Право первой ночи

Находясь уже в своей комнате, Накахара восседал на широком подоконнике, вяло пялясь в стекло, как-то совсем убито вздыхая. Уперевшись лбом в холодное окно, внимательно вслушиваясь в тихое тиканье часов, он медленно моргал, часто поглядывая на дверь. Время будто бы специально тянулось невероятно медленно, заставляя парня мысленно умирать от догадок. Каждое движение часовой стрелки отдавалось тихим клацаньем, позволяя прочувствовать всю тишину комнаты. Секунда тянулась за секундой, заставляя Чую чуть ли не каждые пять минут переводить взволнованный взгляд на тикающие настенные часы, неуверенно прищуриваясь, надеясь, что время ещё не пришло. Внутри всё как-то неприятно кипело, заставляя его непроизвольно хмуриться. Подтянув к себе колени, он уткнулся в них носом, размеренно дыша. Что же, Господин и так дал ему перерыв прошлой ночью. Спасибо и на этом. Вот только легче от этого не становилось. Время шло куда быстрее, чем казалось самому рыжему, а потому Кёку, которую уже отправили за Накахарой, стояла около двери, намереваясь подготовить парня к очередной ночи. Уже знакомый стук в дверь всё же заставил тяжёлому вздоху сорваться с губ. Медленно сползая с подоконника, он тут же почувствовал приятный ворс ковра под пальцами. Прошествовав до двери, он устало втянул воздух, открывая. Как и ожидалось, на пороге стояла Кёка, что пристально смотрела на него. Да, всё как обычно.  — Добрый вечер, Господин Накахара, — девушка поклонилась, проходя в покои, аккуратно протиснувшись в дверь, скользнув мимо рыжего. — Господин Дазай вновь желает видеть Вас, — проговорила Изуми, внимательно осматривая рыжего. Ничего не ответив, Чуя лишь вздохнул, прикрывая глаза. Дикая усталость просто пронзила в тот же миг, не давая возможности собраться с мыслями. Почему-то резко захотелось просто лечь, укрыться тёплым одеялом, подтягивая к себе колени, зарывшись в одеялко с головой, прося маму о том, чтобы она отменила сегодняшние уроки с вредным учителем французского. Но вот этих уроков уже давно нет, а отменить ничего нельзя. Жаль. Как жаль, что он уже давно не ребёнок и обязан отвечать за свои поступки. Вздохнув, Накахара перевёл взгляд на Кёку, подмечая, что сегодня в её руках нет аккуратно сложенной ночной рубашки, что доселе он надевал каждый день. Что же, возможно, сегодня Господин придумал что-то более изощрённое. Подготовка проходила, как и всегда, но сегодня Изуми не оставила его волосы струиться по плечам в хаотичном порядке, как это было всегда, а ловко, почти отточенным движением, стала заплетать рыжие кудри в аккуратную косу, так бережно орудуя локонами в своих ладонях. Чуя был слегка удивлён такому выбору причёски, но не посмел возразить, продолжая смиренно сидеть на небольшом стуле, изредка бросая взгляд на зеркало перед собой, наблюдая за процессом того, как Изуми легко вплетает его волосы в незамысловатую косу, завязывая её тонкой красной лентой, что почти сливалась в темноте с его волосами. Когда девушка закончила, Чуя, с тяжёлым вздохом, поднялся, последний раз окидывая своё отражение оценивающим взглядом, направляясь к выходу из комнаты. Аккуратно ступая по тёмным коридорам, Накахара изредка оглядывался, желая убедиться, что ни его самого, ни его спутницу никто не заметил. Всё тело сковывало неприятное чувство, не позволяющие думать о чём-либо другом, кроме как о словах Дазая. Уже будучи на месте, он нервно сглотнул, стуча слегка подрагивающей рукой в дверь. Тихий стук, разлетевшийся по комнате, поспешил быть услышанным, а негромкое «Войдите» послужило ответом. Вобрав в лёгкие побольше воздуха, Накахара кивнул сам себе, беря себя в руки. Войдя в покои, он тут же закрыл дверь, как-то нервно оглядывая образ удаляющейся по коридору Кёки, словно отпуская вместе с ней своё спасение. Закрыв дверь, Чуя окинул комнату взглядом, медленно ступая по ворсу ковра, слегка сощурившись. Всматриваясь в тёмный силуэт Дазая, что вальяжно восседал на кровати, Чуя остановился, складывая руки за спиной, дожидаясь дальнейших приказов. Лунный свет так нежно скользил сквозь занавески, позволяя рассмотреть Дазая куда лучше. Рыжий смотрел исподлобья, насторожённо и так опасливо. Осаму не внушал доверия.  — Подойди, — спокойный голос так идеально вписался в атмосферу, что рыжий не сразу понял, что к нему вообще обратились. Он уже был мысленно настроен на более грубое обращение и раздражение со стороны Господина, но возражать не стал. Не стоит его злить. Поспешив выполнить приказ, Чуя медленно скользнул к кровати, останавливаясь около Господина. Что-то подсказывало, что сегодня он точно не отделается чем-то простым. Осаму, следя за каждым действием рыжего, лишь ухмыльнулся, приподнимаясь с кровати, вслушиваясь в тихий скрип кровати. Сделав пару лёгких шагов к Накахаре, он остановился совсем непозволительно близко, наклоняясь вперёд, ровняясь лицами. Наклонив голову на бок, он слегка притворно нахмурился. Тонкий пальчик забинтованной руки аккуратно дотронулся до острого подбородка парня, совсем несильно надавливая, заставляя его посмотреть в карие глаза. Ресницы Накахары дрогнули, открывая его глазкам взор на аристократа. Он тут же повиновался, смотря прямо на него, приподняв голову, слегка горделиво смотря на мужчину, стараясь показать, что сейчас в нём нет ни крупицы страха. Ложь… Наглая ложь, но он не собирался показывать своих чувств перед этим наглым идиотом. Осаму подхватил рыжую косу, укладывая её на плечо парня, довольно отмечая, что он не ошибся. Коса действительно идёт Накахаре. Проследив за действиями рук мужчины, Чуя невольно дёрнулся назад, стараясь убежать от этих прикосновений. Дазай на это лишь промолчал, хватая парня за руку и резко разворачивая его, меняя позиции. Накахара, что явно не ожидал чего-то подобного, лишь удивлённо подался вперёд, протащившись ногами по дорогому ковру, почти падая. Но вот Осаму, что так вовремя успел его подхватить под талию, лишь усадил его на край кровати. Сделав шаг назад, Дазай выдохнул, натянув на лицо милую улыбку, вальяжно подавшись в сторону. Легко передвигаясь по комнате, он, почти пританцовывая, всего в пару шагов добрался до прикроватной тумбочки. Выдвинув верхний ящик, Дазай резко вытащил что-то оттуда, вновь в миг сокращая расстояние между ним и Чуей, забираясь на кровать, подползая к парню сзади, перемещаясь по кровати на коленях. Оперевшись о его плечи, Осаму наклонился, почти нависая над рыжим.  — Для начала, надень это, — выдохнул мужчина в самое ухо парня, заставляя его рефлекторно вздрогнуть и обернуться. Слегка повернув голову, Чуя тут же почувствовал, как на его глаза легла холодная ладонь, не позволяя ему повернуться, возвращая голову в прежнее положение. Края бинтов та неприятно теранулись о кожу лица, заставляя рыжего слегка поморщиться. Накахара выдохнул, всё же послушно дожидаясь, пока ему покажут это самое «это», что он должен будет надеть. И вот уже через секунду он почувствовал, как на его колени ложится что-то не особо тяжёлое. Рефлекторно сведя руки, он ухватился за край грубой ткани, не сразу понимая, что держит в руках. Невольно сжав вещь в пальцах, он вслушался в шелест ткани, задумчиво подмечая форменность предмета в своих руках. Ногти, что так ловко прошлись по краюшку предмета в руках, Чуя невольно зацепился за нитки, что формировали некие рисунки, вышитые этими самыми нитками. Как только Осаму убрал ладонь с глаз парня, невольно проведя по его переносице кончиками пальцев, словно цепляясь за последний источник тепла в этой комнате, Чуя тут же поморщился, моргая несколько раз. Стараясь вновь привыкнуть к тусклому освещению, он устремил взгляд сощуренных глаз на свои колени, пылая догадками, что же он держит в руках. Стоило вещи в его руках броситься в глаза, как Чуя удивлённо распахнул их ещё шире, слегка замирая, пытаясь понять, зачем же Осаму вручил ему женский корсет и тонкие чулки. Да, самый настоящий корсет, расшитый различными цветами пастельных тонов, украшенный кружевом и цветочным орнаментом. Невольно сглотнул, Накахара разжал пальцы, боясь даже прикасаться к этому.  — Я должен это надеть? — почти одними губами проговорил рыжий, но Осаму его очень хорошо услышал, а потому лишь цокнул на ухо, крепко сжимая его плечи, впиваясь в ткань тонкой рубашки пальцами.  — Я должен повторять? — в голосе читались явные нотки недовольства, тут же заставившие Накахару поёжиться, отрицательно кивая. Злить мужчину не хотелось. Вот только подсказывало, что это явно не единственное, что для него приготовил этот аристократишка. Как ни странно, но сегодня шестое чувство Чуи его вновь не подводило. Это можно было легко понять по предвкушающей ухмылке Осаму, что был явно доволен планами на эту ночь.  — Ну же, приступай, я жду, — проговорил Дазай, а после слегка встряхнул Чую за плечи, подталкивая его, намекая на то, чтобы он встал с кровати. Вздохнув, Накахара поднялся на ноги, делая пару шагов вперёд, останавливаясь и разворачиваясь в анфас к Дазаю. Осаму, усевшись на край кровати, закинул ногу на ногу, складывая на колене руки. Он смотрел пристально, до мурашек по коже. Невольно Чуе вспомнилась прошлая ночь, что он провёл тут. Тогда этот пристальный взгляд просто прожигал его изнутри, не позволяя действовать спокойно. Руки предательски дрожали, а сам он чуть ли не рыдал от стыда и желания провалиться сквозь землю. Но нет, сегодня он не позволит этому противному чувству овладеть собой. В конце концов, ему уже стоит привыкнуть к этому взгляду, ведь молодой Господин не будет с ним церемониться, это стало ясно уже давным давно. Прикрыв глаза, Чуя стал медленно расстёгивать пуговки жилета, легко проталкивая их в узкие петельки, ловко орудуя изящными пальцами. Как только жилет ненужной тряпкой полетел на пол, следом за ним с уже оголённых плеч слетела рубашка, но так и осталась висеть на изгибах локтей, собираясь там складками. Пока Накахара начал возиться с брюками, Осаму невольно облизнулся, смачивая сухие губы, пристально смотря на голый торс рыжего. Чуя же, оставив этот голодный взгляд без внимания, лишь бросил на Дазая мимолётный взгляд исподлобья, тут же продолжая своё занятие. Взгляды невольно встретились, отчего Чуя почувствовал, как щёки начинают заливаться лёгким румянцем. Мотнув головой, он решил не отвлекаться, ведь чем быстрее всё закончится, тем будет лучше. Не стоит отвлекаться. Да. Плевав на ненужные мысли, рыжий стал расстёгивать ремень, слегка жмурясь от противного звона пряжки. Плотная ткань брюк скользнула по стройным ногам, так же комкаясь в его ногах. Ловко высвободив ножки из плена уже мятых брюк, Чуя лишь отпихнул их носком, косо поглядывая на корсет, что смиренно ожидал его. Уже оставшись в одном нижнем белье, Чуя сглотнул, несмело стягивая и его, оставаясь совершенно без ничего. А Осаму, словно издеваясь, расплылся в пошлой ухмылке, продолжая внимательно смотреть на парня. Накахара прямо ощущал, как этот взгляд скользит по всему его телу, зацикливаясь на пару секунд на каждом изгибе, словно бы изучающе, почти что поедая его. Взяв в руки чулки, Чуя стал аккуратно натягивать их, боясь порвать тонкую ткань, почти что трепетно убеждаясь, что чёрные чулочки полностью облегают ногу, не берясь складками. Повернув ногу, он окинул её взглядом, отмечая, что это зрелище не столь ужасно, как он думал до этого. Трудно было не отметить, что его ножка и правда схожа с женской. Плотно затянув подвязки, он завязал их крепкими узелками, стараясь сделать так, чтобы чулки не сползли. Как же это унизительно. Закончив и со вторым чулком, Накахара слегка недоверчиво покосился на корсет. Видя смятение парня, Осаму так милосердно решил помочь с его надеванием. Устроив удивлённого Чую на кровати в коленно-локтевой, он самолично приступил к затягиванию тугого корсета, грубо надавливая на спину парня одной рукой, отчего тот рефлекторно вцепился пальцами в мягкую простынь, чуть прогнувшись в спине. Это было намного неудобнее, чем он думал. Руки Осаму ловко продевали тонкие ленты через петельки, затягивая их в замысловатой шнуровке. Как только Дазай закончил, Чуя уже чуть ли не давился воздухом, отчётливо ощущая, как лёгкие неприятно сковывает грубая ткань на пластинах, больно врезаясь в кожу. Шёлковые ленты, изящно перекрещиваясь, образовывали небольшой бант где-то в районе поясницы, а длинные концы так неаккуратно свободно болтались где-то ниже, неприятно щекоча голые ягодицы. Но вот долго Чуе привыкать к новым ощущениям не позволили. Дазай как-то слишком быстро схватил рыжего за руку, меняя позиции. Уже буквально через секунду Накахара восседал на бёдрах Дазая, рефлекторно ухватившись за его плечи. Будучи в лёгком замешательстве от подобной резкости, Чуя тут же постарался свести ноги, но лишь сильнее стиснул Осаму коленями. Не совсем понимая, чего от него сейчас хотят, рыжий лишь выжидающе смотрел за действиями Дазая, но вот уже буквально в следующую секунду его лишили и этой возможности. Тёмная ткань бархатной ленты легла на глаза, не позволяя уловить суть происходящего. Он, лишь хмыкнув на это, крепче сжал плечи Господина, слегка поёрзав на его бёдрах, недовольно отмечая, что сидеть вот так вот не очень-то и удобно. Будучи лишённым возможности видеть, Чуя старался изо всех сил напрячь другие чувства, прислушиваясь даже к запаху. Слегка вздрогнув от неожиданно прикосновения к голове, парень почувствовал, как пальцы Осаму бережно вплетаются в его волосы, ловко распуская миленький бантик красной ленты, отбросив её на край кровати, начиная расплетать аккуратную косу, медленно и почти бережно вплетая пальцы, локон за локоном выплетая их из пышной косы, укладывая их на плечи, позволяя свободно струиться, придавая парню более женственный вид. Прекрасно понимая, как он сейчас выглядит, Чуя слегка скривился, отвернув голову, словно отводя взгляд.  — Ты же помнишь, что я обещал тебя наказать? — поинтересовался Господин, выжидающе глянув на рыжего. Чуя кратко кивнул, опуская голову. Пальцы сильнее вжались в сильные плечи, словно находя в них опору.  — Да, Господин, — проговорил он, прикусив губу. Неприятно. Жутко неприятно вот так вот смиренно признавать свою вину, особенно перед этим человеком. Чуя прекрасно понимал, что, возможно, зря полез не в своё дело, но вот почему это обернулось именно так, уж никак не мог понять.  — Отлично. Накахара ничего не видел, но отчётливо чувствовал, как гаденькая ухмылка расцвела на губах Осаму. От этого чувства по коже неприятно прошёл холодок, заставляющий Чую вновь поёрзать на бёдрах Дазая, но вот стоило ему это сделать, как он отчётливо почувствовал бугорок в брюках мужчины. Презрительно сморщив носик, Чуя отвернулся, ожидая, что Господин скажет дальше. Но вот слов не последовало, а странные движение и шорох со стороны Дазая заставили насторожиться. Но вот холодное прикосновение кожи к его шее дали полностью удостовериться в том, что грядёт что-то нехорошее, позволяя концентрироваться на этом. Неожиданно шею что-то обвило, словно заключая в кольцо. Неприятное прикосновение холодного предмета смешивались с мимолётными касаниями пальцев аристократа, словно пуская по коже тихие разряды мурашек, сравнимые с разрядами тока. Тихое звяканье над ухом насторожило его больше всего, но не успел он свести светлые бровки к переносице, как его тут же резко дёрнули вперёд. От неожиданного рывка, Чуя чуть не задохнулся от грубого нажима на шею, не сразу понимая, что это самый настоящий ошейник с поводком. Руки, что доселе так крепко вжимались в плечи Дазая, резко соскользнули, не позволяя Накахаре так же уверенно восседать на бёдрах мужчины. Почти впечатавшись в его грудь, Чуя невольно соскользнул чуть ниже, почти до колен Осаму, теряя равновесие. Нервно выдохнув, Чуя постарался отлипнуть от Господина и вновь выровнять спину, но буквально в этот же момент на его ягодицу приземлилась холодная ладонь. Резкая боль обожгла бедро. Негромкий и почти что возмущённый вскрик резко сорвался с губ, заставляя Чую резко дёрнуться назад, желая немедленно всё прекратить. Но сильные руки, что буквально вжали его обратно, не позволили ему совершить задуманный побег. Зажмурившись от неожиданности, Накахара слегка прикусил губу, рефлекторно лишь ещё сильнее вжимаясь в грудь Осаму, поддаваясь его рукам. Чёрт, если этот аристократишка его и правда собрался наказывать так, то Чуя ещё долго не сможет избавиться от мысли, будто он провинившийся в чём-то парнишка лет десяти… Какой позор. Сжав в подрагивающих пальцах ткань жилета, что был надет на Осаму, Чуя лишь уткнулся в его грудь лбом, дожидаясь дальнейших действий Господина. А Дазай же в это время с удовольствием наблюдал за тем, как красный след, горящий огнём на упругой ягодице медленно розовеет, постепенно сходя на нет. Медленно обведя место удара кончиками пальцев, он лишь ухмыльнулся, повторяя шлепок. Ладонь в этот раз приземлилась на вторую ягодицу, но с куда большей силой. Чуя дрожит всем телом, прикусывая губу, почти поскуливая от боли. Ресницы намокают сами собой, но сейчас Чую это не волнует. Он рефлекторно жмётся к Осаму, сгибаясь пополам, желая поскорее всё это прекратить. Твёрдая ткань корсета больно впивается в кожу, сгибаясь. Хочется выть, но Накахара гордо терпит всё, что с ним делают. Ошейник на шее лишь затягивается сильнее, почти перекрывая доступ к кислороду. Острые ощущения поглощают с головой, заставляя Чую пускать слёзы в жилет господина, невольно оставляя там мокрое пятно, попутно поскуливая, закусив губу. Он почти задыхается, но терпит-терпит-терпит… Дазай бьёт совсем безжалостно, не обращая внимания на тихие просьбы Накахары о том, чтобы всё прекратить. Чуя сам того не понимает, как непроизвольно шепчет одними губами такое тихое о отчаянное «Хватит». Больно. Осаму наслаждается видом того, как ягодицы парня просто горят. Не без удовольствия чувствует, как ладонь обжигает от приятных ощущений. Внизу живота уже давно растекается приятное чувство, а стояк в штанах заставляет ёрзать на месте, продолжая своё увлекательное занятие. Чуя слегка сгорбился, полностью перенося доверие на опору своего тела на грудь Дазая, но уже в следующую секунду его резко потянули за ошейник, заставляясь выпрямиться и прогнуться в спине. Кожаное кольцо резко сковало шею, перекрывая путь кислороду, заставляя Чую приоткрыть рот в хриплом полустоне. Схватившись руками за широкую кожаную полоску, он тут же попытался оттянуть её, но за это он получил лишь её один смачный шлепок, что в этот раз прилетел на бедро, оставляя горящий ядовито-красным след. Вновь почти заскулив от боли, Накахара замер, прикусив подрагивающие от слёз губы, тихо всхлипывая.  — Сиди ровно, — от этого приказного тона по горячей и потной коже проползла противная дрожь. Но Чуя замер, стараясь сидеть как можно ровнее, благо, в этом помогал тугой корсет. Грубая ткань брюк Дазая больно тёрлась о измученные ягодицы, доставляя ещё больше боли и жуткий дискомфорт. Произвольно поёрзав на месте, Чуя тут же об этом пожалел, кривясь от противных обжигающих чувств. Приоткрыв рот, он выпустил клуб горячего пара, склонив голову, за что тут же получил новую порцию затяжки на шее, что вновь лишила его возможности дышать. Повязка на глазах противно натирала, явно оставляя красный след, но об этом Чуя думал в последнюю очередь, невольно даже благодаря Осаму за эту вещь, ведь видеть в этот момент довольную рожу аристократа перед собой совершенно не хотелось. Пока Чу пытался отдышаться, никаких действий со стороны Дазая по отношению к рыжему не следовало. Сбивчивое дыхание и участившимися ритм не позволял услышать подозрительные шорохи и негромкое клацанье, доносившиеся где-то совсем близко, но вот как только два холодных пальца, обмазанных чем-то скользким и жирным, скользнули меж ягодиц, Чуя тут же вздрогнул, подаваясь вперёд, словно стараясь убежать от этого противного чувства, но вот сильная рука, наматывающая поводок так туго, что у Накахары невольно потемнело в глазах, вернула его на место, заставляя сидеть. Холодные пальцы легко скользнули в горячую дырочку, тут же входя почти до конца. Смазки было невероятно много, от чего она тут же потекла по бинтованной руке, пачкая свежие марлевые повязки в скользкой субстанции. Противная холодная жижа почти сразу размазалась по оголённой коже, тут же заставляя её глянцево блестеть в лунном свете. Пальцы начали скользить, выходя и входя, разрабатывая уже не столь узкий проход. Чуя вновь слегка дёрнулся, стараясь то ли сесть поудобнее, то ли слезть с пальцев. Но вот как только пальцы с новой силой толкнулись, задевая какую-то точку, всё тело пронзила уже знакомая приятная дрожь, а с губ невольно сорвался хриплый вздох, так схожий со стоном. Заметив реакцию парня, Осаму ухмыльнулся, проведя свободной рукой по щеке рыжего, словно успокаивая. Повторяя движения рукой, он то и дело задевал простату, заставляя Накахару срываться на стоны, что тут же начали заполнять комнату. Они ласкали слух Дазая, так удачно теша его самолюбие. Щёки Чуи краснеют, а рот рефлекторно размыкался в жадных глотках воздуха. Бёдра горели, а пальцы, надавливающие на заветную точку порождали смешанные чувства, но Накахара никак не мог признаться себе, что это просто крышесносящее чувство ему нравится. Чуя сбивчиво дышал, стараясь закрыть рот рукой, чтобы хоть как-то прекратить эти пошлые звуки, льющиеся из его рта. Но вот Осаму, не позволяющий этого сделать лишь продолжал смотреть на красные щёки рыжего, что так идеально сочетались с контрастом чёрной повязки, которая уже просто вымокла насквозь от горячих слёз, что просто потоком лились из прекрасных голубых глаз. Пальцы с неприличным хлюпаньем входили внутрь, тут же выскальзывая, производя хаотичные толчки, неаккуратно растягивая стеночки, массируя простату, размазывая смазку. Чуя тихо поскуливал, метаясь из стороны в сторону, негромко постанывая и не совсем понимая чего он хочет больше всего. Мысли мешались, а сам он непроизвольно стал медленно пытаться насадиться на длинные пальцы сам, уткнувшись в плечо Осаму, крупно дрожа. Ошейник ещё сильнее сдавил шею, вновь перекрывая доступ к кислороду, заставляя Накахару выпрямиться. Тихо всхлипнув, он всё же вновь прогнулся в спине. Спустя пару секунд пальцы с громким хлюпом выскользнули из растянутого прохода, заставляя парня тихо выдохнуть, вновь слегка недовольно уткнувшись носом в плечо мужчины, дожидаясь дальнейших действий. Звон пряжки чужого ремня заставил его поёжиться и слегка насторожиться. Но вот уже через несколько секунд, его грубо приподняли, впиваясь пальцами в раздражённую кожу покрасневших бёдер, задевая пару синяков, почти тут же опуская парня назад, насаживая на возбуждённый член. Чуя вскрикнул, напрягаясь, но в ту же секунду пожалел об этом, стараясь расслабиться. Он уже успел понять, что, сопротивляясь, он принесёт себе ещё больше боли. Крупно задрожав, он тихо всхлипнул, чувствуя, как в него толкаются, грубо насаживая, входя почти до основания. Осаму сжимал в руках бёдра рыжего, оставляя свежие и новые синяки, приподнимая парня, вновь опуская. Накахара тихо постанывал, продолжая сжимать в тонких пальчиках жилет мужчины, комкая его, оставляя затяжки маленькими ноготками, прикусывая нижнюю губу. Осаму медленно намотал поводок на руку, притягивая парня к себе. Опалив его губы горячим дыханием, он провёл по искусанной губе языком, очерчивая контур губ, оттягивая. Резко впившись в губы рыжего, он толкнулся в приоткрытый рот, тут же начиная изучать рот парня. Чуя лениво простонал в поцелуй, как-то слишком просто отвечая, двигая непослушным языком.  — А теперь сам, — Осаму медленно отстранился, выдыхая. Чуя не видел, но ощущал, что в этот момент на лице аристократа вновь расцвела пошлая ухмылка. Хмыкнув, он лишь медленно приподнялся, без лишних объяснений понимая, чего от него хотят. Прикусив губу, он постарался сам насадиться на возбуждённую плоть, издав нечто подобное тихому скулёж. Больно.  — Н-не могу, — почти одними губами прошептал он, намереваясь отстраниться от Дазая. Стоило ему это сказать, как шею опять неприятно сдавило. Ошейник затянулся, вырывая из груди парня сдавленный хрип. Последний кислород, словно выскользнул из лёгких. Накахара тут же схватился за шею, приоткрыв рот в отчаянной попытке глотнуть воздуха. Бедро опалил новый шлепок, заставляя Чую скривиться, а слезам вновь брызнуть из глаз, впитываясь в уже порядком измокшую ткань повязки.  — Приступай. Приказной тон, вызывающий поток неприятных мурашек, заставил Чую тихо всхлипнуть, уперевшись рукой в плечо мужчины. Ошейник ослабил хват, позволяя Чуе рвано и жадно вздохнуть. Медленно выдохнув, он потёр шею, кашлянув Дазай выжидающе смотрел на него, приобняв за талию и притянув к себе. Выдохнув, Чуя приподнялся, позволяя Осаму выйти на половину, а затем вновь насадился на член, скривившись и склонив голову на бок. Рука Дазая зарылась в его волосы, массируя кожу головы, словно стараясь успокоить его. Рвано втянув воздух, Чуя стал повторять движения, тихо поскуливая, оперевшись руками о плечи Осаму, уткнувшись в них носом, тихо всхлипывая. Мужчина покрывал голые плечи рыжего поцелуями, оставляя на ключице расцветать несколько багровых засосов. Сжав бёдра Накахары, Осаму помогал ему производить толчки, подвиливая в такт его хаотичным движениям, поглаживая по голове. Неожиданно для самого Накахары, забинтованная рука Дазая легла на член Чуи, начиная надрачивать парню в такт точкам, вырывая из уст Накахары сдавленный стон. Чуя дрожал. Дышать было невероятно сложно, воздух словно стал материальным, застревая в горле, заставляя его давиться. Он обжигал лёгкие, не позволял нормально вздохнуть. Голова кружилась, а рука Осаму, что скользила по его, Чуенному, члену доводила до исступления, заставляя его почти что утопать в эмоциях. Тяжело дыша, он старался толкаться в руку Осаму. Пошлые хлюпанья наполняли атмосферу, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Накахара метался и старался двигаться как можно осторожнее. Он терялся во времени, казалось, что прошла целая ночь, если не вечность, а может и всего пару минут. Горячие поцелуи медленно переползали в ленивые, затяжные и медленные. Осаму размеренно углублял поцелуй, сминая губы рыжего. Толчки становились всё ритмичнее и быстрее, Чуя изнывал от смешанных чувств, а Дазай лишь наслаждался тем, как Чуя, тихо дрожа, зарываясь носиком в его плечо. Время уже давно потеряло счёт, а Чуя уже не помнил, сколько раз в него кончили и сколько раз он сам так постыдно излился в руку аристократа. Наконец Осаму выходит из измученного тела, плавно стягивая с его лица повязку. Глаза раскрасневшиеся, опухшие от слез и мокрые местами. Дорожки засохших слёз украшают розовые щёки, а грудь, стянутая корсетом, нервно вздымается, успокаивая дыхание.  — Малыш Чу, ты меня испачкал, — произносит Осаму, после длительного взгляда на свою ладонь, измазанную семенем рыжего и брюки, вымазанные в смазке и крови. — Вылижи, — голос его столь притворно капризный, что у Чуи внутри невольно вспыхивает волна возмущения и яростного желания запихать эту руку мужчине в одно место, но тут же утихает. Не найдя в себе сил возмущаться, Чуя лишь послушно вбирает измазанные в чём-то пальцы аристократа в рот, заправив ослабшей рукой мокрую прядь за ушко, слегка наклонив голову в бок. Прикрыв глаза, он лишь лениво лизнул пальцы мужчины, что Осаму так настойчиво возюкал по его губам, проталкивая их внутрь. Неприятный привкус и мерзкое чувство. Накахара не совсем понимал, чего от него хотят, чтобы он почистил и вылизал руку или же ещё больше испачкал её в слюне?.. Ну, чтобы от него не желали, вышло именно второе. Хмыкнув, Осаму отвёл пальцы, натягивая ниточку слюны от губ рыжего. Но вот припухшие губы резко сомкнулись, а сам Чуя невольно сглотнул, обрывая её. Чуя устал. Невероятно устал. Именно поэтому он почти сразу вырубился, отключаясь на груди Господина, тихо посапывая. Завтра утром его, скорее всего, опять выпрут из покоев в пять утра, ну, а сейчас ему хочется лишь одного — беззаботно отключиться на тёплой постельке. Снисходительно выдохнув, Дазай лишь погладил парня по голове, задумчиво смотря куда-то в стену ещё пару секунд. С тяжёлым вздохом он уложил рыжего на кровать, выползая из-под него. Встав с кровати, Дазай отправился на поиски салфетки где-то в залежах своих шкафов. Нельзя же оставлять крошку Чу в таком состоянии, да и сам он не в лучшем. В спальне стоял резкий запах секса, а темнота лишь дополняла эту картину, так красочно рассказывая о том, что происходило тут всего пару минут назад. Аккуратно обтерев Накахару тряпочкой, Осаму принялся расшнуровывать корсет, вынимая шёлковые ленты из таких же петелек. Чулки, что уже и так почти сползли с стройных ножек парня, он так же безжалостно стянул, откладывая их куда-то в тумбочку. Завалившись рядом, Осаму притянул к себе Накахару, приобняв его за талию, уткнувшись носом в нежную шею.  — Спокойной ночи, Чу, — прошептав это пустоте, Дазай накинул на них одеяло, прикрывая глаза.