Земную жизнь пройдя до половины

– Ты иди, Лоренцо. Я сам разберусь с мистером Поттером, – произнес Снейп. Страшные, равнодушные слова. Слова не любящего и любимого, но абсолютно чужого человека. И все же почему-то, услышав их, Гарри успокоился. Сейчас Медичи уйдет, они с Северусом останутся наедине, и всё разрешится. Ведь еще со времен войны с Волдемортом всем известно, как именно Северус Снейп предпочитает бороться с врагами. А в том, что Медичи – его враги, Гарри не сомневался. Да вспомнить хотя бы историю Лауры! И то, как бурно Северус отреагировал на известие об устроенной ими в Пескаре резне… Нет, определенно, появлению Медичи в его кабинете, тому, что тот что-то говорил о Палаче, должно быть разумное объяснение. И как только Лоренцо уйдет, Гарри его получит. Ну а то, что Северус и сам сейчас выглядит, как бесчувственный садист и палач… он столько лет притворялся таковым перед Волдемортом, что в этом тоже нет ничего удивительного. Северус… Палач… Эти два слова, соединившись в одном предложении, заставили Гарри буквально содрогнуться. Но даже думать ни о чем таком Гарри не хотел. Да и чего гадать, когда совсем скоро и так все станет ясно. Он посмотрел на Медичи и встретился с его пристальным взглядом. На какое-то мгновение Гарри показалось, что тот собирается ему что-то сказать. Но Медичи отвернулся, подошел к Северусу и, все так же молча, передал ему палочку Гарри. – До свидания, Северус, мистер Поттер, – коротко поклонился он и, прикоснувшись к Janua semper, исчез. Гарри и Северус остались одни. Какое-то время в кабинете стояла тишина. Гарри ждал, что Северус заговорит первым, что он сам захочет объяснить ему произошедшее. Но Северус молчал. Молчал и смотрел на него темным нечитаемым взглядом, от которого по телу Гарри побежали мурашки. Ему снова сделалось страшно. Почудилось, будто их с Северусом друг от друга отделяет невидимая, но от этого ничуть не менее прочная стена. И что стена эта с каждой секундой молчания делается выше, толще, крепче. Что еще чуть-чуть, и через нее будет уже не пробиться… – Северус! – не то сказал, не то выкрикнул Гарри, разбивая тишину. – Северус… что происходит? – Что происходит?.. – задумчиво повторил Северус, отводя от Гарри взгляд и поворачиваясь к окну. – Ты в самом деле не понимаешь? Меня всегда поражало твое умение не замечать очевидного. Знать все факты и быть не способным сделать из них правильный вывод. А, может, ты всё уже давно понял, и сейчас только хочешь услышать подтверждение от меня? – Подтверждение чему? Что я должен был давно понять? Этот человек, Лоренцо… он ведь Медичи, верно? И это он тогда, после убийства Эла, был в «Лисьем хвосте». И то зелье, которое потом выпила Джинни, мне оставил он. Но какое отношение к Медичи имеешь ты? Что им от тебя нужно? – Гарри… – Северус вновь повернулся к нему, и на какое-то мгновение Гарри показалось, что он сейчас подойдет, обнимет его крепко-крепко, поцелует, и все проблемы этого мира разрешатся как-нибудь сами собой. Но на лицо Северуса вновь вернулась ненавистная бесстрастная маска. Он коротко хмыкнул и сказал: – А ведь, похоже, ты и сейчас готов сделать вид, что ничего не видел и не слышал. Нет, конечно, какое-то объяснение моему общению с Лоренцо дать бы пришлось… Но это было бы просто. Слишком просто. Позволить тебе самому задавать вопросы и отвечать на них полно и правдиво… как в свое время Лаура. Ты бы успокоился, и мне бы осталось только поцеловать тебя и отвести в гостиную, где ты сам же заранее приготовил романтическую обстановку. Заласкать до потери сознания, а для верности – еще несколько дней не выпускать из постели, чтобы ты и думать забыл о Медичи и о прочих глупостях. Так я бы выгадал несколько месяцев, а при хорошем раскладе – и лет жизни с тобой… Но я не могу. Не могу и не хочу притворяться перед тобой. Пришло время рассказать тебе правду. И если после этого ты все еще захочешь… А! Не важно! – Северус горько усмехнулся и замолчал. Молчал и Гарри, потрясенный услышанным и тем, как именно Северус произнес последние слова. Его интонация, холодная и даже циничная поначалу, наполнилась горечью и тоской. И это было по-настоящему жутко – слышать нотки отчаяния в голосе самого сильного, самого умного и стойкого человека, изо всех, кого Гарри когда-либо знал. Человека, десятилетиями спокойно смотревшего в лицо смерти. Человека, про которого Гарри всегда был уверен: для него безвыходных ситуаций нет. Что же это за правда такая, которую Северус так… боится?! Какие именно факты Гарри знает и к каким выводам мог бы прийти? Мог бы… если бы не собственный страх, запрещающий ему даже думать в определенном направлении. Потому что если оно действительно так… если хоть на мгновенье допустить возможность невероятного… Гарри в принципе не представлял, как тогда ему жить дальше. Факты… факты… Однажды Сириус сказал, что уже на первом курсе Хогвартса, то есть в одиннадцать лет, Снейп виртуозно владел страшными темномагическими заклятиями. Но откуда он их знал? Кто мог научить подобному ребенка?! Явно не Эйлин – тихая, скромная девушка, она сама была жертвой и едва ли смогла бы произнести хоть что-то сильнее «экспелиармуса». А по окончании школы Северус стал одним из самых жестоких Пожирателей Смерти. И Гарри понятия не имел, что именно заставило его поменять сторону в той Войне. И кстати! Как же он мог об этом забыть?! Гермиона ведь говорила, что во времена первой Войны Снейп входил в состав посольства, которое Волдеморт отправлял к Медичи. Официально они тогда от сотрудничества отказались. Но кто знает, как оно было на самом деле? К тому же, именно герцог Тосканский, подчинив себе метки, стал новым господином бывших слуг Волдеморта. Только вот у Северуса теперь метки нет… Интересно… а есть ли она у кого-то из Принцев? И что он вообще знает о родственниках Северуса? Помнится, Гермиона как-то говорила, что официально последний из Принцев погиб еще во времена первой войны, что Северус - последний представитель их рода, и что не далее, как шесть лет назад, Принц-мэнор был конфискован в пользу Министерства. Впрочем, имея в друзьях Люциуса Малфоя вернуть себе дом, наверное, было нетрудно. Но вот Джиджи, Нора и Марк… Откуда и когда они появились в жизни Северуса? И чем занимались во время Войны? А эта история с зельем Медичи, над созданием противоядия к которому, по словам Гермионы, уже не первый год бьются лучшие зельевары мира?! Северус и Джиджи приготовили его за месяц. Возможно ли такое, что они просто заранее знали рецепт? Хотя скорее - тот же Лоренцо принес им зелье уже готовым. Тут же вспомнилась странная – слишком похожая на страх – реакция Кинтера на появление Марка. Вспомнилась небывалая по силе и мощности защита, наложенная на более чем скромный дом в тупике Прядильщиков и здесь, в Принц-мэноре – на жилые комнаты Северуса и его родни. Вспомнилась, наконец, интонация, с которой Северус только что отправил Медичи восвояси. Это ведь…. По сути это был приказ. И Медичи не возмутился, не стал с ним спорить, а сделал именно то, что ему и сказали. Мерлин! Да если бы не тот разговор с Лаурой, Гарри сейчас окончательно уверился бы, что Северус – и есть Палач. Жестокий и хладнокровный убийца. Цепной пес этого их герцога… Герцога, который, между прочим, пришел к власти как раз в то время, когда Северус находился в изгнании. Но Лаура вполне определенно сказала, что Медичи – враги. Они убили и ее мужа, и ее саму. А Северус не мог – совершенно точно не мог! – служить людям, оставившим его мать сиротой. Значит… Да ничего это не значит! Ровным счетом ничего! Тем более что сам Северус уже второй раз весьма скептически отзывается о том разговоре с Лаурой. Что-то там было не так. Хотя Гарри даже не представлял, что именно может быть «не так» в информации, полученной под заклинанием правды. Тут его голову прострелила сильная боль, и Гарри к собственному удивлению понял, что после слов Северуса непроизвольно скользнул в замедленный временной поток. И все его воспоминания и размышления на самом деле заняли не более пары секунд. – Какую правду? И что значит – не можешь и не хочешь притворяться передо мной? Притворяться… в чем? – решив, что все равно сам ничего не поймет, спросил Гарри. Однако Северус не спешил с ответом, и Гарри быстро, пока не передумал, добавил: - Северус, скажи… Ты – Палач? – Палач? – переспросил Северус, и Гарри вновь увидел в его глазах, услышал в его голосе полную безысходность. И именно в этот миг впервые по-настоящему поверил, что его предположение может оказаться правдой. Но Северус между тем сказал: – Нет, Гарри. Я не Палач. Но в целом ты прав: я действительно имею к Медичи непосредственное отношение. Пойдем. – Куда? – Туда, куда ты так стремился попасть. В палаццо-Медичи. Но не беспокойся, за твою безопасность там я готов поручиться магией и жизнью. И не нужно больше вопросов. Скоро я представлю тебе герцога Тосканского, и ты сам все поймешь, - Северус подошел к Гарри и протянул ему руку. Без малейших колебаний, даже не подумав, что можно поступить иначе, Гарри вложил свою ладонь в его. И только почувствовав, как Северус, сжав его руку, выдохнул, Гарри понял, что только что подтвердил: он Северусу доверяет. Несмотря ни на что – доверяет. Да и… Северус - не Палач! Гарри был безмерно счастлив услышать опровержение своим страхам, и теперь готов был простить ему что угодно. Северус хочет познакомить его с герцогом Тосканским? Да пожалуйста! Лишь бы потом побыстрее вернуться домой и в объятиях друг друга забыть о пережитых за сегодняшний вечер страхах. Но вот что интересно… Северус так сказал о встрече с герцогом, будто Гарри с ним уже знаком. И единственное, чего не знает, что тот человек – и есть глава кровавого итальянского рода. Но кто из знакомых это может быть? Из их общих знакомых… Мерлин, ну не Малфой же?! – Идем, – еще раз сказал Северус и потянул Гарри в сторону Janua semper. Помещение, в котором они оказались, воспользовавшись порталом, было полной копией кабинета Северуса в Принц-мэноре. Только здесь по столу не были раскиданы многочисленные музыкальные артефакты да запах… Запах был совершенно другой. – Мы сейчас где? – невольно переходя на шепот, спросил Гарри. – Во Флоренции. Это – палаццо Медичи, основная резиденция герцога Тосканского. – О! – только и смог выдавить Гарри. Резиденция герцога Тосканского?! Так какого же низла она связана постоянным порталом с личными комнатами Северуса, практически с его спальней?! Тут же вспомнился красавчик-Марио, незваным заявившийся в Принц-мэнор на Рождество. Он ведь тоже был итальянец… И теперь Гарри понимал, как именно тот смог попасть в их прекрасно защищенный дом. Но значит… значит Марио – тоже Медичи?! Нет, об этом сейчас лучше не думать! Правильнее будет – внимательно смотреть по сторонам и запоминать всё увиденное, ведь кто знает, в какой момент может пригодиться знание логова врага. – Нам сюда, – все еще держа Гарри за руку, Северус подошел к единственной ведущей из кабинета двери и открыл ее. Они оказались в гостиной, так же, как и кабинет, полностью копирующей личную гостиную Северуса в Принц-мэноре. Еще несколько дверей, длинный коридор, и вот перед ними открылась величественная анфилада парадных комнат. Никогда прежде: ни в Принц-мэноре, ни у Малфоев, ни в Хогвартсе, Гарри не видел подобного великолепия. Потолки и стены комнат были расписаны прекрасными фресками. Яркие, насыщенные тона, мягкие линии и присутствие какой-то неуловимой загадки, делали эти картины столь же непохожими на те, что он встречал прежде, как… да, пожалуй – как классическая музыка на пение какой-нибудь Селестины Уорвик. Перед этими картинами хотелось задержаться. Рассмотреть их внимательнее, приобщиться к пронизывающему их светлому волшебству. Но сейчас это было бы неуместно. Да и едва ли вообще настанет время, когда Гарри Поттер сможет свободно гулять по палаццо Медичи и разглядывать имеющиеся здесь сокровища. В одной из комнат им встретился высокий худощавый мужчина, наверняка еще один Медичи. С нескрываемым любопытством, но отнюдь не враждебно, он посмотрел на Гарри и о чем-то заговорил с Северусом. И хотя Гарри не понял из их диалога ни слова, интонации были весьма дружелюбные… если не сказать – дружеские. Северуса явно тут знали, и относились к нему хорошо. Впрочем, он и на сборищах приспешников Волдеморта должен был казаться своим. – Приятно было встретиться, мистер Поттер. Надеюсь, вам у нас понравится, – незнакомец вдруг перешел на английский и, прежде, чем Гарри успел ему ответить, поклонился и вышел из комнаты. – Он меня знает… Откуда, мы же в Италии? – несколько растеряно спросил он. И тут же сам себе ответил: – Ах да – газеты. – Не только. В обязанности Марчелло входит как можно больше знать обо всех хоть что-то из себя представляющих магах вне зависимости от того, пишут о них в газетах или нет. – Ясно… А нам еще долго? И ты уверен, что этот твой герцог вообще дома? И захочет с нами говорить? – Уверен. Идем дальше, Гарри. Осталось совсем немного, и ты сам всё поймешь. В конце анфилады оказалась просторная и очень светлая галерея, вдоль стен которой были развешаны парадные портреты людей, в разное время возглавлявших Дом Медичи. Все они были темноволосы, темноглазы, с большими носами и - Гарри чуть не споткнулся – необыкновенно похожи на Северуса. Итальянцы… Под внимательными взглядами десятков обитателей портретов, Гарри сделалось неуютно. Казалось, все они знают про него что-то такое… о чем он и сам не догадывается. Он оглянулся на Северуса, не понимая, почему они не идут дальше. Или встреча с нынешним герцогом Тосканским должна произойти здесь? Оказалось, что в то время, как Гарри глазел на портреты (а они – на него), Северус отошел на пару метров и теперь стоял чуть в отдалении. Идеально прямая спина, сжатые в тонкую линию губы… и хотя кому-то чужому Северус показался бы идеально спокойным, Гарри отчетливо увидел владевшее им напряжение. Словно перед встречей с самым страшным врагом. Гарри тут же подобрался. Внезапно на него снизошло осознание, где именно они находятся. Палаццо Медичи, прекраснейший из виденных им дворцов… резиденция самого страшного из ныне живущих Врагов. Того, кто в считанные годы подчинил себе Италию, а судя по всему – и Англию. И едва ли остановится на уже достигнутом. Гарри вспомнил методы, с помощью которых Медичи добиваются своих целей… яды и убийства. Полностью уничтоженные кланы и взятые в заложники дети соперников. Как он мог?! Как он мог так легкомысленно отнестись к тому, что Северус привел его сюда?! И… зачем? Зачем ему знакомиться с этим монстром?! Тут Гарри заметил, что Северус сосредоточенно смотрит куда-то направо. Он проследил его взгляд, и увидел, что на торцевой стене висит всего два портрета. Седовласый грозно хмурящий брови мужчина и… Северус?! Человек на портрете – единственном неподвижном портрете во всей галерее – был облачен в красную расшитую золотом мантию, его голову венчала герцогская корона, а на мизинце левой руки хищно поблескивал крупным рубином перстень. Вне сомнений, человек на портрете и был нынешний герцог Тосканский, но… – Северус? – потрясенный, Гарри перевел взгляд с портрета на оригинал. И Северус, мрачный и далекий, кивнул головой и сказал: – Да, Гарри. Ты всё правильно понял. Моё полное имя – Северус Александр Медичи-Снейп. Я и есть герцог Тосканский, глава рода Медичи.