Цветные дни и морские штормы

      — Знаешь тогда что? Иди-ка ты к чёрту! — огрызнулась Кристина, и её гневный взгляд убивал Дениса. — Разберись сначала со своими эмоциями и желаниями здраво, как взрослый человек, а не как обычно — через мои слёзы… — Денис, может быть, и успел бы что-нибудь сделать перед тем, как Кристина оглушительно хлопнула дверью, но внутри он был опустошён и измучен. Так что ему пришлось отпустить её. Она была ему дорога, но развинченное состояние требовало одиночества — короткого, но эффективного. Он сожалел, что не смог объяснить это Кристине; теперь им оставалось надеяться лишь на время, могущее излечить или же покалечить.       Расстройство, усталость, печаль, а ещё чемодан с вещами и билет со скорым вылетом в испанский Виго — таков был багаж Дениса в начале отпуска. Он вздыхал, переживал, но понимал: иначе быть не могло. Несколько матчей в «Вильярреале», тревоги, поражения, победы, ссоры, охрипший голос — да, не впервые, но именно в то лето Денис ощутил острую потребность в уединённом отдыхе. Ради того, чтобы сообщить это своей девушке, он даже прилетел к ней, побыл неделю, но молчал — наверное, и зря. Она надеялась, что он порадует её купленными билетами куда-нибудь на море, но у Дениски в кармане был только один. Он мягко объяснял ей, что ему нужно восстановиться, что сил нет не только физических, но и моральных, что всё время быть под прицелом камер и журналистов — очень изматывающе, но Кристина не слушала его. Да, они оба неправы. Но именно в тот день Денис не мог себе позволить вернуть её или окончательно потерять.       Потому что у судьбы на него были совсем другие планы.

***

      Денис неспешно шёл по узкой пыльной улочке, щурясь от солнца и почти засыпая под стук колёсиков чемодана. Пустой, утомлённый жарой и местным вином испанский город Таль — никому неизвестный север Испании, полный зелени, диких пляжей и прелестных вилл. Денис выбрал его случайно, однако теперь не сомневался, что здесь его место. Конец июля для маленьких курортных городов Испании — немного гибель, не тотальная, но плавная — людей совсем мало из-за жары и непопулярности; Денис же хотел быть неизвестным и обычным, одиноким путником. Каким и был по жизни, наверное.       Городок поднимался вверх, струясь змеистыми кремовыми улицами, нагретыми каменными домами и садами, где журчали фонтаны и смеялись дети. Щербатые стены увиты плющом и виноградом, вдалеке — местный рынок, опустошённый и грязный, а сок ягод и фруктов струился от него между булыжниками площади. Воздух сочный и солёный, а кожей уже чувствуется близость моря, капризного и охлаждающего. Денис впитывал каждый метр этого города, каждое мгновение, звук, цвет. Вырванный из грёз утомлённого мечтателя (такого, как Денис), Таль превратился в реальность. Мягкие цветы и полированные крыши, трещины в домах и чугунные заборчики, одинокие виллы и каменные веранды, ленивый перезвон старенькой жёлтой церквушки и подслушанный разговор какой-то семьи, обедающей в тени зарослей хмеля. Денис думал, что влюбился навсегда и чуть-чуть безответно — ох, если бы это была его последняя любовь! Приметив свою большую, сплошь заросшую цветами виллу на холме, он улыбнулся и двинулся туда по узкой тропинке, путаясь в зарослях шиповника и хосты.       После встречи с хозяином виллы Денис только устало добрёл до веранды, тенистой и ветреной, с видом на море и город, и устало упал на лежанку, бросив чемодан рядом с собой. Рокот дремлющих цикад, шуршание зелени и тот особый, но никак не объяснимый звук моря — словно вода плещется рядом, у ног, даже если до неё несколько сот метров — эти звуки убаюкивали и залечивали истерзавшееся сердце Дениса. Он заснул быстро и крепко, поддавшись апатии и усталости.       Очнулся он уже вечером, с первым влажным прохладным ветерком, какие бывают только вечером в приморских жарких городах. Солнце укатило за линию горизонта, оставив алые шрамы на небе, и море отсюда становилось бархатным, синим и взволнованным. Денис скорее поднялся, забрал чемодан в комнату и немного пораскидал вещи на полки и в шкафы. Двухэтажная вилла, несколько комнат, архаичная терраса с каменными статуями, лежанками и столом, две просторные кухни — одна снаружи, другая внутри, витая деревянная лестница на чердак — Денис радовался, как ребёнок, обходя своё новое, пусть и временное жилище. Но душа его тянулась к другому.       Позднее время только разогрело его желание. Надев плавки и прихватив полотенце, Денис стрелой вылетел из дома и бросился вниз по склонам и неровным тропинкам — к морю. Вечером Таль немного оживал, зажигаясь фонарями и звёздами; уставшие от жары люди вылезали из домов, чтобы лениво погулять по площади и набережной. Денис бежал мимо них, и его щёк касались белые цветы азалий, растущих у дороги. Полкилометра просвистели в ушах, и за резким поворотом Дениска выдохнул восхищённо и желанно. Он оказался на маленьком, забытом всеми пляже. Вокруг только скалистое побережье и густые леса; узенькая полосочка песка, высыпанного каким-нибудь местным жителем из жалости, и отвернувшиеся дома с глухими окнами, забитыми досками. Денис и не желал чего-то более идеального.       Чернильное, сверкающее море, шипение невысоких волн, густая пена, оседающая на песке. Денис скучал по морю — несмотря на свою жизнь в Испании и возможность часто его видеть. Эта тоска въелась в его сердце так же сильно, как морская соль въедается в волосы, если их долго высушивать на солнце. Одежда небрежно свалена в кучу, испачкана песком, а Денис уже нырял среди крутых, пусть и маленьких волн. Заплыть подальше, туда, где волны уже покатые и мягкие, лечь «морской звездой», позволив телу расслабиться и почувствовать воду, слышать только глухой рокот моря в ушах, смотреть на смятое ночью небо и улыбаться — Денис не думал, что доживёт до этого момента. Позволяя течениям и волнам нести себя куда угодно, он мог пролежать так очень долго, пока его не прибивало к какому-нибудь заливу или в голову не упирались буйки. Да, очень опасно и неразумно, но Денису думалось, что именно из опасности и неразумности состоял он сам, такой вроде успешный, но потерявшийся. Морю же было безразлично, кого затягивать в свои пучины и кого ласкать своими тёплыми прибоями; это сумасшествие, но, может быть, хотя бы море понимало Дениса так, как не смог пока никто?       Накупавшись вдоволь, он выполз из воды и, покачиваясь, неохотно добрёл до берега, где без сил упал прямо в песок. Ступни путались в водорослях, плавки были полны песка, но главное — сердце насытилось беспечностью и спокойствием. Тяжело дыша, Денис приподнялся на локтях и огляделся вокруг себя. С самого первого момента, когда он увидел его, сердце пропустило особенный удар, и Денис долго не мог понять, почему его тело гораздо откровеннее его разума.       Справа, где виднелись острые чёрные скалы, Денису удалось разглядеть одинокую фигуру человека, который сидел на покатом камне, а волны осыпали его блестящей пеной, шипя и расступаясь перед ногами. Когда он привстал, Денис понял, что это мужчина, достаточно высокий и хорошо сложенный. Разбежавшись, незнакомец красиво вошёл в воду, скрывшись под накатывающей волной, и несколько мгновений его нигде не было видно. Денис взволнованно поглядывал, пока не обнаружил его около крохотного островка из камней, когда-то упавших со скалы в море. Таких островков здесь было много, и маленькие лодки и катера боялись заплывать сюда в бурю, чтобы не напороться на них. Незнакомец же взобрался на камни, немного отдохнул и сделал следующий рывок, пока не скрылся в тени большого острова. «Видел ли он меня?» — Денис собирал вещи разочарованно, потому что ни с кем не хотелось делить этот пляж, куда не доходили привередливые туристы и даже влюблённые парочки. Надеясь, что незнакомец будет временным, Денис вернулся домой, совершенно счастливый и уставший.       Отпуск проходил чересчур лениво и сладко: утренняя пробежка, несколько упражнений, чтобы не потерять форму, быстренький заплыв до буйков и обратно, пока городской пляж пустовал; ближе к полудню, когда приморский город накалялся, Денис отдыхал у себя на вилле, а вечером — прогулка где-нибудь в городе, но при этом обязательно скрывать себя кепкой и очками. Время, близившееся к одиннадцати, традиционно стало временем, когда Денис одиноко купался на своём диком неопрятном пляже, не брезгуя водорослями, цеплявшимися за тело, и штормившими водами. Его одиночество нарушал только незнакомец — наверное, один и тот же, да редкие гости по типу влюблённых парочек, которые искали укрытия после ночных клубов. Они почему-то тут же сбегали — место неромантичное, даже грязноватое, а скалы с шипящими волнами наводили только мрак. Но незнакомец был стойким: каждый раз чётко спрыгивал со своей скалы в воду и плавал между островками, лавируя осторожно и красиво. Денис смотрел на него, когда лежал «звездой», слегка повернув голову в сторону и не обращая внимания на полные воды уши. Он никогда не видел лица незнакомца, всегда скрытого темнотой, но наблюдал за ним, за его прыжками, за отчаянным погружением в воду, словно тот пытался вернуть нечто утраченное и дорогое. Да, Денис позволял себе вольности в мыслях, потому что он сам был, как этот незнакомец, который изо дня в день падал в шипящую чёрную воду и выныривал, снова падал и снова выныривал, иногда ударяясь и теряя все силы. Денис не знал, откуда такое ощущение: в клубе всё было неплохо, в отношениях — допустим, не очень, но не слишком смертельно. Но что-то гудело в голове громким воем сирены; как будто было нечто, что он упустил за все двадцать пять лет своей жизни и сейчас мог потерять навсегда. Денис смотрел на незнакомца, пытаясь ответить на свой вопрос, но незнакомец тоже не знал, а просто нырял и нырял изо дня в день, тоже как будто потерявшийся и отчаянный.       Денис почувствовал их схожесть, когда подплыл слишком близко и увидел его профиль, мокрые курчавые волосы, услышал его тяжкий вздох и очередной прыжок в воду. Лунный свет оказался слишком мутным и блеклым, чтобы Денис увидел его лицо. Но даже этого оказалось достаточно.       Ему всегда было интересно, замечал ли его незнакомец? Был ли здесь раньше или они одновременно нашли это место? Денис думал, что это всё глупо, что он просто начинает умирать со скуки, потому что здесь ему не хватало общения. Судьба думала, как всегда, иначе.       За целую неделю Денис привык к нему. Раздражение ушло, оставив место любопытству. Они друг другу не мешали, занимая каждый свою часть, и даже траектории их купания не совпадали — Денис не любил плавать между огромных валунов, особенно ночью, ведь без точного знания, как они расположены под водой, можно легко напороться на острые камни, не справившись с течением. Но его незнакомец либо знал это, либо был возлюбленным Фортуны. Которая, кстати говоря, однажды всё-таки отвергла его любовь.       Это случилось спустя неделю после приезда Дениса. Той ночью дул сильный ветер, перекрывавший крик чаек, а море бушевало и злилось. Денис всё же решился искупаться, с трудом пройдя высокие кручёные волны и отплыв подальше от места, где они налетали и завивались, подминая под собой всё. Его незнакомец стоял чуть поодаль от покатого каменного спуска — там волны врезались в камень, покрывая всё пеной и высоко фонтанируя. Привычных островков было не видно — их скрывала морская пена и воды, ритмично поднимавшиеся и опускавшиеся. Денис бы не стал рисковать прыжками в такую погоду, да ещё и недалеко от мели, пестрящей скрытыми камнями. Но незнакомец, только на минуту замешкавшись, вышел на исходную позицию и, чуть скользя по камню, спустился ниже. Волны стремились вышибить его оттуда, но он не сдавался. Поймав момент, не слишком удачный, незнакомец высоко прыгнул и скрылся в волне, налетавшей на скалу.       Денис не сдержал взволнованного «Ох» и, заплывая на вершины волн, пытался высмотреть незнакомца среди чёрных бурлящих вод. Солёная вода разъедала глаза, затекала в рот и в уши, Денис едва удерживал своё тело, которое море намеревалось выбросить на берег. Незнакомец нигде не показывался, уйдя под воду вместе со своей смелостью. Денис прокричал что-то на английском, испанском, португальском, надеясь, что он услышит его голос и ответит, если его прибило где-нибудь на камень. Совершенно незнакомый человек вызывал в Денисе много тревоги и опасения, и во всём тот обвинял свою тоску по разговорам и нужным людям, а ещё обвинял этого чудака, смелого и безбашенного, решившего обыграть смерть. Несколько секунд заполнились только шумом и плеском, среди которого Денис не слышал даже собственный голос. Он подплыл ближе к скале, откуда прыгал незнакомец, и, выдохнув от радости и облегчения, обнаружил его недалеко около самых высоких камней, ещё не скрывшихся под приливом. Едва держась за скользкие от водорослей камни, человек пытался прокашляться и не сорваться, увлекаемый в пучину сильными водами, но каждая волна оказывалась сильнее предыдущей, топила его и забивала нос пеной и солью.       Денис поплыл к нему, остерегаясь торчавших из воды камней и сопротивляясь шторму. Он окликнул его, но незнакомец, выбившись из сил, отпустил камень, и его тело скрылось под водой. Денис был близко и бесстрашно нырнул; терпя резь в глазах, он разглядел его и поймал. Они вынырнули, и, удерживая его на себе, Денис поплыл в сторону крохотной бухты, начинавшейся сразу после скалы. Там была опасность нарваться на скалы, но он аккуратно проплыл между в почти спокойные воды и дотащил незнакомца до берега. Тот оказался гораздо выше него и тяжёлым, так что Денис, положив его на песок, почти упал рядом, отхлёбываясь от воды и пытаясь сохранить равновесие. После он сразу же принялся за незнакомца, но тот уже приходил в себя, отплёвываясь водой и громко кашляя.       — Как ты? В порядке? Помощь не нужна? — Денис заговорил на испанском, и незнакомец, ещё скрывавший лицо руками и кашлявший, помотал головой — это значило, он всё понял. Денис присел и аккуратно похлопал его по спине, чтобы выбить из лёгких воду. Уставшие, сражённые морем и бурей, хрипло дышащие и грязные из-за песка и водорослей, они посмотрели друг на друга и рассмеялись, хотя момент был мало сказать неудачным. Денис увидел его лицо впервые — симпатичное, молодое, с загадочной ямочкой на подбородке, с широким носом и с красноватыми от соли глазами, смотревшими благодарно и внимательно.       — Откашлялся?       — Вроде бы.       — Нельзя же в такую погоду прыгать среди камней! — наконец не вытерпел Денис, и незнакомец улыбнулся виновато и просто. — Это опасно. Ты же почти утонул…       — Если бы не ты. Спасибо тебе! — незнакомец говорил с акцентом по-испански, и Денис решил, что он всё-таки не из местных.       — Зачем ты ныряешь каждый вечер в таком опасном месте? — у Дениса голос ещё дрожал, а руки тряслись от напряжения.       — Я… пожалуй, я не могу объяснить. Наверное, и сам точно не знаю… — незнакомец опустил взгляд и пожал плечами. Денис только покачал головой, встал на ноги и, ещё пошатываясь, осторожно похлопал незнакомца по плечу и помог ему встать.       — Ладно, пора возвращаться! Только больше не дури так, — Денис неохотно выпустил из своей ладони чужую, но неожиданно тёплую. Луна плавно выглянула из-за облаков, осеребрив пляж и верхушки волн; Денис разглядел своего незнакомца ещё лучше, хотя темнота всё равно пыталась украсть его. Ноги сами собой вросли в песок, когда ему пришла мысль — дикая и странная, что где-то он видел этого парня. Незнакомец тоже остановился, внимательно вглядываясь в него, словно тоже что-то вспоминая, а затем сделал лучшее, до чего только мог догадаться после своего чудесного спасения.       — Меня зовут Марио. И я не могу вспомнить, где мог видеть тебя, — Марио смущённо убрал мокрую чёлку со лба, а Денис тихо охнул, потому что почти вспомнил его.       — Ты же футболист, так?.. Играешь за… за Россию, верно? Я слышал что-то о тебе… Марио Фар… Фер…       — Фернандес, — он рассмеялся и поднял руки кверху. — Всё! Я раскрыт. Тем не менее, теперь я не знаю, кто ты.       — Денис Черышев, Вильярреал, иногда приглашают играть за сборную России, — на одном выдохе выпалил Денис и пожал плечами. — Ты обо мне и не слышал, так?       — Нет-нет, кажется, слышал… — у Марио очаровательная улыбка и добрые глаза — Денис ещё едва верил, что спас возможно лучшего футболиста сборной России и что он сам, Марио, так беззаботно обращался со своей жизнью. — Ты играл в прошлые годы за сборную. О тебе говорили ребята. Они помнят тебя…       Денис хмыкнул и полуотвернулся, чтобы скрыть приятное волнение. Ему показалось, что его игра в сборной вышла пресной и неудачной и что его, скорее всего, выкинут за борт в преддверии надвигающегося ЧМ-2018, который проведёт Россия. Ему стало стыдно и одновременно приятно от слов, сказанных Марио, если где-то там в России о нём и правда вспоминают ребята, несмотря на все его промахи.       Они тихо пошли по пляжу, утопая ступнями в мокром песке и отбрасывая водоросли. Денис ещё приходил в себя после всех эмоций, которые вызвал у него Марио — отголосок первой Родины и её футбола, противоречивого и нестройного, но душевного. Он хотел убежать от обязательств и себя самого, но вернулся к этому же — и нельзя сказать, что не был чуть-чуть рад.       — Ты говоришь по-русски? — спросил он Марио. Тот покачал головой в раздумье.       — Не особо… Я стараюсь, но выходит плохо. Большую часть слов понимаю, а сказать не могу. Давай лучше на испанском, он для меня роднее португальского. — Денис усмехнулся — надо же, Марио совсем как он, только лучше. Для Дениса испанский был тоже роднее, чем русский, и как-то проще и легче говорилось на нём.       — Словно находишь в испанском облегчение… — Денис проговорил это задумчиво и насмешливо, не надеясь, что расположит к себе бразильца. Или надеялся, только очень врал себе. Потому что Марио глядел на него изумлённо и с интересом, а резкий штормовой ветер трепал его солёные кудри и открывал лицо навстречу блеклому свету луны.       — Да… Убегать от себя самого, говоря на неродном языке. Иногда здорово…       — Иногда.       Денис сравнивал Марио с морем, которое чуть не убило их: в него можно было занырнуть глубоко и безнадёжно, потонуть в его спокойном и хрипловатом голосе, разбиться о скалы его секретов и полюбить его навсегда, оставить в своём сердце как отдельный редкий кадр. Это он понял, конечно, позже, сейчас его больше съедали любопытство и усталость. Они добрели до пляжа молча, и Денис забрал свою одежду, мокрую и в неполном составе — с одним шлепанцем пришлось распрощаться, его унесло волной. Марио же отправился к скалистому берегу, чтобы взять свои вещи, и Денис думал, что они разбежались, как две волны. Но мягкий хриплый голос раздался сзади, когда под его ступнями оказался тёплый камень заснувших улиц.       — Знаешь, я видел тебя всегда, когда ты тут плавал, — Марио догнал его и улыбнулся. — Ты выглядишь так спокойно, когда лежишь звездой. Мне не хватает твоего спокойствия.       — Это точно! — Денис не имел силы представляться кем-то другим, поэтому был собой, когда говорил с Марио и когда они смеялись над этим, потому что прыжки в воду среди шторма — занятие для самых «неспокойных». Наверное, именно поэтому с Марио ему было легко — начиная с первой секунды их встречи и навсегда. Они поднимались по узкой улочке, оставляя дикий пляж позади, как и свою тоску. Денис исподлобья рассматривал нового знакомого, привлекательного и спокойного, даже безмятежного; но в его взгляде скрывалось нечто, неподвластное Денису. Поражение. Глубокое и большое. Как будто даже этот парень когда-то разбивался на осколки и до сих пор не мог склеить себя обратно.       — Кажется, мы всегда играли в разные годы в сборной, так? — Марио оживился, с интересом поглядывая на него.       — Да. И никогда не могли увидеть друг друга. Странно, — Денис поражался тому, как порой судьба любила надсмехаться над ним. — Напомни, из какого ты клуба?..       — ЦСКА.       — У вас тоже кончились матчи?       — Не совсем… — Марио замялся, говоря это, и Денис решил не расспрашивать дальше. Ему не хотелось о неприятном с этим человеком, к тому же, заснувший Таль из песочно-черепичного городка превратился в загадочную обитель лиловых теней и сумрачных изгибов. Когда ещё придётся гулять с таким симпатичным незнакомцем ночью по маленькому испанскому городку в одних только плавках? Сплошное безумие! Денис не знал Марио, но уже испытал к нему симпатию, клокочущую и бесконечную, как море, познакомившее их.       На пересечении улиц, одна из которых круто уходила вверх, а другая извилисто вела среди старых средневековых домов, им пришлось расстаться. Чёрт бы знал адреса этих каменных лабиринтов, поэтому Денис просто показал свою виллу, а Марио объяснил, что живёт в конце пологой улочки.       — Спасибо тебе ещё раз за спасение! Я тебе обязан… — Марио только внешне выглядел спокойно, Денис заметил, как внутри его всего лихорадит. Он мягко коснулся его шершавого от соли плеча и сказал ему, посмотрев в глаза:       — Всё в порядке. Только больше не делай такое, ладно? — Денис улыбнулся ему, и они разошлись. Дома он не мог заснуть, вспоминая события ночи, и не выдержал: достал ноутбук и принялся искать информацию о Марио, пытаясь урвать те жалкие кусочки, которые уплыли из его биографии в Интернет. Этого оказалось недостаточно. Слишком скупо: переходы из клуба в клуб, выступления в сборной Бразилии, первые успехи и голы, Россия и ЦСКА. Немного о какой-то депрессии, пережитой им из-за переезда, и травмах. Денис был недоволен собой, когда захлопывал крышку ноутбука и разглядывал кусочек лилового сумеречного побережья из панорамных окон. Ему слишком мало этой информации, ему нужно больше. Теперь он вполне себе вспомнил, что и от кого слышал о Фернандесе. Никто не знал его хорошо, и кажется, у него не было близких друзей в сборной.       Денис не сумел заснуть и отогнать от себя бесконечное прокручивание эпизода, случившегося ночью. Марио, казалось, такой спокойный внешне, глубоко внутри себя переживал это. Это и нечто другое, толкавшее его прыгать в воду и заставившее уехать в отпуск в разгар клубных матчей ЦСКА. Травма? Непохоже. Тогда что? Ловя на себе первые отблески розоватого рассвета, Денис заснул беспокойным, поверхностным сном.

***

      К полудню, когда он проснулся, уже стояла липкая жара, и небо разливалось млеющей лазурью. На террасе рядом с кухней стояла большая корзина с фруктами и запиской «С благодарностью, Марио :)». Денис усмехнулся и перевернул бумажку; там виднелось продолжение, написанное неряшливо и быстро, как будто Марио боялся передумать, пока заканчивал эти строки: «Увидимся сегодня? В 10 вечера у колокольни в центре города». Денис звонко и от души рассмеялся: Марио казался таким невинным и чуть-чуть старомодным. Кто назначал встречи через записки в двадцать первом веке? Но это даже понравилось Денису: впервые в жизни он отложил телефон и не выходил в соцсети, изредка только отвечал по почте. Наверное, это как раз то, чего он хотел.       В десять вечера приморские городки выдыхали облегчённо и сбрасывали изнурительную жару со своих каменных плеч. От булыжника площадей веяло теплом, в воздухе стоял терпкий переслащённый запах, рядом с журчащими фонтанами играли скрипачи, на базарах торговали тканями и сладостями, в ресторанах щедро лилось вино и виски, масляные пятна фонарей отражались бликами в лужах и окнах, старые сады пустели, а мраморные статуи засыпали на ночь вместе с цветами, приютившимися у них на макушках. Денис любил эти городские мелочи, любил подслушивать чьи-то разговоры, касаться щербатых стен рукой, пролезать под виноградными лозами и пробираться через чьи-то аллеи, по пояс увязнув в розах. Городок маленький, и архитектура почти непримечательная, но даже в старых домах, покрытых трещинами и заросших мхом, таилась внутренняя, мощная красота. Денис влюблялся всё сильнее, хотя на его памяти были города лучше и больше: Барселона, Мадрид, Бильбао… Но здесь и люди были проще, и жилось легче. Денис даже не знал, смог бы выбрать Таль, но навсегда согласиться со своим одиночеством?       Марио ждал его у высокой старинной колокольни рядом с готической церковью, мрачно смотревшей на дома своими тёмными витражными окнами. Заметив Дениса, он улыбнулся ему, и они пожали друг другу руки — движения у бразильца были мягкими и спокойными, это отличало его от чуть что нервозного Дениса.       — Я не думал, что этот город такой тихий и нетуристический, — признался Марио, когда они обошли площадь и неторопливо вывернули к боковой улочке. — Здесь почти пустые пляжи, и один переполненный отель, где никогда нет свободного номера.       — Это обратная сторона Испании. Таких городов на её побережье — тысячи. И в этом их прелесть, — они шли друг рядом с другом, и их прохладные предплечья соприкасались — Денис же впервые за весь отдых ощутил настоящее спокойствие, какое ещё никогда не испытывал. Ни с кем. Словно все тяжкие мысли сразу схлопывались до размера мотыльков и улетали — быстро и хаотично.       — Расскажи про Испанию. Ты же здесь прожил почти всё время. Я вот бывал раза два от силы… — Марио просил тихо и внимательно глядел ему в глаза. Денис не спешил с выводами, но ему подумалось, что бразилец просто хотел узнать его ближе. Воспоминания о детстве — просто катализатор эмоций; Марио знал, куда нужно давить, и Денис подался его обаянию. Честно, он даже этого хотел.       — Мы переехали сюда, когда мне было пять. Всё, связанное с Россией, для меня тогда стало лишь чередой хмурых дней, а новая, красочная Испания восхитила меня сразу же. Какое-то время спустя отец заметил, что я обожаю сбегать с уроков и играть в футбол во дворах, но ругать не стал — отдал в спортивную школу. Сказал: если нравится футбол, придётся привыкать сразу к футболу хорошему, а не к дворовому, считаться с его правилами, а не с авторитетом местных пацанов. Я тогда плохо знал испанский, только начинал его учить, но детям всегда легче договориться, даже если они говорят на разных языках — не могу объяснить этот парадокс. Мы жили в старинном красивом городе, для ребёнка это просто кладезь открытий. Исследовать узкие переулки, залезать на черепичные крыши, пробираться сквозь руины заброшенных домов, пускать кораблики с водопадов в парке. Думаю, это не меньше Рая. Так казалось сначала… Затем взрослеешь, и начинается вся эта муть с собственным непониманием и отсутствием целей. В детстве играть в футбол легко и здорово; когда тебе пятнадцать, это иногда кажется несерьёзным и порой невыносимым. Изнурительные тренировки, сборы, матчи, гул людей, критика тренера, кажется, вечно недовольного. Конечно же я несколько раз всё это бросал и ссорился с родителями! — Марио в изумлении вскинул брови и задумчиво хмыкнул, Денис же улыбался — только теперь это говорилось так легко.       — Но родители возвращали меня обратно. Находили нужные слова. Просто они самые лучшие, что с них взять… Я возвращался на поле, в команду, под одобрительные и не очень возгласы. Моя футбольная карьера была слишком противоречивой: то ли из-за частого бросания, то ли из-за моих отвратительных способностей. Бывали и хорошие дни, когда случались голы, удачные нападения и стойкие защиты ворот, но чаще всего я ошибался: фолы, карточки, иногда дисквалификация, автоголы. Потом я несколько лет играл за Россию и почти не видел Испании. Но всегда скучал по ней. Тебе эта тоска знакома, правда ведь? — Денис хитро улыбнулся, глядя на Марио, и тот едва сдержал улыбку, потому что очередь говорить теперь переходила на него. Денис тоже хотел узнать, узнать даже больше, чем тот мог себе позволить сказать прямо сейчас. Это желание, неутолимое и дерзкое, слишком не вязалось с Денисом. Когда Марио заговорил, над их головами сомкнулась арка из роз и сиреневых клематисов — они попали в сад, чей-то или дикий, в этой части Испании было даже не понять.       — Ты прав… по Бразилии я тоскую каждый день. Столько хороших воспоминаний с ней связано… тем не менее, я счастлив, что играю за Россию и живу в ней, но… ты ведь и сам всё понимаешь, так? — они встретились взглядами в полутьме, исчёрканной светом, и Денис кивнул. Аромат цитрусов и роз кружил голову, и стало понятно, что это сад, где влюбляются — если не случайно, то вполне осознанно, взвешивая все «за» и «против». Денис отгонял этот бред из головы и тихонько посмеивался над собой.       — В Сан-Паулу футбол начинается со двора и заканчивается им. Если в пять лет ты ни разу не играл в футбол, значит, ты не бразилец, тебя точно подделали где-то в Америке — так у нас шутили во дворе, конечно. Мы с семьёй жили в небогатом районе, который граничил с настоящими трущобами. Ветхие дома, готовка еды на улице, чумазые ребятишки, грязновато, неприветливо и слишком привычно для меня. Футбольное поле образовывалось каждый раз в новом месте, там, где Бог на душу положит. Мяч был старый и трухлявый, точных правил никто не знал, в ход шла рукопашная борьба, правда была на стороне тех, у кого поддержки было больше. До подросткового возраста я дрался как сумасшедший, доводя родителей до обморока. Этого сейчас по мне не скажешь, да… Потом же я стал скромнее и тише, но слава задиры тянулась за мной всегда, так что в футбол мне удавалось играть хорошо и успешно. В сборные там набирают совершенно случайно; могут посмотреть несколько твоих матчей на поле и взять. Никто никогда не подавал заявок, такого даже и не было… Просто набирают людей с улицы, сильных и умеющих бить по воротам, — Марио улыбнулся, и сумрак обрамлял его лицо загадкой и очарованием; Денис ловил каждое его движение и зачем-то складывал их у себя в памяти, как ценные сувениры. Каменные ступени старого фонтана, поросшего мхом и затянутого трещинами, — самое лучшее место, чтобы говорить о личном, спрятавшись от любопытных глаз за кустами шиповника и жимолости. Марио задумчиво глядел вдаль, на шёлковую кромку моря и неоновую россыпь пляжных фонарей, как будто пытался найти себя самого в том прошлом, которое ускальзывало с каждым словом всё дальше.       — Ну, потом известная история: матчи за сборную Бразилии, предложение от российского клуба, мой окончательный переезд, за который я благодарю своё опоздание на самолёт…       — Кстати, как это произошло? Ты… просто не приехал в аэропорт? — они сидели близко, и Денис чувствовал каждый его вздох и смех. Рядом с Марио тревога, вечно евшая его сердце, засыпала, и его сердце, смятённое печалями и стянутое тугими обязательствами, наконец застучало свободно и пульсирующе.       — Да. Так и есть. Это странно и, возможно, ты подумаешь, что я необязателен, но тогда я чувствовал: надо действовать так. И не прогадал, как видишь, — они снова смотрели друг на друга, и Денис замечал каждый его шрам и каждую его царапину. — Иначе мы бы здесь, возможно, и не сидели. Жизнь так удивительна!       Они гуляли допоздна, рассказывали ещё много историй, и Денис не чувствовал себя с Марио чужим человеком. Как-то сразу между ними пала та стена, о которую разбиваются иные семьи, думающие, что знают партнёра. Благодаря ли это лету или морю, а может, футболу, Денис не знал и не хотел знать. В полночь море плескалось тепло и ласково, и идея искупаться была принята ими по умолчанию. Марио научил Дениса прыгать со скалы, рассказал, где находятся острые камни, как их огибать и где можно увидеть морских ежей даже в темноте. Они вместе плавали от островка к островку, забирались на них и разглядывали молочную гладь моря и сигнальные огни далёких кораблей.       Денис понял, что для них пошёл обратный отсчёт — до хорошего или плохого, трудно сказать. Как трудно и представить, что придётся сделать тогда, чтобы собрать себя обратно по кусочкам. Денис даже не знал. Но прыгал вслед за Марио в глухие тёмные воды, уже почти понимая, для чего ему это.