Цветы смерти — мак и нарцисс

Годы спустя… — Вы пожелаете что-то ещё, сэр? — прислуга учтиво наклонился перед Шелби. — Подойди чуть позже, Ротт, — несколько затуманенным голосом произнёс мужчина и поправил очки на переносице. О чём думал Том было неясно никому. Он словно погрузился в омут и не слышал ничего происходящего вокруг, лишь подводная мрачная бурлящая тишина. Столько глубоко Томас был погружён в пучину своего сознания, что не заметил подсевшую к нему особу, что бесцеремонно овладела сигаретой из его портсигара. — Томас Шелби, — сладко на выдохе произнесла она, — вот уж не думала застать тебя тут.        Мужчина медленно повернул голову в сторону девушки. Он оглядел её нарумяненное и припудренное лицо, дерзко, для дам высшего света (которые единственно, в теории, должны были здесь обитать), уложенные тёмные волосы в неаккуратный пучок с падающими на плечи прядями; и, наконец, наряд, сложно приписываемый аристократке, которой Том запомнил девушку. Скорее она напоминала фривольную, но всё же леди. — Поппи, — кивнул Шелби, словно не до конца веря, что он не обознался или ему это не чудится, — П-Поппи… — повторил он снова, вглядываясь в это лицо. Взрослое, несколько серьёзное, разумное и по-женски хитрое. — Вообще-то, сейчас меня называют Мисс Кристи, — гордо-кокетливо объявила девушка прикуривая сигарету от пламени протянутого Томом. — Выступаешь с псевдонимом в «Цезарис»? — усмехнулся Том, как вдруг понял, что мог обидеть Фаулер подобной издёвкой. Хоть в буклетах, накладных и даже вывеске «Цезарис» был назван клубом, по сути своей это был бордель со сценой, в котором перед тем как переспать, мужчин ублажали танцами, песнями и раздеваниями под музыку. — Вообще-то это фамилия, — после искреннего смешка отозвалась Кристи. Мужчина взглянул на её руку, которой некогда Фаулер держала сигарету. На безымянном пальце блистало обручальное кольцо. — Что ж, мои поздравления Мистеру Кристи, — кивнул Томас и поднял бокал. — Пока ты успеваешь, завтра он бы их уже не получил, — Шелби услышал в голосе девушки сухую расчётливость и язву присущую таким женщинам, как Полли, Айда, Лиззи, словом тем, кто знает кровавые аспекты бизнеса. Тем не менее, он не стал уточнять, что Кристи имела в виду. — Прости, что не спрашиваю, как твои дела. Всё знаю, — отмахнулась девушка, — малыш Чарли, само очарование. Прошу прощения, но я не удержалась и выслала ему подарок на Рождество, надеюсь ты не против. Ах, да, — девушка воспользовалась тем, что Шелби не успел отреагировать и продолжал молчать, — хотя… неважно… Выглядишь чудесно.       Поппи хотела принести свои соболезнования по поводу Грейс, она узнала обо всём, что происходило в судьбе Тома, даже подробности их с женой знакомства. Но Кристи не стала вспоминать о ней по ряду причин, среди которых были нежелание упоминать ту, кого любил её любимый, и понимание, что подобные слова не делают ни горячо, ни холодно. — Спасибо. Если это не голова какого-нибудь мерзавца, я не против. — Ну, вообще-то подобные подарки по твоей части, — усмехнулась девушка. Выпущенный ею дым врезался в линзы очков Шелби и тот поморщился, — о своих делах я тебе всё же поведаю. Мои предприятия сейчас рассыпаны по всей Европе, кроме Англии. Я поняла, что здраво было бы бежать с места взрыва, до тех пор, пока почва вновь не станет благодатной. Все желающие Нарциссы поехали со мной во Францию. Неверных слову и чести — убили. — А как же «не кровью орошаем почву?» — он сузил глаза доставая сигарету из портсигара. — Их отравили. Никакого насилия. Однако, я переосмыслила видение отца. И наш девиз тоже. — Как же он теперь звучит? — «Цвети гордостью», — не менее гордо произнесла некогда Фаулер. Шелби одобрительно покивал. — Что намерена делать теперь? — мужчина отпил немного из бокала, и подозвал официанта, чтобы тот принёс что-нибудь даме. — Возвращаться в старую добрую Англию. Я купила имение в Шорпшире. Оказалось, там жил мой прадед, но евреи прибрали его к рукам, — официант поставил бокал возле леди. Она благодарно кивнула и припала губами к терпкому напитку. Шелби был сконфужен. Он словно вечность не видел Фаулер, она неожиданно стала женщиной. — Ты не по-случайности оказалась тут, не так ли, Поппи? — Том нахмурил брови и отставил бокал. Он был зол, но это был определённый сорт, определённый вид злости. Подобное испытывают родители, когда дети канючат пойти погулять, не смотря на превышенный лимит отцовского терпения. — При всём уважении, Том, за кого ты меня принимаешь? — Поппи вскинула бровями и стряхнула пепел с сигареты. — За убеждённую в своём всемогуществе девушку. И убеждённую зря. Ты не выживешь в Англии, будь тут хоть тысяча нарциссов рассаженных по всей стране, — Томас подался вперед, чтобы донести свои слова до девушки. Он говорил сухо и грубо, словно надеялся её отпугнуть. — Поэтому мы тут и восседаем, милый, — кивнула с улыбкой Кристи, спустя пару мгновений. Я желаю заключить взаимовыгодный союз… С козырьками.        Затушив сигарету, Томас посмотрел на Поппи исподлобья так, словно был готов отказать.