Право первой ночи

День прошёл весьма утомительно. Каждая мышца болела и ныла. Всё тело превращалось в желе. Казалось, что стоит ему закрыть глаза, так он сразу провалится в сон. Сейчас Накахара восседал на кровати, пялясь куда-то, с большим трудом стараясь удерживать глаза открытыми. Чуя поджал к себе ноги, обнимая их руками, утыкаясь щекой в колени, смотря в стену невидящим взглядом. Казалось, что сейчас он был вообще в другой вселенной, лишь физически прибывая тут. В голове бушевала буря мыслей, не позволяя думать о чём-то одном. Но всё же раздумья парня занимал тот разговор с Кёкой. Девушка тогда была явно слегка напугана, сильно стискивая край его рубашки, смотря в пол. Собравшись с мыслями, она всё же рассказала причину своего поведения. Тот самый Рампо, с которым, как помниться, Чуе уже доводилось контактировать, откуда-то прознал о истинных целях пребывания парня в этом поместье. Что теперь делать? Ему ведь ничего не стоит рассказать об этом кому угодно. Накахаре не особо хотелось, чтобы ещё хоть кто-то узнал о его секрете. Почему-то сейчас вспомнился Ацуши, что даже как-то назвал нового знакомого другом… Он явно будет не в восторге. Воображение само нарисовало его презрительный взгляд и демонстративное фырканье в его сторону. Ну… Вполне возможно, что он зря волнуется, ведь Изуми сказала, что за молчание, Рампо попросил таскать ему ежедневно сладости с кухни, что не представляет из себя большой проблемы, но сам факт, что кто-то кроме него знает об этом… А если он не сдержит слово? Что же, сейчас об этом думать совершенно не хочется. Накахара и так из-за этого полдня как зомби проходил, думая только об этом. В конце концов, девушка лишь попросила постараться реже пересекаться с Эдогавой, а по возможности не общаться, если он, конечно, не хочет, чтобы этот парень знал о всех тонкостях их с Дазаем общения. Тяжело вздохнул, Чуя прикрыл глаза, погружаясь в темноту. Свет от свечей всё ещё освещал комнату, заставляя парня видеть сквозь подрагивающие веки тусклые пятна, всё больше и больше погружаясь в собственные мысли. Он, возможно, и заснул бы в такой позе, если бы не ночной гость и тихий, почти неслышимый стук в дверь. Поднявшись с кровати, он, аккуратно обогнув её и поспешил открыть, тут же ловя сонным взглядом Кёку, стоящую на пороге. Она пристально смотрела на него, протягивая ему идеально выглаженную ночную рубашку, идентичную той, в которой его отправили к Господину ещё под образом Кое. На непонимающий взгляд парня, девушка поспешила пояснить.  — Господин ждёт и хочет видеть Вас в своих покоях именно в этом, — проговорила она, почти настойчиво впихивая сорочку в руки Чуи. Услышав о цели самого визита Изуми, Накахара удивлённо распахнул глаза, чувствуя, как былая сонливость ушла, оставив после себя лишь некие крупицы надежды, что сегодня он всё ещё сможет уснуть. Чуя только сейчас понял всю суть. Дазай явно знал, что Изуми знакома с рыжим, либо лично, либо ещё как, но факт остаётся фактом, если бы оставался шанс того, что она не знала о переодеваниях Накахары, он бы не отправил её сюда с этой чёртовой сорочкой. Слишком подозрительно. Ну конечно он знал. Дазай явно прекрасно понимал всё что твориться в его поместье, а вычислить, что одна из твоих служанок работала раньше на семью Накахара — это же легче простого. Сейчас остаётся только один вопрос.  — Господин лично приказал тебе подготовить меня? — уже несмело стягивая с себя рубашку, спросил Чуя, бросая взгляд пылающий ненавистью на чёртову сорочку, мирно лежащую на краю кровати.  — Он сказал, что если я хоть кому-нибудь проболтаюсь, то будет плохо, — почти безэмоционально проговорила Изуми, мысленно содрогаясь всем телом, вспоминая недавний диалог с Господином Дазаем. Его хитрый прожигающий взгляд заставлял содрогаться и покрыться мурашками. Его голос во время его манипуляций и уговоров похож на шёпот дьявола. Девушке ещё ни разу не доводилось общаться с ним лично, конечно, ведь обычной служанке таких привилегий и не положено. А тут её лично вызывают в его кабинет. Эта давящая атмосфера и его прищуренный взгляд с хитрой ухмылкой невероятно напрягали. Невольно Кёка перевела взгляд на Чую, что всё ещё возился с пуговицами сорочки, пуская с губ слегка уставшую и грустную усмешку. А ведь ему нужно общаться с Господином ежедневно. Ему можно посочувствовать. И восхититься выдержкой. Завязав пояс на талии рыжего, девушка принялась расчёсывать волосы парня. Накахара сидел перед зеркалом, внимательно смотря на своё отражение. Сорочка была с воротником под горло, скрывая тёмно-фиолетовые следы на шее, чему Чуя был несказанно рад. Сейчас он ощущал себя невероятно слабым, беспомощным и неспособным хоть как-то повлиять на происходящее. Как-никак он сам согласился и теперь не имеет права отказаться. Это как минимум глупо, пытаться сопротивляться и отнекиваться от собственных слов. Прикрыв глаза, Чуя постарался расслабиться и насладиться мимолётными мгновениями некой нежности, исходящей от пальцев, вплетающихся в огненные локоны, наматывая кудри на тонкие девичьи пальчики, ловко проходясь по ним расчёской. Как только он был полностью собран, девушка сопроводила его до спальни Господина, показывая более скрытную дорогу, где их мало кто заметит. Стоя перед резной дверью, Накахара невольно сглотнул, чувствуя, как в горле застревает ком, а пальцы рук подрагивают от волнения. Страшно… Идти туда невероятно страшно. Этот человек пугает. Но назад дороги нет. Вобрав в лёгкие как можно больше воздуха, Чуя дрожащей рукой постучал в дверь. Стук получился тихим, столь неуверенным и почти неслышным. Стало даже немного смешно от собственной неуверенности. Он ведь изначально приходил сюда, чтобы убить Дазая, а теперь даже в спальню войти боится. Повисла тишина. Накахара невольно уже успел испугаться, что его стук и вовсе пропустили мимо ушей и ему придётся вновь просить разрешения войти. Подождав пару секунд, он снова поднёс руку к двери, но чёткое «Войдите», заставило вздрогнуть и тут же просочиться в приоткрытую дверь. Несмело переступив через порог, Накахара аккуратно шагнул внутрь, замирая в середине комнаты, позволяя распахнутому окну отбросить на его силуэт тягуче-голубые блики, играя тенями на его лице, создавая ощущение некого сияния. Выпрямив спину, парень постарался казаться более уверенным, прекрасно понимая, что показывать свой страх хищнику нельзя. А Осаму являлся таковым. Ощущать себя жертвой или добычей не хотелось, но обманывать самого себя тем более… Нужно держать себя в руках и быть сильным, возможно тогда аристократ потеряет к нему интерес даже быстрее, чем к прошлым игрушкам. А они у него определённо были, Чуя даже не сомневался в этом. Дазай вальяжно восседал на кровати, закинув ногу на ногу, пристально смотря на Накахару, почти прожигая его взглядом. Чуя невольно поёжился, но продолжил ждать дальнейших указаний. Осаму ухмыльнулся, проводя рукой по мягкой простыне, вставая с кровати, подходя к рыжему, осторожно, словно боясь спугнуть, прикасаясь к его волосам, беря несколько локонов в каждую руку, медленно втягивая их запах, прикрывая глаза. Накахара с усилием воли заставил себя устоять на месте, а не податься рефлекторно назад, высвобождая свои кудри из плена бинтованных рук.  — Хочешь выпить? — протянул аристократ, всё же отпуская рыжие локоны, помещая в свою ладонь уже тонкую кисть чужой руки, плавно ведя Чую к всё тому же столику, на котором уже стояла бутылка вина. Накахара невольно сглотнул, вздрагивая от странного прилива нежности, кивая. Сейчас дорогое вино казалось самым лучшим и верным спасением. С бушующем в голове алкоголем ему явно будет проще пережить эту ночь. Дазай легко провёл по руке рыжего, хватая и сжимая его кисть, слегка надавливая, заставляя синяки на запястьях откликнуться лёгкой пульсацией. Отвлекаясь на лёгкую боль, он и не заметил, как его ловко притянули за талию и усадили на колени, разворачивая к себе лицом. Дазай, сидевший в кресле, выжидающе смотрел в глаза Накахары, что слегка скривился от своего положения, невольно поёрзав, усаживаясь поудобнее. Лунный свет играл на лице Осаму, заставляя глаза словно пылать, вызывая у Чуи невольное вздрагивание. Этот взгляд кажется словно неживым, словно без эмоций, но в тоже время от него хочется спрятаться. Не смотреть. Всё это кажется таким… Ненастоящим. Положив руку на плечо парня, Дазай заставил его слегка наклониться, давая себе возможность дотянуться до бутылки вина, захватывая один бокал. Тягуче-красная жидкость выплеснулась в бокал, заполняя его до середины, волнами ударяясь о стеклянные стенки. Чуя невольно втянул приятный запах, чувствуя, как в нос ударяют приятные кисло-сладкие нотки, заставляя принюхаться, желая распробовать их лучше. Осаму поднёс бокал ко рту парня, с несильным напором надавливая, заставляя его открыть рот. Холодное стекло прошлось по губам, ловко приоткрывая их, слегка ударяясь о белоснежные зубы, заставляя Чую скривиться. Понимая, что от него хотят, он прильнул к краю бокала, давая Дазаю возможность наклонить его, что Осаму и сделал. Кисловатая жидкость брызнула в рот, волной разливаясь по горлу, оставляя после себя тягуче-сладкий осадок. Прикрыв глаза, он сделал ещё пару глотков. Спустя пару секунд, Осаму оторвал его от бокала и сам сделал глоток, отставляя уже пустой бокал в сторону. Легко расстегнув первые две пуговицы сорочки, отгибая воротник, Осаму припал слегка липкими губами к ключице парня, не без удовольствия отмечая, как Накахара прикусывает губу, жмуря глаза, уже явно готовясь к самому худшему. Втянув в лёгкие воздуха, он постарался отвернуться, лишь бы не видеть, как аристократ нагло пользуется его телом, но вздрогнул, удивлённо моргая, когда до его уха донеслось громкое шуршание. Горячее дыхание на шее исчезло, а Осаму даже немного отстранился. Переведя на него взгляд, Чуя увидел в его руках кусок фольги и небольшую плитку шоколада. Он ловко отломил кусочек, беря его двумя пальцами, кладя его в свой рот. Отломив ещё один, он протянул его Чуе.  — Хочешь? — скорее утверждая, нежели спрашивая, проговорил Дазай, проводя кусочком по нижней губе Накахары.  — Не особо, — честно признался рыжий, стараясь отстраниться. Он не очень любил сладкое, но да кто его спрашивать будет? Осаму резко мазнул кусочком по нижней губе, слегка надавливая и толкая шоколад в рот парня, стискивая его челюсть, заставляя прожевать его. Чуя скривился, но всё же выполнил приказ, невольно жмуря глаза. Горький шоколад отпечатался на языке, заставляя рыжего слегка высунуть кончик языка, желая избежать этого противного вкуса. Дазай же, пользуясь моментом, резко подался вперёд, втягивая Накахару в до одури горький поцелуй. Чуя распахнул глаза, но тут же прикрыл их, не находя в себе сил сопротивляться. Всё же усталость, накопившаяся за день давала о себе знать. К тому же в этом и смысла не было. Позволяя мужчине изучать свой ротик, размазывая кусочки шоколада по зубам и нёбу, Чуя старался смириться со своим положением, гася в себе желание просто встать и уйти. Если бы он ещё, конечно, мог… Дазай, чувствуя полную податливость, лишь углубил поцелуй, проведя по губе парня языком, словно покрывая её тёмно-коричневой помадой. Но это быстро надоело. Сжав челюсть парня, Осаму сильнее толкнулся языком, желая получить ответ. Накахара зажмурил глаза, но из последних сил, переступая через себя, выполнил немую просьбу Господина. Как только Осаму выпустил его из крепкой хватки, Чуя тут же отстранился, начиная хватать воздух. Во рту всё ещё чувствовался горьковатый привкус. Парень рефлекторно облизнулся, собирая со своих губ шоколадную «помаду». Ухмыльнувшись, Дазай подался вперёд, начиная жадно слизывать остатки шоколада, заставляя Чую невольно упереться руками в его плечи, всё же пытаясь как-то отстраниться. Легко подхватив Чую под бёдра, Осаму поставил его на ноги, вызывая удивлённый такими резкими действиями вздох, легко поднимаясь с кресла, подхватывая одной рукой бокал вина, медленно покачивая его в ладони, подходя к кровати, вновь усаживаясь на неё, оборачиваясь к всё ещё стоящему в стороне Накахаре, прищуривая глаза.  — Чуя, — нарочито медленно и мягко протянул он, заставляя парня поёжиться. Такой точно тон он использовал, когда был не доволен чаем. Сейчас тоже что-то не так? От этого голоса по коже расползаются миллионы мурашек, а осознание того, что будет дальше всё только усложняет. — Разденься, — спокойно проговорил мужчина, делая глоток вина, причмокивая, явно наслаждаясь реакцией рыжего. Чуя распахнул глаза, чувствуя, как ресницы невольно подрагивают. Резкая волна возмущения и ненависти вспыхнула в голове, тут же создавая желание кому-нибудь выговориться. Осаму хищно облизнулся, видя искру ненависти, мелькнувшую в ультрамариновых глазах. Но делать ему нечего. Начиная несмело продевать маленькие пуговки сквозь дырочки, Чуя медленно расстегнул верх сорочки, оголяя острые плечи, тут же ёжась под пристальным взглядом смотрящего на него мужчины. Сглотнув, он постарался не замечать прожигающий взгляд янтарных глаз, пытаясь сосредоточиться на своём занятии. Осаму ухмыльнулся, продолжая восседать на краю кровати, потягивая вино, ловко орудуя красной жидкостью в бокале. Взгляд был прочно прикован к хрупкому телу, следя за каждым движением рыжего, почти не моргая, боясь упустить даже мимолётное движение пальца. Наблюдая, как тонкие руки ловко выскользнули из рукавов, Дазай поёрзал на кровати, чувствуя, как при виде обнажённых ключиц у него начинает разливаться тепло в низу живота. Нарастающее возбуждение от предвкушения и мыслей о своих дальнейших планах было столь приятно, что дыхание слегка участилось. Видя, как Господин вновь припал губами к прозрачному бокалу, всё не сводя с рыжего взгляд, Чуя сглотнул, полностью оголяя верх. Руки подрагивали, из-за чего справиться с проклятыми пуговицами было невероятно сложно, но всё же закончив с ними, он ловко выскользнул из верхней части сорочки, оставляя её болтаться на талии, будучи удерживаемой легко затянутым поясом. Он буквально чувствовал этот противный, липкий, изучающий и до жути пристальный взгляд, прожигающий в нём дыру. Развязав тугой узел и на поясе, Накахара аккуратно стал стаскивать с себя скомканную ткань, а вскоре и вся остальная ночная рубашка сползла с тела, падая скомканным цветком в ногах парня. Оголённое тело в свете луны казалось хрустальным. Одно прикосновение — и можно сломать. Дазай хотел этого. Хотел сломать одним прикосновением. Хотел доводить до дрожи в коленях одним поцелуем. Хотел подчинить. Глаза мужчины жадно блеснули в ночной темноте, явно желая большего, нежели просто смотреть.  — Подойди, — снова притворно-мягко позвал он. Чуе ничего не оставалось, как выполнить приказ, несмело выскальзывая изящной ножкой из складок ткани, проходя босыми ногами по ворсистому ковру, чувствуя, как маленькие ворсинки щекочут пальцы. Сделав пару шагов, он оказался в метре от мужчины, не желая подходить ближе. Окинув Чую ещё раз взглядом, Осаму медленно привстал с кровати, подходя к Накахаре, беря его руку в свою. Чуя слегка удивлённо распахнул глаза, чувствуя в ладони некий холод, перемешанный с теплом чужой руки, а затем и что-то твёрдое. Разжав руку, он обнаружил небольшую баночку крема или какой-то мази в красивой почти прозрачной, возможно, стеклянной коробочке. Повертев её в руках, он непонимающе уставился на мужчину, стоящего возле него. Дазай, видя непонимание на лице парня, слегка наклонился вперёд, протяжно выдыхая на ухо рыжего, опаляя шею горячим дыханием, заставляя кожу покрыться мурашками.  — Брось, ты ведь и сам знаешь, что делать, — промурлыкал он, проводя руками по голым плечам, сперва нарочито-нежно, а затем резко сжимая руки, впиваясь пальцами в бледную кожу, надавливая на свежий синяк, тут же улавливая звук негромкого вскрика со стороны Накахары. На коже вновь останутся отпечатки. Развернув Чую к себе спиной, Осаму резко прижал его к себе, охватывая талию одной рукой, проводя по животу, обводя указательным пальцем ямку пупка, ловко оттягивая резинку нижнего белья, в тот же момент отпуская, чувствуя, как по телу, что он прижимал к себе, прошла волна мурашек.  — Я… — Чуя запнулся, подбирая слова, что вылетели из головы в один момент. — Не могу, — тихо выдохнул он.  — Если не хочешь, то можешь оставаться без растяжки, но учти, я заниматься этим не буду и возьму тебя прямо так, — безэмоционально протянул аристократ, опуская руку на ягодицу парня, сжимая. Чуя вздрогнул, стараясь отстраниться, но был лишь сильнее прижат к груди мужчины. — Но ты же не хочешь, чтобы тебе было также больно, как и в тот раз? — мурлыкнул Осаму, проводя рукой по выпирающим позвонкам, вырисовывая замысловатые узоры на спине рыжего. Накахара же вздрагивал от каждого движения, кривясь, чувствуя, как кончики холодных пальцев прикасаются к коже. При упоминании о прошлом разе, на Чую как-то слишком сильно нахлынула мощная волна воспоминаний, заставляя руки задрожать. Все чувства, испытываемые в прошлый раз, словно передались ему воспоминаниями, заставляя откликнуться тягучей болью по всём теле на пару секунд, заставляя тело обильно задрожать, отдаваясь тягучей болью. Ему действительно было очень больно, и это даже не смотря на то, что Осаму подготавливал его тогда. Что же будет, если аристократ сделает это просто так, ещё и на сухую? Проверять почему-то не хотелось. От резкого шлепка, пришедшегося на ягодицу, Чуя вздрогнул, от неожиданности роняя баночку из своих рук. Она с глухим звоном ударилась о пол. Крышка отлетела и откатилась на пару метров, оставаясь лежать где-то в стороне. На ковёр брызнуло несколько жирных полупрозрачных капель, оседая на ворсинки, поблёскивая в свете луны. Осаму презрительно фыркнул, цокая языком, тут же отстраняясь.  — Подними, — приказным тоном скомандовал он. Чуя медленно опустился на колени, судорожно стараясь оттереть маленькие капельки пальцами, попутно ища крышку глазами. Дазай же, пока рыжий возился с импровизированной смазкой, вновь уселся на кровать, оглядывая сгорбившуюся спину парня, вновь беря в руку всё тот же бокал, смотря сверху вниз. Уже через пару минут Чуя сидел перед мужчиной на коленях, спиной к нему, всё продолжая крепко сжимать в руках баночку.  — Я дам тебе две минуты, Чуя, но учти, я должен всё видеть, — почти что протянул аристократ, облизываясь, словно сытый кот, собирая кисло-сладкие капли вина. Накахара сглотнул, стараясь собраться с мыслями. Он прекрасно понимал, что выбора у него нет. Он имеет право отказать, но, как сказал сам Дазай, тогда ему будет куда хуже, чем сейчас. Мысли куда-то испарились, оставляя пустую голову Накахары выкручиваться из этой ситуации. Руки подрагивали от волнения, а время всё шло… Видя, что рыжий не может начать сам, Осаму фыркнул, медленно спускаясь на пол к Чуе, приобнимая его со спины, беря его руки в свои. Открыв баночку, Дазай, крепко держа руку парня, окунул его пальцы в мазь, медленно возюкая их там, обильно смазывая, а после, резко толкнул Накахару в спину, заставляя того наклониться, надавливая на лопатки, придавливая его грудью к полу, заставляя оттопырить зад, стоя на коленях. Рыжий постарался дёрнуться и вернуть себе прежнее положение, но был снова придавлен к полу.  — Давай же, теперь сам, — хмыкнул аристократ, вновь отходя к кровати, наблюдая за открывшимся ему видом. Чуя тут же залился краской, чувствуя, как ресницы подрагивают и тут же прогибаются от тяжёлой скопившейся влаги на них. Боже, как же ему стыдно… Хочется умереть прямо сейчас, провалиться сквозь землю, стать невидимым, да хоть что-нибудь, лишь бы не находиться в таком унизительным положении. Согнув руку в локте, Чуя подложил её под голову, утыкаясь в неё лицом, тут же позволяя маленьким крупицам слёз брызнуть из глаз, а щекам стать такими багровыми, что их можно было сравнить с самой кровью. Он просто неимоверно точно ощущал на себе чужой взгляд, прожигающий его насквозь. Собравшись с мыслями, Чуя завел дрожащую руку за спину, аккуратно нащупывая сжимающееся колечко мышц, вздрагивая от лёгкого холода прикосновения пальцев. Стиснув зубы, он прикусил губу, зажмуривая глаза, толкаясь одним пальцем, чувствуя, как его тут же охватывают стеночки кишечника. Палец вошёл сразу на две фаланги, легко толкаясь внутрь. Парень замер, стараясь привыкнуть к слегка противным ощущениям. Подождав пару секунд, он постарался подвигать пальцем, вспоминая, как это делал Дазай. Осаму внимательно смотрел за каждым движением тонких пальцев, наблюдая, как они протискиваются в плохо растянутую дырочку. Смазка стекала по бёдрам, заставляя кожу блестеть. Плотоядно облизнувшись, аристократ снова сделал глоток вина. Весь его вид говорил о том, что его совсем не интересовала эта ситуация. Взгляд монотонен, а движения плавные и лёгкие. На самом же деле он чуть ли не пускал слюну, чувствуя, как напряжение в штанах постепенно нарастает, заставляя брюки натянуться. Чуя скривился, добавляя ещё один палец, несмело двигая им. Каждое движение давалось ему с трудом. Страх сделать больно самому себе и жгучее чувство стыда сковывали движение. Прикусив губу, он толкнул пальцы сильнее, входя почти до основания. Он делал всё скорее наугад, нежели рефлекторно. Неумело и боязливо. Начиная разводить пальцы в разные стороны, он почувствовал, как колени начинают саднить от долгого трения о грубые ворсинки ковра. Что-то прохладное потекло по внешней стороне бёдер, не давая парню сосредоточится. Чувства смешивались. Стало невероятно противно от самого себя. Слёзы с новой силой брызнули из глаз, заставляя руку намокнуть. Щёки запылали сильнее, хотя казалось, что это уже предел. Дыхание участилось, а парню пришлось открыть рот, чтобы глотнуть воздуха. Осаму ухмыльнулся, замечая, что два пальца уже легко скользят в дырочке, выходя почти на половину и входя до основания. Тонкие, блестящие от смазки, имеющие на себе множество ссадин, бледные пальцы, проникающие в хрупкое тело, вызывали волну возбуждения, не давая возможности отвести от себя взгляд. Неожиданно Чуя резко толкнулся пальцами и тут же замер, задрожав всем телом, рвано хватая ртом воздух. Дазай лишь сильнее расплылся в лукавой ухмылке, понимая, что, кажется, Чуя смог найти свою заветную точку. Парень резко замер, не совсем понимая, что только что произошло. Волна некого наслаждения пронзила тело приятной судорогой. Неожиданно стало даже приятно от своих действий и одновременно страшно. Ему ведь не могло это понравиться… Сглотнув, Чуя продолжил выполнять те же движения пальцами, желая, чтобы это быстрее прекратилось.  — Добавь ещё один палец, — проговорил аристократ, делая новый глоток вина, замечая, что оно уже закончилось. Накахара испуганно приоткрыл глаза, стараясь выполнить приказ. Палец скользнул в дырочку, растягивая её сильнее. Чуя замер, чувствуя болевые покалывания, продолжая двигать рукой. Чувство некой заполненности приносило дискомфорт. Убедившись, что три пальца уже спокойно скользят в рыжем, легко проникая, Дазай протянул: — Достаточно. Подойди, — растягивая буквы, расслабленно почти пропел он. Чуя медленно вынул пальцы, прикусывая губу, слыша, как они выходят с противным хлюпаньем и причмокиванием. Опираясь руками о пол, он постарался подняться, чувствуя, как колени подрагивают. Подойдя к мужчине, Накахара смутился ещё больше, увидев бугорок в его штанах. Осаму поднялся, притягивая парня за талию, толкая его на кровать, нависая сверху. Рефлекторно выставив руки, Чуя упёрся ими в плечи Дазая, пытаясь хоть как-то защититься, хотя и сам понимал, что это глупо. Мужчина лишь ухмыльнулся на это действие, вдавливая плечи парня в постель, заставляя того плотно прижаться к кровати, а сам опустился ниже, проводя языком по животу рыжего, аккуратно вырисовывая узоры вокруг пупка. Накахара рефлекторно втянул живот, стараясь, словно отстраниться. Осаму провёл пальцем по внутренней стороне бедра, собирая пальцами капли мази, резко толкаясь в Чую пальцем, убеждаясь, что тот достаточно себя растянул. Накахара скривился, дёргаясь назад. Дазай ухмыльнулся, приближаясь и впиваясь губами в ключицу парня, оставляя багровый засос, срывая с губ парня судорожный вздох. Чуя метался на кровати, то краснея, то бледнея. Гладкие простыни, что раньше холодили спину, теперь нагрелись под разгорячённым телом. Руки непроизвольно сжимались, комкая ткань, впиваясь пальцами в шелковую простынь. Дыхание участилось, а чувство стыда медленно поедало его изнутри. Хотелось оттолкнуть мужчину и убежать. Далеко-далеко. И не возвращаться. Горячий язык прошёлся по ушной раковине, опускаясь на щёку. Осаму активно стал вылизывать щеку парня, чувствуя приятный солёный привкус, оставшийся после слёз. Облизнувшись, он отстранился, наклоняясь к другому уху парня.  — Тебе же нравится, чего нос воротишь? — прищуривая глаза, издевательски протянул Осаму, наблюдая, как Чуя резко распахивает глаза, слегка пугаясь неожиданного голоса, разлетевшегося по всей комнате, отдаваясь слишком громким отголоском в её тишине.  — В-вовсе нет, — пискнул он, вновь отворачивается, утыкаясь лицом в складки простыни, вновь судорожно втягивая носом воздух.  — Наглая-наглая ложь, — ухмыляясь на манер лисицы, протянул Дазай, медленно соскальзывая вниз по животу парня, доходя до области паха, крепко обхватывая член парня рукой. — Ты ведь возбудился, — пропел он, вновь проводя языком за ухом парня, оставляя мокрую дорожку, к которой тут же прилипли волосы. Чуя распахнул глаза, тут же их зажмуривая. Из глаз, вновь брызнули прозрачные капли слёз. Было до жути обидно. Да, он и правда возбудился от всех этих манипуляций, но вот никакого наслаждения и удовольствия он не получал от этого факта. Успокаивая себя тем, что это обычная реакция организма, он всё же корил себя за такую податливость. Чувствуя, как рука на собственном члене начинает двигаться, он прикусил губу, сильнее сжимая кулаки, комкая простынь. Всё слишком сложно. Эмоции переполняют, а времени разложить их по полочкам совсем нет. Продолжая выполнять нарочито медленные движения рукой, Осаму попутно вытащил ремень из брюк, ловко расстёгивая пуговицу, слегка приспуская штаны, оставляя их болтаться на бёдрах, оттягивая и резинку трусов, высвобождая давно возбуждённую плоть. Желания, как и сил терпеть больше нет. Ловко закинув ноги юноши себе на плечи, Дазай резко толкнулся в растянутый проход, входя сразу на половину. Не особо заботясь о чувствах Накахары, он тут же начал двигаться, набирая темп, резко и даже грубо производя хаотичные толчки. Чуя вновь почувствовал это ужасное чувство тягучей боли внизу живота, что постепенно начинало расползаться по всему телу. Перед глазами вновь вспыхнули искры, но почти сразу потухли. Всё же в этот раз было не так больно, но слёзы всё же с новой силой потекли из глаз, тут же впитываясь в шелковые простыни. Слёзы даже, скорее, от обиды, нежели от боли, с которой уже можно было смириться. Было ужасно обидно, что твоим телом вот так просто, безнаказанно, с большим удовольствием, не заботясь о его чувствах пользуются, словно он продажная девка. «Хотя… Возможно, сейчас я ничуть не лучше.» — скользкая и до зубной боли противная мысль крепко засела в его голове, не желая вылазить из рыжеволосой головы. Но решая, что самоугнетанием он займётся позже, Чуя вновь скривился от резкого толчка, раскрывая рот в немом крике, запрокидывая голову. Всё тело пронзила уже знакомая судорога, заставляя слегка прогнуться в спине. Сердце ускорило ритм, а дыхание спёрло. Пальцы на ногах рефлекторно поджались, а в какой-то момент Чуя даже стал благодарен Осаму за то, что от выбрал именно такую позу, ибо колени задрожали, и парень отчётливо понял, что просто не смог бы стоять даже на коленях. Низ живота опалило приятное тепло, а рука Дазая, всё продолжающая скользить по его члену, приносила приятные ощущения. И от этого становилось ещё хуже… Не сдержавшись, Чуя еле слышно заскулив, вновь кусая губу, почти жуя её. Чувства переполняли, кружа голову, но одно из них перекрывал все прочие, ложась поверх них. Презрение. К самому себе и всей этой ситуации. Толкнувшись, последний раз, аристократ вошёл как можно глубже, кончая. Почувствовав в себе горячую жидкость, опаляющую стенки кишечника, Чуя почти простонал от безысходности этой ситуации. Это чувство не вызывало ничего кроме желания сходить в душ и смыть с себя этот позор. Вот опять. Опять им воспользовались, как игрушкой для своих грязных утех. Тяжело дыша, Осаму наклонился к парню, аккуратно убирая с его лица взмокшие пряди волос, заправляя их за ухо, тихо выдыхая. Чуя прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание не обращая внимания на пальцы, заправляющие его волосы за уши, открывая раскрасневшееся личико, прислоняясь к губам, совсем медленно и даже как-то вяло. Но обманчивое чувство усталости прошло уже через пару секунд, когда Накахара удивлённо распахнул глаза, тихо вскрикивая, ощущая резкую боль в губе. Мужчина сильно прикусил нижнюю губу парня, выпуская несколько багровых капель, тут же слизывая их, вновь стараясь распробовать этот металлический вкус, медленно возобновляя фрикции.

***

Лунный свет всё так же медленно и лениво проникал в окно, освещая юношу лежащего на кровати. Чуя вновь уснул в спальне Господина, почти сразу отключившись. Дазай, сидящий на краю кровати устало оглядел оголённое бледное тело, сжавшееся в комок. Слегка поджав колени, Чуя сгорбился, посапывая на самом краю кровати, будто боясь помешать и занять много места. Зевнув, мужчина улёгся рядом, ловко накидывая на парня одеяло, всматриваясь его лицо. Видеть его таким умиротворённым и спокойным, но с засохшими дорожками слёз и каплями крови на губах было невероятно приятно. Накахара весь был как нечто невероятно не реалистичное, а сошедшее с иллюстрации какой-нибудь книги. Пролежав так несколько минут, он почти не моргая, в упор смотрел на рыжего, рассматривая каждую линию и изгиб его лица. Закрыв глаза, Дазай притянул парня к себе, закидывая на его талию руку, утыкаясь носом в шею, задевая небольшой синяк на шее, чувствуя, как Чуя вздрагивает сквозь сон, морща нос, но тут же расслабляет мускулы, вновь погружаясь в глубокий сон. Втянув носом воздух, Дазай прикрыл глаза, чувствуя запах лежащего рядом тела. Устроившись поудобнее, он начал медленно проваливаться в сон. «И как мне выпроводить его завтра утром из спальни, оставив незамеченным?» — последняя мысль, мелькнувшая в голове мужчины перед тем, как он полностью погрузился в сон.