Земную жизнь пройдя до половины

В доме номер двенадцать по Гриммолд-Плейс царили тишина и запустение. И если бы туда зашел какой-нибудь случайный прохожий, он, несомненно, решил бы, что здание давно заброшено. Однако это было не так. Более того, хозяин этого древнего прибежища темных магов сейчас находился дома. Невысокого роста, болезненно-худой, с запавшими, лихорадочно блестящими зелеными глазами, этот человек совершенно не походил на знакомого всем по светской хронике Спасителя Магического мира. И все-таки это был он, Гарри Поттер, шесть с половиной лет назад победивший Того-Кого-Все-Еще-Старались-Не-Называть. Он стоял у плиты, флегматично помешивая какое-то малоприятного вида варево и, изрядно фальшивя, напевал себе под нос траурный марш. В эти минуты он думал, что в жизни нет ничего хуже ожидания. Когда что-то по-настоящему важное для тебя происходит в другом месте, и тебе не остается ничего другого, кроме как ждать. Именно этим Гарри и занимался последние пять дней. Ходил на работу в аврорат, где часами перекладывал никому не нужные бумажки из одной пачки в другую, – и ждал; возвращаясь домой, усаживался перед зажженным камином – и ждал; даже ночами периодически просыпался и прислушивался к окружающей его дремотной тишине – а вдруг? Всего пять дней, целых пять дней – неизмеримая вечность. Для деятельной натуры Гарри, привыкшего действовать по наитию, это ожидание оборачивалось настоящим кошмаром. И тут наконец-то огонь в камине громко затрещал, предвещая появление той, кого он ожидал с таким нетерпением. – Гарри! Гар-ри! – как же давно он не слышал в исполнении своей боевой подруги, Гермионы Уизли, в девичестве Грейнджер, такого оглушительно-громкого вопля. Со времен войны, пожалуй. И это было необычайно тревожно. – Привет, Гермиона! Как же ты долго... – Гермиона повернулась на его голос, и Гарри, заметив восковую бледность ее лица и фиолетовые отеки под глазами, проглотил все готовые сорваться с языка упреки. – Что там такое? – затаив дыхание, спросил он. Гермиона задумчиво посмотрела на сжатый в руках флакон с прозрачной жидкостью, словно бы только сейчас вспоминая о его существовании. – Я не знаю, – после довольно долгого молчания сказала она. Уж чего-чего, а такого ответа от лучшей выпускницы Хогвартса за последние 20 лет, а в настоящее время аспирантки Магического Университета на кафедре, изучающей влияние применения различных зелий на комплексные чары, Гарри не ожидал. – Это же зелье, твоя специальность. – Моя специальность заключается совершенно в другом! Но раз вы с Роном не смогли за четыре года даже запомнить ее названия, я не буду тебе объяснять, в чем разница, – своим излюбленным менторским тоном начала Гермиона, подходя к кухонному столу и аккуратно ставя на него флакон. – А это зелье… Гарри, за то время, что ты приносишь мне на анализ свои аврорские находки, я привыкла не задавать вопросов. Но здесь это действительно важно – откуда оно у тебя? – Значит, ты что-то про него все-таки выяснила? – Есть кое-какие догадки, – кивнула Гермиона. – Все-таки я четыре дня провозилась с ним в лаборатории. И то, что за это время так и не смогла ничего сделать, навело меня на одну мысль. Все-таки не так уж много существует зелий с настолько сложной формулой. – Ну и? Рассказывай! – Нет. Сначала я хочу услышать, где ты его взял. Это как-то связано с убийством Эла? – Да, – с тяжелым вздохом Гарри погасил плиту и опустился на придвинутый к кухонному столу массивный табурет. – Ты помнишь, в тот вечер… *** пять дней назад В тот вечер впервые за долгое время Гарри, Рон и Гермиона были одновременно свободны и могли насладиться компанией друг друга. Тем более что Гарри, всего несколько месяцев назад закончивший школу авроров, как раз накануне завершил свое первое полноценное дело и теперь чувствовал просто физическую необходимость отметить это в кругу своих близких. И Рон, избравший профессиональную карьеру квиддичного игрока, как по заказу находился в Лондоне. Местом празднования был выбран недавно приобретенный Роном и Гермионой небольшой, но очень уютный домик. Они поженились сразу по окончании Хогвартса, но купить собственное жилье смогли только сейчас и теперь выглядели такими счастливыми, что становилось понятно – у пары начался второй медовой месяц. Кроме них Гарри пригласил еще своего напарника и старшего товарища, Алана Уилдена или Эла, как его называли друзья. Громкоголосый весельчак и балагур Эл в свои тридцать четыре года был одним из самых опытных и въедливых оперативников аврората, и Гарри был очень польщен, когда на пятом курсе его отправили проходить стажировку именно к нему. Сам Уилден, правда, такому подопечному был совсем не рад. Мальчик-О-Котором-Писали-Во-Всех-Газетах представлялся ему избалованным, никчемным типом, которому по чистой случайности удалось дважды выйти победителем из схваток с самым темным магом современности. К тому же, как было видно из тех же газет, склонным к истерии и гипертрофированным выдумкам. Не один месяц потребовался Гарри, чтобы завоевать уважение мужчины. Зато потом они стали настоящими друзьями, и именно Эл был тем человеком, который повлиял на его окончательный выбор места работы. А выбирать было из чего! Сразу после окончания школы авроров для знаменитого героя открылось великое множество перспектив. Не один и даже не пять или десять руководителей того или иного отдела Министерства Магии предлагали мистеру Поттеру начать свою карьеру именно у них. Некоторые из этих предложений были действительно интересными. Но… После того года, предшествовавшего битве с Воландемортом, после поисков хоркруксов и разгадывания посмертных ребусов Дамблдора Гарри испытывал настоящее отвращение ко всему, связанному с политикой. А его принятие той или иной должности в министерстве было бы, несомненно, шагом сугубо политическим. Быть марионеткой в чужих руках Гарри надоело – хватит, детство закончилось! И потому Герой Магического Мира принял решение, которого от него не ждал никто, кроме самых близких друзей, – пошел в аврорат простым полевым агентом. А сверхтребовательный, привыкший к работе в одиночку Эл взял его в свои постоянные напарники. И как-то так произошло само собой, что спустя некоторое время Уилден прочно вписался в их еще школьную компанию. И никакие посиделки уже невозможно было представить без его зычного голоса, рассказывающего очередные аврорские байки. На одной из таких вечеринок Эл и познакомился с Джинни. Малышкой Джинни. Красавицей Джинни. Джинни Уизли-Поттер. Они с Гарри к тому моменту были уже два года, как разведены, и все же ее роман с матерым, слишком много повидавшим на своем веку Уилденом стал для Гарри громом среди ясного неба. Нет-нет, он вовсе не был той самой пресловутой собакой на сене и искренне желал счастья своей бывшей жене, с которой они вопреки всем домыслам репортеров сохранили дружеские отношения. Просто… Только после этого он осознал, насколько сам одинок. Несколько случайных романов, не принесших ничего, кроме чувства опустошенности, сразу после развода – вот и вся его личная жизнь за два с половиной года. И все-таки Гарри оставался на удивление чистым и искренним молодым человеком и был по-настоящему рад счастью друзей. Итак, на той вечеринке в честь окончания первого его самостоятельного дела их должно было быть пятеро. Гарри с Роном заранее съездили в магазин и приобрели довольно солидную партию бутылок сливочного пива и огневиски, Молли Уизли, которая на этот вечер забрала к себе детей – двухгодовалого Фреда и Тедди Люпина – напекла великолепно пахнущих пирогов, и голодным молодым людям, равно как и ничего не евшей с самого утра Гермионе, нестерпимо хотелось поскорее сесть за стол. Однако начинать ужинать без впервые на их памяти опаздывающего Эла они никак не могли. Поначалу это было даже забавно. Джинни так смешно раздражалась, что ни Рон, ни сам Гарри просто не могли удержаться от довольно добродушных подколов. Но когда Эл не появился ни через полчаса, ни даже через сорок пять минут, раздражение переросло в беспокойство. И Гарри, лишь бы только успокоить взволнованную девушку, вызвался съездить в аврорат, где не более чем три часа назад оставил Уилдена дописывать отчет о проделанной работе. Сам молодой человек ни на минуту не сомневался, что его напарник просто завозился со всеми этими бюрократическими формальностями и забыл про время. Однако оказавшись у пустынного в этот поздний час аврората, Гарри почувствовал необъяснимую, но от этого не менее сильную тревогу. Привыкший доверять своим инстинктам, он достал палочку и внимательно огляделся. Занимаемое под их офис здание находилось в не слишком респектабельном районе маггловского Лондона. Оно терялось посреди запутанных узеньких улочек, на которых ютились многочисленные мелкие фирмы и фирмочки, не имеющие достаточных средств для аренды более достойного помещения. Половина уличных фонарей не горела, да и света, льющегося из окон тех немногих контор, где все еще оставались люди, было явно недостаточно, чтобы разогнать темноту туманного осеннего вечера. Попросту говоря, видимость ограничивалась какими-нибудь десятью-пятнадцатью метрами. И все же Гарри был отчего-то уверен, что эта темнота скрывает кого-то враждебного. Раздавшиеся откуда-то справа приглушенный стон и шорох заставили его действовать. Запустив в направлении шума парочкой гуманных ступефаев и услышав топот ног нескольких убегающих человек, он бросился в погоню. Но не пробежав и пятидесяти метров, Гарри увидел лежащего на земле в пугающе огромной луже крови человека. Выпустив на всякий случай вслед скрывшимся неизвестным еще несколько заклятий, аврор сел на корточки возле раненого и произнес «люмос». Тот с сиплым хрипом повернулся на свет, и Гарри с ужасом узнал Эла. Из его разорванной груди торчали сломанные ребра, а из раны, пузырясь, вытекала кровь. Из усвоенного в школе авроров Гарри знал, что человек с подобным ранением может выжить только в случае немедленного оказания высококвалифицированной колдомедицинской помощи. При этом передвигать его было категорически запрещено. Вскочив на ноги в отчаянном порыве бежать за помощью, он уже понимал, что не успевает. – Арри, – тихий, на самой границе слышимости шепот Эла заставил Гарри снова опуститься на колени. Не стал бы столь опытный аврор, как Уилден, тратить силы по пустякам. – Зелье… – Каждый новый хрип давался мужчине с видимым трудом. Зелье? Неужели у Эла есть с собой какое-нибудь незнакомое Гарри зелье, способное ему помочь? Но как его достать, не навредив раненому? – Зелье… – снова прохрипел Эл. – Не дай… Передать. – Какое зелье? – ничего не понял Гарри. – Зелье, которое поможет тебя вылечить? – Не дай… передать, – снова повторил Уилден, покрываясь мертвенной бледностью. Кровь из раны пузыриться почти перестала, и это был очень плохой признак. Жить возлюбленному Джинни оставалось не больше минуты. – Блок… нот… Встреча… Не дай пере… – не сумев даже договорить до конца слова, мужчина замолчал. Его глаза закатились и остекленели, и Гарри понял, что все кончено. Еще один друг умер у него на руках, а он ничем не сумел помочь. Гарри сел на асфальт, прямо в натекшую из раны Эла лужу крови, и зарыдал. Как же он ненавидел это чувство беспомощности перед смертью, бессмысленности всего на фоне ее непоправимости. Как много прекрасных, умных, смелых, благородных людей погибло во время войны! Как пусто было без них после победы! И бесконечные торжества казались кощунством, предательством по отношению к тем, кто этого всего уже никогда не увидит. Почти два месяца после финальной битвы с сильнейшей депрессией Гарри провел в Святого Мунго. И только лишь мысль о школе авроров, о том, что после обучения там он сможет предотвращать смерти хороших людей, заставили его тогда вернуться к жизни. И вот обучение закончено. Он аврор. И что? Не прошло и полугода, как на его руках снова гибнет друг, и он опять не в силах ничего поделать. Но ведь Эл тоже был аврором. Он тоже клялся защищать спокойствие волшебного мира даже ценой собственной жизни. И… Гарри не знал, чем именно занимался его напарник в свои последние часы, но дал себе клятву во всем разобраться. Что это за зелье, о котором с таким упорством твердил Эл? Кому нужно помешать его передать? Раз именно об этом были последние мысли убитого аврора, значит, это и есть самое важное. То, что привело его в этот пустынный переулок, а в конечном итоге и к смерти. Мысленно приказав себе успокоиться и начать думать логически, Гарри вспомнил слова друга про встречу и блокнот. Он совершенно точно знал, о каком блокноте идет речь – он не раз видел, как Эл записывает туда особо важные для следствия факты. Как объяснял, криво усмехаясь, сам Уилден, делал он это, чтобы в случае его смерти кто-нибудь из авроров смог бы продолжить его расследование с того самого места, на котором оно было бы прервано. И вот такой случай настал. Отыскав в складках одежды блокнот, зачарованный таким образом, чтобы его не могла испачкать кровь, Гарри прочитал последнюю запись. «19, 5 a.m., Лисий хвост, 16» Это значило, что та самая встреча, на которой нужно не дать кому-то там передать неизвестное зелье, должна состояться 19 октября в 5 утра в 16 номере гостиницы «Лисий хвост». Гарри посмотрел на часы. Без нескольких минут полночь. За оставшееся до встречи время нужно доставить тело Эла в аврорат и как-то сообщить о произошедшем Джинни. Пожалуй, это должна была быть самая тяжелая после победы ночь. *** – Почему ты никому об этом не рассказал? – перебила его рассказ Гермиона. Ее и без того бледное лицо приобрело какой-то сероватый оттенок. – Я рассказал,– невесело усмехнулся Гарри. – В ту же ночь, доставив Эла в аврорат, я доложил обо всем Кинтеру, нашему начальнику оперативного отдела. Подал ему по всем правилам написанный запрос на группу авроров для захвата преступников. – Он отказал? – Гермиона в волнении прикусила губу так, что из нее пошла кровь, но она этого даже не заметила. – Как ты догадалась? – Потом. Сначала опиши подробней его реакцию. – Да что там описывать! Заорал, что я угробил его лучшего аврора, а теперь хочу выставить на посмешище весь отдел, завалившись в такую рань в номер к честным людям. Да он много чего там кричал, но все больше нецензурно. Запрос мой разорвал. А расследование поручил совершенно другому человеку. Хотя все знают, что в случае гибели аврора разбираться с убийцами должен его напарник. – И этот другой, конечно же, на указанную в блокноте встречу идти не собирался? – Да. Ты что-то знаешь? – Гарри вперил в подругу пристальный взгляд, словно бы надеялся прочитать ответы на все свои вопросы на ее лице. – Я же сказала, догадываюсь, – Гермиона придвинула к себе поближе флакон и нежно, ласкающе провела по его боковой поверхности пальцем. Что-то ирреальное было в этом ее жесте. Завораживающее, почти непристойное. Наконец она оторвалась от флакона и подняла взгляд на Гарри. – Но ты ведь все равно пошел на эту встречу. Что там произошло? *** Одетый в мантию-невидимку, Гарри стоял в узком простенке между шкафом и кроватью шестнадцатого номера «Лисьего хвоста». Кроме него в комнате пока еще никого не было, хотя до времени, обозначенного в блокноте Эла, оставалось меньше пяти минут. Впрочем, не успел он подумать о том, что встреча, возможно, и не состоится, как раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и в номер вошли трое совершенно одинакового вида светловолосых мужчин. «Оборотное зелье», – понял Гарри и сосредоточил свое внимание на изучении манеры поведения каждого из этой троицы. Он надеялся, что кого-то из них выдаст какой-нибудь характерный жест. Все трое напряженно молчали, пристально рассматривая довольно простую обстановку номера. Видно было, что все они изрядно нервничают. Не прошло и двух минут, как в дверь постучали. Открывать бросились сразу двое, столкнувшись у самого входа. И наблюдавший за ними аврор понял, что сковывает их движения вовсе не волнение, как он поначалу подумал, а сильный, на грани неконтролируемого ужаса, страх. Вновь прибывших было четверо. Четверо, облаченных в обтягивающие черные трико и черные же, закрывающие всю голову с прорезями для глаз, маски. Гарри сразу же вспомнился дешевый боевик, который он видел, еще когда жил у Дурслей. Там террористы тоже были одеты во что-то похожее. «Неужели магглы?» – удивленно подумал он. – Зелье, – меж тем произнес один из черных. Он был выше остальных и, похоже, являлся их лидером. – Да-да, сейчас, – засуетились все трое блондинов. Из кармана мантии одного из них появился стеклянный, похожий на простой стакан, только с крышкой, флакон с бесцветной жидкостью. Если бы Гарри увидел его при других обстоятельствах, он бы со всей уверенностью сказал, что это обычная вода. Рука, держащая флакон, заметно дрожала, и перепуганный блондин осторожно поставил его на стол. Гарри весь подобрался. Это был реальный шанс помешать передаче зелья, не вступая при этом в схватку одному против семи неизвестных. Схватить зелье и мгновенно отсюда аппарировать. Но этот его план был нарушен. Не успел аврор выйти из своего закутка, как раздался хлопок аппарации, и на сцене появилось новое действующее лицо. Высокая закутанная в черное фигура двигалась со скоростью, которую раньше Гарри считал невозможной для человеческого существа. Пара секунд, движение как при быстрой перемотке маггловской видеопленки, несколько сливающихся в одну вспышек и приглушенные непонятные слова – вот и все, что отделяло семерых живых человек от той неопрятной кучи трупов, в которую они превратились. Гарри почувствовал, как к его горлу подступает тошнота. То, чему он стал свидетелем, было настолько же неправдоподобно, сколь и кошмарно. Меньше чем за минуту расправиться с семерыми мужчинами, как минимум трое из которых были магами. Да так, что ни один из них даже не успел достать палочки. Гарри закрыл глаза, справляясь с накатившей на него дурнотой, а когда открыл их, встретился взглядом с убийцей. Тот стоял посреди комнаты со вскинутой палочкой и внимательно рассматривал зажатого между шкафом и кроватью аврора. До этого момента Гарри встречал только одного человека, способного видеть его через мантию-невидимку. Это был Дамблдор. Но для Гарри он всегда был чем-то особенным, чем-то большим, чем человек или волшебник. И он никогда не задумывался, что подобным умением может обладать кто-то еще. Кто-то, для него враждебный. Гарри стоял под прицелом волшебной палочки и спокойно, с несвойственной ему в минуты опасности отстраненностью разглядывал закутанного в черное мага. Прежде всего в глаза бросалась странность его одежды. Не обычная в волшебном мире мантия, а что-то наподобие средневековых монашеских ряс с большим глубоким капюшоном. Под капюшоном на лицо была надета сплошная черная маска, очень похожая на те, что закрывали головы четверых убитых. И взгляд… серьезный, задумчивый. И какой-то неправильный. Что-то не так было с глазами этого человека. Впрочем, человека ли? Гарри еще раз поймал взгляд мага и пошевелился, разбивая затянувшуюся паузу. Убийца повел палочкой и… приветственно кивнув на прощание ошарашенному молодому человеку, аппарировал. Так в его руках оказалось это злосчастное зелье, но это нисколько не продвинуло его к пониманию того, из-за чего же погиб Эл. *** – Аппарировал? И оставил зелье тебе? – недоверчиво переспросила Гермиона. Казалось, это было единственным, что удивило ее во всем рассказе. – То есть, больше тебе ничего не показалось странным? – тут же переспросил ее друг. Гермиона неопределенно повела одним плечом и снова начала поглаживать флакон с зельем. – Все, хватит загадок. Я тебе обо всем рассказал. Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Ты говорила, у тебя есть догадка, чем это, – кивок в сторону флакона, – может быть. – Да, догадка… Что ты слышал про зелье, с помощью которого в Италии пришел к власти герцог Тосканский? – Оно превращало волшебников в сквибов? – не очень уверенно предположил Гарри. В то время, когда происходили эти события, он учился на втором курсе школы авроров и был занят совершенно другими вещами. Например, обустройством уютного гнездышка для их с Джинни семьи. Услышав его предположение, Гермиона громко фыркнула и закатила к потолку глаза, как бы вопрошая у высших сил, как можно пять лет учиться на аврора и при этом до сих пор настолько не разбираться в зельях. – Такого зелья пока, слава Богу, не существует. Нет, оно временно блокировало волшебнику доступ к его магической силе. – Значит, временно делало сквибом, – сделал для себя вывод Гарри и прежде, чем его подруга набросилась на него с заумными разъяснениями разницы, спросил: – Ты думаешь, это то самое зелье? Гермиона снова покачала головой, точно так же, как делала это всякий раз, когда ее маленький сын Фреди отказывался есть на завтрак молочную кашу. – Нет, то зелье было диспергационным аэрозолем и… – Чем-чем?! Гермиона тяжело вздохнула и тоном, который Гарри определил как «объясняю для тупых», пояснила: – Отравление происходило при вдыхании воздуха, в котором это зелье было растворено. Его бы никто не стал хранить в негерметичном флаконе. Но по определенным признакам, я уж не буду говорить тебе, по каким, – красноречивый взгляд молодого человека выражал благодарность за то, что его не стали посвящать в какие-то там свойства и без того непонятного зелья, – можно утверждать, что эти два зелья родственны друг другу. Значит, и действие оно должно оказывать довольно близкое. – И это все? – не удержался Гарри. – Ты даже не знаешь, что именно оно делает?! – Ради этого «и это все» я пять дней не вылезала из лаборатории! – оскорблено вскрикнула Гермиона, вставая со стула. – Впрочем, может, тебе все-таки будет интересно мое мнение о том, где это зелье появилось на свет? – Конечно! – также вскочил с места молодой человек. – Это же самое главное! – Лаборатория Медичи. У него слишком элегантная и сложная структура, чтобы быть подделкой, – девушка замолчала, удивленно глядя на свою руку, снова тянущуюся к флакону. Торопливо отдернув ее, подошла к Гарри и обняла его. – Обещай мне, пожалуйста, одну вещь, – тихим шепотом попросила она. – Какую? – Обещай, что не будешь связываться с этим один. – Обещаю, – произнес он, крепче прижимая к себе подругу и целуя ее в макушку.