возможности допустить ни одной теплой мысли. Глядя в карамельные глаза, Эмма снова представила, как хрупкое тело пожирают языки пламени, страх в этих глазах, горящую одежду и оливковую кожу… — Эмма, всё в порядке? — встревожилась Реджина, наблюдая за недоброй ухмылкой Свон. — Всё хорошо. — Как-то отстраненно ответила девушка. — Осторожнее в следующий раз, — она кивнула на лежащие на полу папки. Миллс переводила взгляд с папок в руках, на тех, что на полу, уже представляя, как будет тащить это в кабинет. — Обязательно. Хорошего дня, Эмма, — она снова улыбнулась блондинке, на что та ответила лишь холодным взглядом, и пошла дальше по коридору, оставляя брюнетку на едине с папками. Реджина проводила глазами удаляющуюся девушку, что уже скрылась за следующим поворотом.

***

Свон сидела на деревянной скамейке, что находилась под крышей. Почему-то, ей захотелось побыть в тени, а не сидеть под солнцем. Она разглядывала свои пальцы, думая, чем бы себя занять, ведь до обеда было ещё много времени. Когда ей надоели пальцы, она начала наблюдать за остальными девушками: кто-то разлегся на траве, наслаждаясь солнцем, пара женщин нарезали круги вокруг территории, ещё несколько сидели за одним из столиком, играя в карты, кто-то пытался украсть у охранника фонарик. Если не вспоминать, что это за место, и то, что каждый присутствующий, имел внушительный диагноз, то всё могло выглядеть вполне уютно, даже, возможно, чем-то похоже на санаторий. Тут Свон посетила интересная мысль. Сегодня утром не делали обход, как это происходило обычно. Вот как вчера. С утра пораньше, в комнату заперлась врачиха с какими-то бумажками и ручкой, и давай допрашивать о самочувствии каждую, даже не назвав своего имени. Что весьма странно, ведь на них и ещё 20 человек, была поставлена Миллс, а в комнату заперлась тетка под 50, которой никто ничего толком не сказал. Ей явно не понравился такой расклад, и она быстро ретировалась из комнаты, оставив всех в полном замешательстве. Эмма нахмурилась. Миллс давно так не делала. Она чуть ли не каждый день ночевала в больнице, а тут исчезает, и что самое странное, так это то, что никто не знает куда. Хотя, обычно, эта информация распространялась со скоростью звука. Может, потому что брюнетки не было, их и кормили этим нечто, что трудно было назвать едой. В её присутствии, такое случалось крайне редко. Ей бы хотелось поговорить об этом с ней. Как ни странно. Но идти по собственному желанию, Свон не позволяла гордость. Если её расчёты верны, то сегодня вторник, а следующий сеанс… — Твою мать, — протянула Эмма, уставившись в одну точку. По идее сеанс сегодня и в четверг, но в четверг она могла ходить по желанию, что значит — она не ходила на него. Опять же, из-за гордости. Уж больно много внимания будет уделено этой персоне. По факту, пациент может зайти к своему психиатру в любое время, но тем, кто не ходил вовсе, была назначена встреча раз в неделю, для его же блага. Недолго думая, Эмма решила, что посетит её ненаглядного врача вечером, ведь если и портить настроение, то не на весь день. Улыбнувшись своей гениальности, блондинка встала со скамейки и направилась в сторону здания, пиная маленький камушек, ведь свежий воздух ей порядком надоел. 18:46 pm — Соберись! Это всего лишь кабинет, с тобой поговорит, ну или попытается поговорить одна невыносимая персона, тихо вздохнет, ей надоест, и она уставится в компьютер, а тебе будет предоставлена тишина, ради которой ты собственно сюда и приперлась, — тихо тараторила Эмма, пока топталась у двери кабинета Миллс, сжимая руки в кулаках и прожигая взглядом дерево. Ещё раз вздохнув, она постучала и вошла. — О, Эмма! — как всегда с улыбкой, поприветствовала её девушка, отрываясь от компьютера. — Я уж думала ты не придёшь. — Прогоняете меня? — с хитрой улыбкой, протянула блондинка, закрывая дверь. — Ни в коем случае. Присаживайся, пожалуйста, — Реджина встала из-за стола и села в кресло напротив такого же. Эмма последовала её примеру, опуская пятую точку на мягкую обивку. Как обычно это и происходило, первой начала Реджина. — И как твой день, Эмма? — Как обычно. — Тебе нечего мне рассказать? — Неа. — Может, хочешь о чем-то поговорить? — Не хочу. — Эмма… — Может, Вы мне что-то расскажете? — перебила её блондинка. — Хорошо. Эта улыбка уже вызывала у Эммы желание выбить все идеальные зубы из этого рта. — Я сегодня ездила в город забрать документы… — Вы разве не могли попросить кого-нибудь? — Нет, я слишком волновалась за их целостность. Это было очень важно, и я просто не могла кому-то доверить столь важные бумаги. — А почему Вас не было вчера? — откинулась на спинку кресла Эмма, сложив руки на груди. Реджину порадовал тот факт, что Эмма хоть как-то участвует в разговоре. Блондинка пыталась скрыть интерес за маской равнодушия, хотя это выходило не особо успешно. Ей правда было интересно. — Ну, — Реджина опустила глаза и начала перебирать в руках краешек белого халата. От Свон не укрылось, как изменилось настроение девушки, — нужно было решить некоторые дела касаемо моей матери. Ещё остались нерешенные вопросы и некоторые бумаги. Реджина говорила приглушенно, даже несколько задумчиво, комкала в руках уголок халата, не поднимала глаза. Эмма наблюдала за ней. Ей стало интересно, как быстро меняется эта девушка при упоминании её матери. Приглушенный, прочти дрожащий голос, в такие моменты, она всегда занимала чем-то руки, не смотрела на Эмму. Свон хотелось бы увидеть в этих глазах что-то кроме приветливости, доброты и, казалось, любви ко всему, что только может говорить. Хотелось увидеть другую её сторону. Эмма поняла, чего она хочет. Услышать её плач.