Право первой ночи

Лунный свет медленно скользил по длинному коридору, без разрешения и так ловко пробиваясь сквозь огромные окна, отражаясь на стенах, грациозно скользя по дорогим картинам, вырисовывая страшные тени, не освящённые голубыми лучами. Тихое, приглушённое грубым ковром эхо торопливого топота разносилось по помещению, заставляя того, кто издавал эти шаги, нервно оглядываться, убеждаясь, что никого поблизости нет. Каблучки быстро стучали по полу, неся невысокую, явно женскую фигуру по длинным коридорам огромного особняка только в ей известном направлении. Девушка медленно остановилась и опасливо оглянулась, тут же прижав руки, сжимающие что-то к груди. Убедившись, что за ней никого нет, она тут же возобновила ход, быстро набирая темп бега, прищуривая глаза, смотря уверенно прямо, почти не моргая, отлично зная каждый поворот и количество шагов, что она должна сделать, чтобы добраться под покровом ночи к пункту назначения, не потерявшись в этих огромных коридорах. Пышная юбка шуршала при каждом шаге, а небольшие каблучки на чёрных балетках отдавали задорный хаотичный ритм, что всё же утопал в ворсе ковра, позволяя расслабленно выдохнуть, ведь так шанс быть замеченным куда меньше. Движения быстрые и ловкие, словно заученные, но всё же слегка нервные. Сделав ещё пару резких шагов, тёмная фигура скользнула за угол, быстро скрываясь за небольшим выступом, глухо выдыхая, ещё крепче прижимая к себе шуршащий пакет. Прижавшись спиной к небольшой колонне, обладательница тёмных волос прикрыла глаза, сосредотачиваясь и позволяя сделать небольшую передышку. Но вот стоило ей услышать тихие размеренные шаги, как она слегка испуганно распахнула глаза, всем телом вжимаясь в холодный камень, аккуратно сползая по стене, стараясь не дышать. Свёрток в руках, что ночная путешественница так тщательно прижимала в груди предательски зашуршал, заставляя девушку слегка запаниковать, замерев на месте. Медленно, почти боязливо выглянув из-за колонны, она тут же чертыхнулась, вновь ныряя в тень. Тихие шаги становились всё четче, а свет от небольшой свечи ярко играл на стенах, то и дело становясь больше и больше. Мужчина, облачённый в чёрный плащ спокойно прошёл мимо, лениво оглядывая особняк. Служанка плотнее вжалась в стену, отводя раздражённый взгляд. Акутагава-сан решил устроить ночной обход так не вовремя… Как только дворецкий удалился дальше по коридору, а свет от свечи мелькнул в последний раз, скрываясь за углом, девушка вынырнула из своего укрытия, спокойно выдыхая. Отлипнув от стены, она вновь поправила юбку, смахивая с белоснежного фартука крошки, что так неаккуратно выпали из свёртка в её руках. Снова уверенно зашагав в направлении своей цели, темноволосая остановилась у небольшой двери, отмечая, что она на месте. Оторвав от пакета руку, она невольно зажмурилась от противного шороха, негромко постучав в дверь, переминаясь с ноги на ногу. Ответа не последовало, а потому ночная гостья лишь фыркнула и постучалась с большей настойчивостью, сведя бровки к переносице.  — Чёрт… — тихо сорвалось с её губ, а сама она несильно пнула дверь, от чего та с глухим скрипом открылась. Вскинув брови, она слегка удивилась, что там не заперто, но не медля тут же скользнула внутрь, ловко прикрывая за собой дверь, уверенно стискивая в пальцах то, что она так трепетно прижимала к груди. Очередная порция шуршания разнеслась в темноте, а она неуверенно шагнула в глубь комнатки, тут же на что-то наступая и неловко спотыкаясь, скрипя зубами, делая несколько не произвольных, неаккуратных и широких шагов вперёд, чтобы удержаться на ногах. Вот только этого ей не удалось и она, покачнувшись, вновь оступилась о какую-то твёрдую вещь, что так некстати валялась на полу. Твёрдая поверхность врезалась в пальцы ноги, отдаваясь болью даже через милые балетки. Темноволосая прикрыла глаза и, с недовольным вздохом приняв свою участь, слегка неуклюже полетела куда-то на пол. Волосы взметнулись вверх, а юбка зацепилась за колено, заставляя владелицу свалиться с ног, но вовремя уткнуться миниатюрным носиком в стену, раздражённо цокнув, но всё же устояв на ногах.  — Хей, Кёка-ча-ан, ты долго-о! — наигранно обиженный голос раздался откуда-то из-за спины, а следом за ним последовал приглушённый удар о пол и шаги по направлению к девушке.  — Рампо… — обречённо выдохнула темноволосая, слегка хмурясь. — Сделай уже что-нибудь, тут же хоть глаз выколи, — фыркнула Изуми, принимая нормальное положение, отряхивая юбку, наконец позволяя себе расслабиться и спокойно выдохнуть. Где-то над ухом послышался тихий «Чирк», а уже в следующую секунду в полуметре от Кёки загорелась свеча. Мягкий свет стал расползаться по комнате, позволяя служанке увидеть всю прелесть обстановки.  — Знаешь, превратить свою комнату в такое всего за день… — девушка фыркнула, обводя разбросанные по комнате книги, об одну из которых она и споткнулась. Переведя взгляд на Эдогаву, она лишь снисходительно выдохнула, протягивая ему в руки тот самый небольшой свёрток. Парень резко оживился и тут же выхватил его из рук девушки, начиная его резво разматывать, что-то предвкушающе напевая себе под нос. Как только Рампо добрался до сокровенного, он тут же поспешил радостно облизнуться и, с довольной лыбой, плюхнуться на небрежно застеленную кровать, что тут же отозвалась протяжным скрипом. Довольно запустив руку в горку печенья, парень ухмыльнулся, слегка покачивая ногами, с удовольствием поглощая сладкую выпечку. Крошки тут же посыпались куда только можно и прилипли к лицу, создавая образ эдакого неряхи или маленького мальчика. Но вот «великого-детектива-имений-Дазая» это не волновало. Кёка, слегка скривившись от этой картины, безэмоционально выдохнула, опираясь спиной о стену, вновь нервно отдёргивая край пышной многослойной юбки, тихо ненавидя того, кто придумал этот неудобный дизайн для униформы. До уха донеслось довольное чавканье, а сама девушка лишь закатила глаза и выжидающе глянула на довольное лицо парня.  — Когда-нибудь это будет стоить мне жизни, — буркнула Изуми, вспоминая, что сегодня её вполне мог поймать Акутагава-сан или кухарка. Воровство в этом поместье считается последним, на что пойдёт приличный слуга этих имений. Господин никогда не одобрял подобное, посему за это следовало жестокое наказание.  — Я же не виноват, что не умею хранить такие интересные секреты за просто так, — протянул Рампо, делая наигранно-обиженный голосок. — Ты же знаешь, тут мало о чём можно поговорить, а я, понимаешь ли, человек общительный, — начал разглагольствовать Эдогава, да вот только был тут же заткнут в тот же момент. Кёка, уже порядком раздражённая этими кражами вкусняшек с кухни для этого лентяя, резко сократила расстояние между ними, ловко подгибая колени, наклоняясь вперёд, хватая пирожное, тут же запихивая его в болтливый рот парня, безэмоционально смотря ему в глаза.  — Да поняла я, поняла, — выдохнула она. — Можешь не продолжать, — добавила Изуми, попутно отвечая на возмущённое мычание со стороны Рампо. С губ слетела невольная усмешка, когда она услышала громкий «чавк», что издал Эдогава, который он произнёс в попытке, так или иначе, облегчить себе ношу в виде огромный кусков сладостей, что забили его рот, заставляя надуть щёки. От милого мысленного сравнения с хомячком, Кёка всё же позволила себе улыбнуться, но всего на секунду, так, чтобы в приглушённом свете свечи, эту улыбку и видно не было. — Только не смей распускать слухи о Господине Накахаре, — уверенно проговорила она, серьёзно проталкивая кусок выпечки глубже, пачкая губы парня в сладком креме. Нет, позволить превратить жизнь рыжего в ещё больший ад она просто не могла. Почему-то на душе становилось липко от того, что Господин Накахара может прослыть «личной шлюхой» Господина Дазая… Уж слишком у неё хорошие воспоминания о том рыжеволосом мальчике, что проводил вечера с ней и Госпожой Кое, сидя в кресле на её коленях, пока она читала им какую-то непонятную книгу по учёбе. Кёка выжидала лишь пока Рампо хоть как-то на это ответит, а потому, дождавшись кивка согласия, убрала руку, позволяя парню освободить свой рот и прожевать лакомство, протяжно глотая. Прикрыв глаза, она выдохнула, отходя и вновь становясь у стены, отряхивая пальцы от липкого крема.  — Как забавно, что ты называешь его «Господином», — усмехнулся Рампо, продолжая беззаботно жевать, пялясь куда-то в потолок.  — Это… — девушка отвела безэмоциональный взгляд куда-то к зашторенному окошку, сквозь которое проникали еле уловимые под плотной тканью штор лучики. — Никого не касается, — фыркнула она, несильно сжимая в руке чёрную ткань рукава, елозя по ней ногтем.  — Брось, я прекрасно всё знаю о том, что ты на них работала и прочие «Бла-бла-бла», — усмехнулся Эдогава, слегка покачиваясь в сторону. — Вся сентиментальность мне тоже известна, — не без гордости выдал парень, слегка задирая нос. Изуми лишь хмыкнула на это, не отвечая. Это ведь всё равно бессмысленно, как можно спорить с Рампо? Он ведь всё равно абсолютно точно уверен в своей правоте… В принципе он и прав, а это значит, что отвечать ему как-то вообще смысла не имеет.  — А я, кстати, узнал сегодня кое-что интересненькое, — мурлыкнул он, всё так же восседая на кровати, поджав под себя колени, начиная жевать новое лакомство, что так отчаянно старался высмотреть сегодня на кухне. Вот только злая кухарка чуть ли не с помощью поварёшки, размахивая каплями супа на ней, выставила его за порог. Помниться, суп был очень горячим… Недовольно потерев щёку, куда и приземлилась одна из капель, Рампо вновь улыбнулся, разворачиваясь к девушке, что уже явно была заинтересована его последним предложением.  — Что же? — проговорила она без тени любопытства, но всё же внимательно осмотрела на Эдогаву. Усмехнувшись этому, парень вновь отвернулся, устремляя прищуренный взгляд в стену, ловко закидывая новую печенюшку в рот, активно жуя.  — Сегодня вечером, видел, как Накахара пытался довести Госпожу Ёсимото до её покоев, — начал он, но вновь прервал свой монолог, отвлекаясь на очередную вкусняшку. Девушка терпеливо ждала, не совсем понимая, в чём проблема или интересность этого факта.  — Знаешь, Кёка-тян, новенький ведь очень любит лезть не в своё дело? Господину это не понравится… — усмехнулся он, протягивая гласные в последнем слове. Изуми выдохнула, нервно отдёргивая край рукава, наконец отлипая от стены. Нахмурившись, она лишь направилась к выходу, не обращая на дружелюбный выкрик, что донёсся из-за спины.  — Приятных сно-о-ов, — протянул Рампо, помахав рукой девушке, вновь вгрызаясь в какую-то шоколадку, что нашлась среди прочих сладостей. Так же тихо выскользнув из комнаты Эдогавы, Изуми тяжело вздохнула, направляясь к себе по коридору, тихо бурча про себя. «Господин Накахара, что же Вы опять сделали не так?..» — немного грустно подумала она, уже добравшись до своей комнаты, залезая в мягкую постельку.

***

Чуя тихо выдохнул, утыкаясь носом в подушку. Господи, как же хорошо, что он всё же смог найти эту чёртову комнату… А ещё Господин Дазай сегодня решил не звать его к себе. Отлично, он итак устал, для того, чтобы идти сегодня к нему. От мысли о Осаму, рыжего невольно пробрала дрожь. И что этот извращенец мог приготовить для него на сегодня? Нет, даже думать страшно, лучше не зацикливаться на этом и спокойно уснуть… Да, именно это. Зарывшись носом в слегка грубоватую подушку, Чуя натянул на себя одеяло, кутаясь в нём, будто бы находя в этом опору и спасение от всех бед. Поджав ноги, он прикрыл глаза, тихо выдыхая. Свежая ткань приятно шуршала под ухом, выгоняя дурные мысли из головы. Сознание постепенно стало пропадать под пеленой сна, а в мыслях стал происходить несуразный бред, что казался невероятно осмысленным на тот момент. Дыхание стало тихим и почти незаметным. Но вот тишина была нарушена уже через пару минут. Тёмные тучи, сгустившиеся в ночном небе, пролили на землю первые капли, позволяя пыли подняться в воздух, но тут же раствориться от обилия воды, что пролилась с неба. За окном забарабанил дождь. Капли с силой бились о стекло, скатываясь вниз по холодной, уже влажной поверхности, оставляя мокрые, расплывчатые дорожки, словно стараясь достучаться до Чуи. Вот только Накахара не решился встать и подойти к окну. Нет, не сегодня, но он точно обещается себе, что как только он выберется отсюда, он первым же делом прогуляется под холодными струями, чтобы смыть с себя всю пелену воспоминаний об этом месяце. Слегка нахмурившись, он снова густо выдохнул, тихо вздрагивая от мощного удара ветра по стеклу. Уткнувшись в подушку, он расслабленно выдохнул, засыпая под успокаивающий шум дождя.

***

Новый день встретил юношу яркими горячими лучами, что решили так нагло ворваться в его комнату, желая отдохнуть на его милом личике, заставляя ресницы подрагивать. Тяжело разлепив веки, Накахара первым же делом решил убедится, что не проспал. Да, будет не хорошо, если он опять опоздает на завтрак, к тому же второй день подряд. Всё же есть он хотел очень сильно, о чём, собственно и говорило жуткое урчание, что доносилось из недр его желудка. Приподнявшись, он принял сидячее положение, с усилием воли свесил ноги с края кровати, тут же слегка жмурясь от холода, что разлился по его ногам, стоило прикоснуться прохладного пола. Помотав ногами, он потянулся, желая привести тело в рабочее состояние и размять мышцы. Вскочив с кровати, он ринулся к шкафу, шлёпая босыми ногами по ковру, что щекотал ступни, слегка путаясь в пальцах. Распахнув дверцы, он уже привычным движением схватил вешалку, вынимая из глубин шкафа свою рабочую форму. Ночная рубашка полетела куда-то на кровать, будучи стянутой с бледного тела, оголяя некоторые синяки и отметины, что ещё не успели сойти, оставаясь розоватыми или же сине-фиолетовыми пятнами на нежной коже. Не нарочно окинув своё отражение уже привычным действием, Чуя безэмоционально наблюдая на своём бедре космос из синяков и пары засосов. Ох, вот же чёртов аристократишка, как же он любит ставить эти метки принадлежности… Явно хочет показать, что теперь крошка Чу принадлежит ему. Фыркнув, он аккуратно провёл по бедру кончиками пальцев, слегка прищурившись. «Интересно, — невольно подумал он. — Когда это сойдёт?» Будет плохо, если после этого всего у него останется хоть один след, что будет напоминать о жизни тут. Но решив, что на этом не стоит зацикливаться, он нервно принялся натягивать на себя рубашку и жилет, застёгивая пуговицы, попутно копошась с ремнём брюк. Прошествовав к двери, он совершенно беззаботно, думая о чём-то своём, дёрнул за ручку, заставляя дверь открыться. Выскользнув в коридор, Чуя оглянулся, выискивая кого-нибудь взглядом. Но вот в помещение было пусто, а потому он решил всё же отправиться на завтрак. Однако, это важно. Слегка потерявшись в огромных коридорах, рыжий всё же смог добраться до заметного места, столовой. Стоило ему зайти, как он тут же потерялся в толпе, нервничая. Чёрт, привыкнуть к такому немного сложно. Кое-как достав себе порцию каши и чая в небольшом стаканчике, Накахара отправился на поиски свободного места, уже в который раз убеждаясь, что сюда стоит ходить с кем-то, но никак не в одиночку, как, собственно, и делали множество слуг. Стоило ему замешкаться, как его тут же пару раз толкнули в плечо и успели упрекнуть в том, что он не смотрит под ноги. От резких толчков светло-коричневая жидкость в прозрачном стакане всё время грозилась пролиться на кого-нибудь, попутно запачкав и Накахару. Однако паника тут же ушла на второй план, как только он увидел где-то в конце помещения небольшое стол, откуда ему махал Ацуши. Не обращая внимания на хмурого Рюноске, сидящего рядом, Чуя облегчённо выдохнул, отправляясь туда. Уже через полчаса он стоял вместе с остальной прислугой, получая задания от главной служанки. Пока она быстро носилась со списками в руках, мешая воздух своей длинной юбкой, нервно сверкая прищуром глаз, отправляя слуг выполнять задания на сегодня, Накахара невольно морщился и старался казаться как можно незаметнее, ведь попасть под раздражённый взгляд женщины средних лет, что так и норовила испепелить тебя на месте, было равносильно смерти в жестоких муках. Пока она отчитывала одну из горничных за то, что та умудрилась запачкать фартук, Чуя оглядывался по сторонам, высматривая знакомые лица. Да вот только ни Кёки, ни Ацуши тут не было. Видимо они уже чем-то заняты.  — А теперь ты, — с этими словами в нос парня прилетело перо, заставляя его удивлённо чихнуть. От хриплого голоса, что раздался буквально в метре от рыжего, Накахара чуть ли не подпрыгнул, удивлённо моргая и тут же выпрямляясь по струнке, втянув воздух. Женщина прищурилась, поправляя очки, что успели съехать с её носа, заправляя непослушную прядь, что выбилась из пучка, за ухо.  — Накахара Чуя? — дождавшись неуверенного кивка, она что-то посмотрела у себя в блокноте, что уже слегка пожелтел от старости. Что-то чиркнув пером по бумаге, она довольно кивнула, проговорив тихое «Присутствует», вновь устремляя взгляд на парня.  — Так, сегодня отправишься в сад и… — задумчиво пробормотала она, что-то ища в своём блокноте, шурша листами. Но нарыв там что-то, она злобно ткнула пером в лист, разбрызгав немного чернил. — Так, а где Минато? — сердито проговорила женщина, окидывая всех присутствующих взглядом. Все выпрямились, делая серьёзный вид, слегка боязливо косясь на брюнетку. — Она опять не вышла? Вот же… Пока женщина обходила слуг взглядом, недовольно бурча, высматривая эту самую «Минато», Накахара невольно обдумывал план, как отправится в сад, да не запачкаться. Видимо, тут никого не волновал вчерашний дождь. Уже будучи выставленным в сад с ножницами в руках, Накахара, с тяжёлым вздохом, принялся за работу, крепко сжимая в пальцах тяжёлый металлический инструмент. Закатав штанины, он уверенно ступил в мокрую траву босыми ногами, для удобства, начиная обрезать некоторые розы, что выбивались из общей кучки аккуратно подрезанных кустов. Грязь, что слегка неприятно прилипала к ногам, вовсе не казалось такой уж и мерзкой, ведь Накахара уже давно привык возиться в огороде и быть покрытым под коркой пыли. Вот только работать в саду ему не доводилось. Озаки часто пыталась вырастить что-то, да вот только земля не подходила. Нежно-розовый бутон, будучи отмеченным острым лезвием, упал на землю, пачкая нежные лепестки в пыли и маленьких каплях грязи, что тут же размазались по бледным лепесткам. Немного жаль смотреть на это, ведь чтобы другие цветы смотрелись куда более аккуратно и выгодно, другие приходится отстригать. Да, даже немного грустно, что это эти бутоны больше не смогут радовать наших глаз. Закончив с парочкой кустов, что теперь приобрели идеально ровную форму прямоугольника, он вытер пот со лба, улыбаясь. Да, он слегка устал, ибо эти массивные ножницы весьма тяжёлые. Да и резать неудобно, ведь чёртовы ножницы уже давно покрылись небольшим слоем ржавчины. Помявшись на одном месте, он слегка сжал в пальцах ног влажную траву, аккуратно пощипывая её, вновь увлечённо принимаясь за кусты. Свежий воздух так приятно холодил кожу, отчего рыжий старался дышать как можно глубже, ведь он уже давно не был на улице. О, эта приятная свежесть, как прекрасно. Грудь тяжело вздымается, а лёгкие наполняет прохладный, такой свежий, полный свободы живительный воздух. Это столь приятное чувство, можно расплакаться от радости. Впервые за эту чёртову неделю он смог выбраться в подобное место и наконец побыть наедине с самим собой. Да вот только недолго длилось его счастье, ведь уже минут через двадцать до его ушей донеслись тихие, но быстрые шаги, дополняемые негромким хлюпаньем от росы, что покрывала всю траву, тут находящуюся. Оглянувшись, Накахара удивлённо заметил, как никто иная, как Кёка, несётся к нему, крепко сжимая в руках края пышной юбки, стараясь не упасть и не испачкаться. Как только девушка подбежала к нему, рыжий тут же поспешил поинтересоваться, что же заставило её так торопиться. Но вот та, с трудом затормозив на скользкой траве, лишь выдохнула, тратя пару-тройку секунд на то, чтобы отдышаться. Но вот только уже в следующий момент её личико приняло серьёзный вид.  — Добрый день, Господин Накахара, — она слегка поклонилась, но тут же выпрямилась.  — Добрый, — кивнул Чуя в ответ, слегка скривившись. Сейчас он явно не в том виде и положении, чтобы к нему «Господин» обращались. Вот только решая отложить это замечание на потом, он внимательно посмотрел на темноволосую. — Что-то случилось? — вновь поинтересовался он, слегка нервно сжимая в руках ножницы, впиваясь ногтями в ржавые рукоятки.  — Да. Господин Дазай желает видеть Вас у себя и… — Изуми перешла на более тихий тон, продолжая. — Он явно чем-то недоволен, — добавила она, слегка торопливо отводя взгляд, оглядываясь на особняк, словно намекая, что что-то там не ладно. Чуя немного вымученно выдохнул, понимая, что ему опять за что-то влетит, или того хуже, Осаму решил не тянуть до ночи… Но вот то, что Изуми подметила то, что Господин был чем-то недоволен, слегка напрягало. Он что-то сделал не так? Ох, от этих мыслей по спине пробегали мурашки. Но стараясь не думать об этом, он поспешил привести себя в подобающий вид и отправиться поскорее к Дазаю, не желая заставлять его ждать. Если он не в настроении, то портить его ещё больше будет ему явно не на руку. Всю дорогу до кабинета Господина, Накахара слегка нервничал. Это место не блещет хорошими воспоминаниями, а посему идти туда не особо хочется. Повода для паники, как такового, и нет, но вот как-то неспокойно. Уже стоя у двери кабинета, рыжий втянул побольше воздуха в лёгкие, успокаивая себя. Постучавшись, он положил руку на дверную ручку, дожидаясь ответа. Как только приглушённый и слегка неуверенный стук разлетелся по кабинету, Осаму тут же вскинул голову, устремляя взгляд на дверь. Обыкновенное и такое привычное «Войдите» уже рефлекторно сорвалось с губ. Сам Дазай же, вновь уткнулся в бумаги, лежащие у него на столе, постукивая пером по листу, оставляя небольшие кляксы. Чуя неуверенно скользнул в кабинет, тут же прикрывая дверь и почтительно кланяясь.  — Вы желали меня видеть, Господин? — проговорил он, стоя посередине комнаты, дожидаясь дальнейших действий Дазай.  — Чуя, — спокойно начал Осаму, всё также смотря на бумаги, задумчиво что-то царапая пером по поверхности бумаги. Накахара слегка напрягся. Он уже успел понять, что когда разговор начинается именно так, то грядёт что-то плохое. — Чуя-Чуя, — повторил Господин, вновь постукивая стержнем по бумаге в ритм словам, покачивая головой. — Вот скажи мне, Чуя, ты часто лезешь не в своё дело, да? — протянул Дазай, а перо вновь несколько раз ударилось о лист. Тёмные капли чернил так неаккуратно, совсем небрежно разлетелись по и без того уже испорченной временем поверхности листа. Одна тягучая капля вылетела за пределы листа, приземляясь на деревянное покрытие стола. Накахара заметно напрягся, стараясь теперь даже дышать немного тише. Почему-то стало жутко не по себе, а он резко захотел уйти куда-нибудь. Вот только подобное неуважение ему бы точно не спустили с рук. Внутри Чуя уже знатно так нервничал, но внешне старался быть сдержанным.  — Господин, я в чём-то провинился? — слегка наклоняя голову, несмело спросил парень. Порция новых, протяжных, но приглушённых несильных ударов по листу бумаги пером, вновь разлетелась по комнате. В кабинете было столь тихо, что эти негромкие хаотичные постукивания казались невероятно громкими и напрягающими.  — Вчера ты разговаривал с Махоко? — скорее утверждая, нежели спрашивая проговорил Осаму. Вот только в голосе его резко пропало то спокойствие, сменяясь на серьёзность. — Знаешь, — он резко продолжил, не позволяя парню что-либо сказать. — Она передумала уезжать, — протянул он, вновь стукая пером о лист, на котором уже давно образовалась клякса. Чуя уже было хотел что-то сказать в своё оправдание, но вновь был грубо перебит.  — Позволь кое-что прояснить, она никогда не умела держать язык за зубами, — слегка раздражённо проговорил Осаму, приподнимаясь с кресла. Ножки кресла противно проехались по полу, заставляя Чую слегка скривиться от этого звука и сглотнуть. Воздух неожиданно стал каким-то невероятно тяжёлым, мешая нормально дышать. Осаму смотрел прямо на парня, словно испепеляя его взглядом. Атмосфера накалялась, а в воздухе витал такой мерзкий запах неопределённости. Как только Осаму подошёл к рыжему, Накахара слегка втянул воздух, застывая. Он старался воспитать в себе силы не бояться этого человека, но вот руки всё так же предательски подрагивали.  — Она… Она плакала, я не смог с… — Чуя постарался держаться более менее уверенно, но вот страх его выдавал. Осаму не дал ему договорить, перебивая его речь.  — Послушай, — Дазай подошёл слишком близко нависая над парнем. Взгляд карих глаз прожигал его изнутри, почти что забираясь в душу. — Я могу дать тебе один совет: Не всегда хорошее дело несёт хорошие последствия, — он аккуратно приподнял подбородок рыжего, крепко сжимая его пальцами. Рука скользнула по нежной щеке, а потом опустилась на губы, приоткрывая их. — Я так долго шёл к тому, чтобы Граф Ёсимото разорвал договор. Но вот теперь его любимая дочурка пылает желанием его отговорить, — Осаму заглянул в глаза парня, слегка приближаясь лицом к лицу, находясь так непозволительно близко. Устало выдохнув, он опалил губы парня горячим дыханием, заставляя его зажмуриться. — И, о, я тебя уверяю, он слишком её любит, чтобы у неё получилось, — он слегка наклонил голову парня вбок и приподнял, оглаживая щёку, легонько царапая кожу ногтем. — Я так долго шёл к этому, разыгрывая весь этот спектакль, но всё зря, — вновь проговорил он с некой досадой в голосе. Пожмурившись, Накахара поджал губы, стараясь хоть как-то отстраниться. Но вот Дазай на это никак не отреагировал. Чуя уже просто не мог терпеть этого давления, а потому постарался сделать шаг назад, слегка проезжаясь подошвой по ковру, но рука Осаму не позволила совершить этот побег, заставляя парня остаться на месте. Ногти больно впились в щёку, а Накахара тихо пискнул.  — Но Госпожа Ёсимото…  — Не пойми неправильно, но Махоко тут не причём, она моя подруга детства и я ничего плохого по отношению к ней не имею, — Дазай хмыкнул, игнорируя попытку рыжего что-то сказать в своё оправдание.  — Тогда почему же Вы против этого брака? — набравшись наглости, спросил Накахара, слегка прищурившись. Он не совсем понимал, почему его в чём-то тут обвиняют.  — Тому есть свои причины, договор заключал мой отец, никак не я, — хмыкнул он, сжимая личико парня в руках, крепко держа его за щёки. Чую это, откровенно говоря, бесило, но ничего сделать он не мог, но вот ударить Осаму хотелось просто до невозможности. Руки так и чесались набить этому высокомерному уроду его идеальное личико, да вот только неизвестно, что Господин сделал бы ему за это. — Я зол на тебя, Чуя, — с наигранной печалью проговорил Осаму, наклоняя голову на бок. От этих слов у Накахары мог бы начать дёргаться глаз и, возможно, он это и сделал, но вот рыжему сейчас было не до этого.  — Но я ничего не сделал!.. — Чуя возмущённо вскинул брови, уже собираясь плюнуть на вежливость и высказаться по этому поводу. Если Дазай собрался обвинять его во всех своих проблемах, то он никто иной, как настоящий эгоист, нашедший себе мальчика для битья. Но вот только Чуя не хотел выступать в этой роли. Терпеть унижение по любому поводу? Нет, увольте…  — Я мог бы наказать тебя прямо сейчас, — Дазай улыбнулся, прищуриваясь. Он проговорил это совсем не раздражённо, даже спокойно, но вот Чую от этих слов пробрала дрожь и дикая волна желания плюнуть на всё и свалить отсюда, предварительно всё же исправив свою самую страшную ошибку и перерезать Дазаю горло в ту ночь. Алые капли на его коже и лицо, искажённое болью смотрелось бы неплохо. — Например поиметь тебя прямо на этом столе, — хмыкнул он, резко делая шаг в сторону. Рука ещё крепче впилась в личико парня, резко дёргая его вперёд, заставляя внимательно посмотреть на тот самый стол. Да, твёрдая поверхность явно бы не подошла к нежной коже рыжего и выпирающим косточкам. Накахара лишь сглотнул, поморщившись.  — Но сейчас у меня нет на это времени, — проговорил аристократ, легко отмахиваясь от Чуи, ловко разворачиваясь на пятках. Вальяжной походкой дойдя до стола, он лишь вновь уселся в кресло, обводя комнату скучающим взглядом. Накахара облегчённо выдохнул, берясь за грудь рукой. «Больной» — мысленно подметил он, поправляя свои волосы, что успели слегка растрепаться за это время.  — Можешь идти, до вечера свободен, — проговорил Дазай, медленно переведя уставший взгляд на бумаги, лежащие на его столе. Презрительно фыркнув, он хлопнул рукой по столу, резко сминая лист бумаги, что уже успел пропитаться чернилами. Ногти противно проехались по бумаге, сдирая покрытие. Сжав руку, он с неким наслаждением вслушивался в шорох листа, впиваясь пальцами в уже ненужный документ. Поклонившись, Чуя поспешил удалиться, выскальзывая за дверь. На душе стало немного гадко от мысли, что сегодня ночью его опять ждёт что-то «особенное», что так любезно предоставит ему Господин. Встряхнувшись всем телом, он дёрнул плечами, оглядываясь на дверь кабинета Господина, желая уйти поскорее. Предчувствие чего-то плохо заставляло нервно теребить перчатки на руках и одёргивать край жилета, постоянно нервничая. Стараясь себя успокоить, Накахара приободрял себя тем, что у него ещё есть время, чтобы морально подготовиться. Он же как-то провёл с аристократом две ночи, а значит и ещё одну переживёт. Да, но вот только в голову лезли самые странные и разные варианты развития событий, ведь неизвестно, что на уме у этого извращенца.

***

Солнце медленно ползло по небу, опускаясь всё ниже и ниже, кутаясь в белоснежных, розоватых, с ярко-огненным отливом облаках. Время пролетело невероятно незаметно, а Чуя за своими переживаниями, даже и не заметил, как день стал близиться к своему завершению. Находясь во всё том же саду, он всё продолжал безжалостно отстригать розы, самых разных цветов и ароматов, сведя брови к переносице, даже не замечая, как меняется его лицо во время внутреннего диалога с самим собой. Он краснел, хмурился и дул щёки, пока его руки ловко разрезали стебли и листья. Возмущение лилось через край, но он старался вымещать всю энергию в работу. Он похоже и не замечал, как мог жестикулировать, размахивая ножницами, норовя заехать какому-нибудь прохожему в глаз, попутно что-то активно доказывая себе в своих же мыслях. Выпустив пар, он слегка успокоился, устало выдыхая.  — Ладно, Накахара, ну не убьёт же он тебя… — рыжий потёр переносицу, стараясь убедить себя в том, что он сам себя накручивает. — А хуже быть уже не может, — почти что спрашивая непонятно у кого, он посмотрел куда-то в сторону горизонта, наблюдая за тем, как лучи закатного солнца отчаянно цепляются за любой предмет, заливая пространство вокруг тёплым воздухом, наполненным последним жгучим теплом этого дня. Рабочий день уже почти закончен, а значит уже скоро он может пойти к себе и спокойно дожидаться, пока его отправят в его личный Ад.