Белый монолит

— Они должны быть где-то здесь. — Катрин добежала до последних стеллажей и только там, посередине седьмого и восьмого отыскала тот самый стол, где лежали гримуары. «Это были не буквы из алфавита, а книги из первой секции, тогда в них может быть много полезного» девочка подошла к столу и взяла два гримуара в руки, пододвинув к себе кресло, принялась изучать довольно-таки непростую находку. Каждая книга имела пустые страницы и это не единственное, что делало их особенными. В добавок на корешке каждого гримуара, словно символическая печать мастера, были изображены буквы. После того как Катрин ещё раз посмотрела на книги изнутри, девочка принялась осматривать каждую по отдельности с внешней стороны «Я что-то пропустила. Может это целое название или слова, я несколько раз видела подобный приём, когда продают не одну, а целый комплект из книг и выглядит довольно оригинально». Поставив книги корешками вверх и быстро прочитав образовавшееся слово, «pcturaei» покосившись на стеллажи со словарями янтарноволосая встала из-за стола и отправилась на поиски транскрипций, переводчика, всего что хоть как-то смогло бы помочь «Нужно время чтобы перевести это слово и все его вариации» прикинув сколько часов сея операция займет, Катрин невольно вздохнула. На улице стояла ненастная погода: шёл мокрый снег, по саду гулял сильный ветер, который попадая в старые деревья, насвистывал причудливые мелодии. Во всем особняке был погашен свет, только на втором этаже, в кабинете Дементия до сих пор горели восковые свечи. Бёльфегор как всегда пришел поздно — в министерстве внутренних дел был сущий ад, много нерешённых дел которые, спустя столько лет, требовали его участия, так ещё и с Бертой не удалось поговорить. В который раз читая одну и туже строчку мужчина понимал, что ему нужен отдых и в кой то веке выспаться, а не отсиживаться в библиотеках и министерстве в обнимку с кучей бумаг. Уйдя в свои мысли и в то время когда Лания была ещё жива, Диментий почувствовал боль в груди, которая после разошлась по телу волной и проявилась в виде тоски по прошлому. Иной раз светловолосому мужчине просто хотелось найти заклинания по мощнее и больше не чувствовать ничего, так по его словам ему было бы спокойней. — Господин Бёльфегор, я принес вашу просьбу. — Дверь в кабинет открылась и за ней показался малум со стопкой связанных книг в руке. Пройдя вглубь комнаты, он положил связку на единственный чистый край стола и прося благодарности за труд, ушёл в другую комнату, закрыв за собой деревянную дверь «Хозяин выглядит подавленным. Стоит ли мне ему помочь?» простояв так, облокотившись на дверь, малум все-таки решил не вмешиваться. Стоило мужчине отстраниться от реальности, как в кабинет снова открылась дверь, но теперь это была старшая сестра Бёльфегора. — Дементий, ты опять здесь будешь сидеть допоздна? — Агата посмотрела на слегка потрепанного и уставшего брата, сложила руки крестом и тихо подошла к брату. — Агата, я справляюсь, не надо на меня так смотреть. — Наблюдая как женщина садиться за кресло и поочередно, своими тонкими пальцами постукивает о правую руку. — Ты поговорил с Катрин? Я её с самого обеда не видела, не знаешь где она может быть? — наиграно спросила дамочка, хоть и знала, что «малышка» сидит на книгах. Узрев в каком плачевном состоянии находится её, Агата перестала перебирать пальцами и положив руки на колени, посмотрела на Диментия сочувствующим взглядом. — Может я сделал поспешное решение, — положив на стол сцепленные пальцы в замок, переставляя большие пальцы между собой и выдвинув руки вперёд, мужчина продолжил анализировать в слух свои поступки: — Катрин будет учиться на дому, может вдали от меня при надзоре преподавателей. Никаких проблем не должно возникнуть. Ведь так? — Бёльфегор снял свои очки и потер левой рукой переносицу, ему было трудно говорить, но хотелось. Словно все проблемы в мгновении ока разрешаться для человека, когда переполнивший разум яд выльется наружу со словами, как будто именно для этого периода в жизни был создан язык. И всё же любые проявления слабости к себе мужчина воспринимал, как поражение, то что он сдался и весь мир теперь видит его насквозь. Даже внутри себя мужчина не был в силах отыскать то мест, где нет пресловутых выражений: «Всё хорошо. Мужчине не подобает лить слёзы по напрасному. Кем бы я был, если бы не справился со своими эмоциями». За всю жизнь немногим было дозволено подступить к непоколебимому и суровому Диментию, лишь нескольким людям довелось пережить то время, когда перед ними предстал бывший командира с совершенно другой стороны. И тех людей можно было по пальцем пересчитать. — Той весной, когда я добежал до Катрин, мне показалось, что промедлив я ещё немного и мне бы больше не представился шанс услышать её голос. Это наверное единственный раз был когда удача встала на мою сторону, в последствии я не так уверен, что смогу оберегать свою дочь от грядущих опасностей. Сейчас я не могу сказать с точностью: «А будет ли тихое завтра?» даже таблетки с возрастом скоро перестанут приносить пользу и эффект упадёт ниже некуда — улыбнувшись через силу, мужчина стал дышать глубже, чтобы сдержать слёзы. — Спустя долгое время я кое-что понял: твои слова были правдивы, что Катрин характерам стала напоминать меня в молодости. Это последнее чего я ожидал от жизни, что именно она унаследует мои самые скверные черты. — Дементий провел руками по загривку и опустил голову на стол, кажется это был его придел. — Иной раз я желаю чтоб этот мир оказался выдуманным кем-то. Я все вижу и ничего не предпринимаю, дабы предотвратить последствия. Однако мне страшно увидеть как Катрин себя сломает. Так боюсь её потерять. Но все же, что бы она не вытворяла, как много бы на ней царапин и ссадин не появилось, всё равно — я люблю её. Но в тот раз, я ударил её, хочу извиниться, однако боюсь, что Катрин едва-ли что помнит из детства. Я наверно плохой отец, да? — Норьег поднял голову и уже затуманенным взглядом посмотрел на сестру, прям как в детстве, когда у Диментия были проблемы и он приходил к старшей, рассказывал все что накопилось, а Агата помогала разобраться во всем этом кошмаре и это его спасало. Но став взрослей, Дименьтий закопал всю обиду и боль, со страхом в придачу и больше никому не рассказывает о внутренних переживаниях, напрочь забыв о том месте, где похоронил себя. Наверное того его уже нет, а может там пустыня или всё заросло, кто знает. — Ты плох? Да. Пожалуй ты прав. — Диментий округлил глаза приподнимая всё выше голову, а Агата только продолжила говорить: — Ужасен в том, что скоро в тебя свет проглянет. Ты безнадёжен. Что будут делать твои дети, если и тебя не станет? — прослушав исповедь брата, женщина вздохнула, добавив чуть более мягче и оживлённо. — Вы так похоже — она пытается доказать тебе что способна на большее, а ты стараешься из последних сил выглядеть так, будто бы у тебя нет проблем. Вы оба прячете боль и стараетесь перепрыгнуть свой предел. Однако это не ваш порог. То что видишь в ней ты — это только часть тебя, я даже не сомневаюсь в том, что ваше сходство ещё не раз себя проявит. У Катрин были личные мотивы не говорить кому-либо о своих поступках, однако и ты не розовый. Как долго ты собираешься молчать и ничего ей не говорить? — Агата говорила тихо, но уверенно и каждое слово было правдой. Но вот что же делать с этой правдой, Бёльфегор не знал. — Может ты и права, но, а стоит ли ей что-либо рассказать. В ту зиму Лания и Катрин были вместе, она была рядом и всё видела. Может ситуация сложилась к лучшему, что Катрин не помнит ничего плохого из своей жизни. — Диментий встал из-за стола и обойдя его, облокотившись, посмотрел на Агату с легкой улыбкой, ему определенно стало легче после такого откровенного разговора. Синхронно взглянув на время, оба поняли что слишком долго здесь просидели, Агата и Диментий усмехнулись такому совпадению, затем Бёльфегор щёлкнув пальцами погасил с свет в помещение и вместе с сестрой покинул кабинет. Выспаться нужно было, ведь завтра много дел и Катрин следовало бы отыскать в библиотеке, он её как бы тоже не виде после того разговора. Катрин же битый час пыталась понять, что же все-таки означают эти буквы. Девочка даже успела за короткий промежуток времени составить парочку слов, перевод которых она так и не смогла отыскать не в одном словаре. Фитиль всё также продолжал тлеть на белой свечке, выделяя слабый дым, тем временем Катрин, обнявшись со словарями, мирно спала, изредка ворочаясь и что-то бормоча. За стеллажами, скрестив руки, стоял малум и совсем рядом на летающем в воздухе пергаменте пушистое песочное большое перо что-то самостоятельно писало. Закончив выводить последние буквы, злыдень сдвинулся с места и подошел к девочке. Посмотрев на спящую Катрин ещё раз, когда-то голубыми глазами, малум произнес длинное слово на тальперском (вымерший язык из исчезнувшей империи Таплерс) и после этого, в мгновение ока над рыжеволосой появился плед. Злыдень аккуратно опустил мягкое покрывало на Катрин и после немного простояв так в тишине, маленькое существо тронулось с место, а в последствии растворилось не доходя до дверей библиотеки. Катрин ничего не снилось всю ночь, в новинку, да и обыденным подобное не назвать, но почему-то спалось легче, будто бы кто-то защищает спящего ребёнка от внешнего воздействия. Пространство вокруг расширилось, уходя далеко в темноту и изнурённая за день девочка подсознательно почувствовала, как ненужные вопросы сами покинули голову. А под утро девочке приснился старый и уже временем потрепанный дом. Ветхая постройка стояла на кристально чистой воде, а вокруг водной глади рассыпался белый песок на котором все ещё стояло безжизненное дерево и ни одной живой души. Ступая босиком по мелким песчинкам, а потом и по воде, которая была по щиколотку, девочка зашла внутрь дома. Из светло серых досок потолка, стен были временем проделаны щели и из них струился белый свет с улицы. Две комнаты, кухня и ванная комната, были по колено заполнены песком и только в гостиной лежала пыль толстым слоем. Через старые окна с разбитыми стёклами проходил яркий солнечный свет, его лучи падали на плетеную из толстых прутьев кресло качалку с изодранным клочком красной ткани на сломанном сидении. На полу были разбросаны старые фотографии и особы их было много в камине из красного кирпича. Не тронутая пристройка, едва засыпанная светлым песком буквально рассыпалась на глазах. — Свет такой яркий, обожгли мои глаза Небо мне не дай увидеть я заплачу вновь… Повтори слова свои, замерзает тишина. Меня спасет дыхание звездопада…— сзади раздался молодой голос, такой чистый и грустный, что девочка покрылась мурашками. Слова песни были невинны, однако пробегал холод по спине и уши хотелось закрыть ладонями. Обернувшись на столь дивный пение, Катрин увидела лишь волнообразные облака, дом исчез, а под ногами хлестали волны.  — Почему я тебя не вижу? — вопрос как бы был направлен внутрь сознания, и где-то глубоко шёл поиск ответа. Когда неизвестная подала вновь голос, то со в песне изменилась картина. — Солнце клонит к западу, отмеряя дни. Ветер воет с севера неся с собой пески. Море шепчет песенку, что земля жива. И вздох звёзд последний заберёт чёрная дыра. — последние слова Катрин повторила за неизвестным гостем и после этого, девочка не успела ничего понять, как провалилась в черную яму «Как и в первый раз» подумала Катрин и резко открыла глаза от яркого света. — Катрин, просыпайся. — голос был твердым, но в конце надломился, тогда девочка постаралась сфокусировать зрение и ещё раз посмотрела на источник шума. — Эд, — Катрин показалось что её брата что-то тревожит. Недавно пробудившаяся широко зевнула закрывая ладошкой рот и потянула руки вверх до хруста. — Что-то случилось? Обычно ты не зовёшь меня на ужин. — «На ногах стоять лучше, чем сидеть» девочка встала и стала ходить от седьмого стеллажа до стола. Брат же посмотрел на неё взглядом «Когда уже ты научишься ориентироваться» провел руками по лицу и развел их в стороны. — Ну, во-первых сейчас утро. — заявил парень, от чего Катрин удивилась. — И во-вторых, почему тебя не было на семейном ужине? — Эд много жестикулировал и не отрывая своего взгляда смотрел на сестру. — . Я не единственный кто теперь знает твой секрет и то, как ты поступишь с «практикой» даст понять нам о твоих намерения на будущую жизнь. Отец с трудом сохраняет тебе жизнь… — на последнем слове мысленно дал себе подзатыльник, за то что чуть не проболтался. Девочке редко удавалось поговорить с братом, ведь тот вечно был занят последующим поступлением на службу и те счастливые дни, когда Катрин разговаривала с Эдом, не уж то не будет отличаться от сегодняшнего. Поменялось выражение лица: медленно стала исчезать улыбка, глаза округлились и брови поползли вверх, особенно на последних словах. — Когда-то в детстве ты брал меня за руку и говорил, что ты меня не бросишь, поддержишь меня и защитишь, а сейчас ты смотришь на меня иначе и даже за руку взять не можешь. — девочка посмотрела на брата подозрительным глазами и задала прямой вопрос. — Эд, скажи, что произошло со мной год назад? Если что-то сделала не так, то я принесу за содеянное искренние извинения. Я хочу знать! Ты меня ненавидишь за что-то?! Старший Бёльфегор опешил, но вида не подал, было немного страшно смотреть в песочные глаза. Собравшись с мыслями и выдохнув парень ответил: — Хочешь знать. — Эдвард подвернул рукав рубашки, под тканью на коже красовался длинный шрам. — Я не ненавижу тебя. — Эдвард хмурил брови, а на лице отражалась презрение к себе.— Ты даже не можешь вспомнить что натворила, а у меня бушуют эмоции и из-за этого мне больно. А своими выходками ты когда-нибудь уничтожишь всех кто тебе дорог. Единственное что я тебе скажу, прекрати практиковаться в магии. — Эд продемонстрировал порезы на шее и развернувшись пошел к выходу, на пути встретил Сола и Хода, те видимо тоже искали Катрин. Эд указал близнецам места где могут её отыскать, а сам вышел из библиотеки. Близнецы прошли по указанному маршруту и нашли все-таки рыжеволосую, но она сидела какая та опечаленная, близняшки переглянулись «Что произошло, они опять поссорились?», обменялись взглядами и подошли к девочке. — Пошли завтракать, Бёльфегор скоро уезжает и попросил нас, да и Эда найти и привести тебя в зал. — братья подняли рыжеволосую с кресла, та только успела захватить листок со словами, Сол и Ход подхватили Катрин за обе руки и потащили в обеденный зал.