En el corazon para siempre

A cada uno lo suyo (с испанского) — Каждому свое.

Я продолжаю гипнотизировать Теодора. Мне кажется, что у меня насильно отняли речь. Видеть «свою первую любовь» спустя несколько лет это… Чёрт, я даже не могу сказать, что я чувствую прямо сейчас. — Эй, Нора, ты что, не рада видеть Тео? — спрашивает Мартин, помахав рукой напротив моего лица. —  Норааа, приём! Нашего Теодора не узнала? Я узнала, Мартин. Только «наш Теодор» слишком поменялся за эти дурацкие пару лет. И вообще, по всей видимости, он не любитель держать своё слово. Только и умеет в любви признаваться, а на следующий день сваливать в другую страну и ничего не говорить об этом. Нет, он сказал это моему брату, я же осталась в негодовании. Вот как этому человеку можно доверять? Правильно, никак. — С возвращением, Гарсиас, — процеживаю сквозь зубы я, глядя в почти чёрные глаза своей бывшей симпатии. Не хватало ещё, чтобы он подумал, что я рада его видеть. — Что-то ты не совсем дружелюбная, сестричка, — скептически бормочет братец. Его забыла спросить. — Ну, и когда ты вернулся? — проигнорировав реплику Мартина, спрашиваю я у его друга. — В конце августа, Томпсон, — Теодор хмыкает, скрещивая руки на груди. Отлично! Он в Портленде уже больше, чем полтора месяца, а я узнаю это лишь сейчас. Не то чтобы я переживала насчёт этого, нет. Мне абсолютно всё равно на этого человека. Теодор разонравился мне уже давно. Это была всего лишь детская симпатия к красивому другу старшего брата. А вот и сам брат мог бы и сказать своей любимой сестре о том, что её первая и единственная симпатия (нет, мне, конечно, нравились парни, но этот несносный Гарсиас оставил довольно жирный след в моей памяти) возвращается. Наверняка из-за моего минутного мысленного разговора с самой собой все эмоции видны на моём лице. Чаще всего это смотрелось очень странно, но я не всегда могу контролировать своё выражение лица во время размышления на какую-то довольно важную для меня тему. — Ты расстроилась, что я не предупредил тебя о своем приезде? — голос Теодора отвлекает меня от моих мыслей. Я хмурю брови и смотрю прямо на парня. Дурацкая самодовольная ухмылка просто не сползает с его лица. Наверное, это его новый «конёк». Вырос же, изменился. — Расстроилась? — я смеюсь как можно правдоподобнее. — Ты серьёзно? Мне вообще плевать на твоё существование в этом мире, Гарсиас. К ухмылке Теодора добавляются ещё и поднятые в немом вопросе брови. Наверняка я выгляжу, как полная дура. Я просто надеюсь, что всё, что я говорила, прозвучало очень правдоподобно. Но, с чего я вообще взяла, что это ложь? Мне действительно наплевать на таких людей как он. — Да ты что? — театрально спрашивает Гарсиас. — Да! — Я даже притопываю ногой и подхожу ещё ближе к парню, чуть ли не упираясь ему в грудь. И лишь позже понимаю, как глупо выгляжу со стороны. — Эй, народ, я тут вам не мешаю? Нам как бы пора идти, — подает голос мой братец, подойдя поближе к нам. — Иди! — почти вскрикиваю я, сама от себя не ожидая. Брат удивленно задерживает на мне взгляд. И уже собирается что-то сказать вновь, но Гарсиас его опережает. — Иди без меня, хочу немного поговорить с твоей сестрёнкой. Когда Мартин всё-таки покидает нас, мы продолжаем нашу с Гарсиасом «словесную войну». Правда, он опять загоняет меня в угол своими вопросами, и я очень быстро раздражаюсь и вспыхиваю ещё сильнее. — Так тебе абсолютно плевать на моё существование, Нори? — уже тише и с какой-то странной интонацией в голосе интересуется Теодор. Почему от него несёт его наигранным очарованием за километр? Я совершенно не люблю такое притворство. — Абсолютно, — фыркаю я, сложив руки на груди в подобной Теодору манере. — А по-моему перед моим отъездом я очень нравился малышке Нори. И кажется, что сейчас ничего не изменилось, — прищуривается парень. — Чего? Гарсиас, ты явно что-то путаешь. — возмущаюсь я, толкнув его в плечо. — Отвали от меня. — А раньше мы неплохо ладили, Нора. Даже дружили, — последнее слово Теодор нарочно протягивает и улыбается, как Чеширский кот из моей любимой «Алисы в стране чудес». Меня нехило напрягает поведение Гарсиаса. В детстве, а именно в последние два года перед отъездом Теодора, которые я больше всего помню, он обычно был очень сдержанным и неприступным. Только с друзьями он мог спокойно смеяться и открываться эмоциям. Даже со мной не всегда так было, а последняя наша встреча перед его отъездом вообще приравнивается к самому горячему проявлению эмоций и чувств Теодора Гарсиаса. И плевать, что она оказалась полным обманом. — Так дружи со мной, Гарсиас! Кто тебе мешает, чёрт возьми? — Мм, Томпсон, мне совсем не нравится твой тон! — наигранно заявляет парень и цокает языком. Я лишь хмурюсь в ответ. — Не убедительный он, к тому же совсем не дружеский. Чёртова игра на публику от Теодора? Мне явно ещё узнавать и узнавать его. Но сейчас мне хотелось его прибить. Чтобы не видеть его дурацкого выражения лица и не слышать его ещё более дурацкого голоса. Но нужно было собраться. Выдохнуть и собраться. Хочет стать моим другом? Окей, я только «за». — Ну, дружище, прости! — я накидываюсь на искренне удивлённого Теодора, обнимая его. — Я чуточку вспылила! Но у всех друзей бывает такое, правда? — Ага… — ещё не придя в себя, бормочет парень. — Эх, заговорились мы с тобой что-то, дорогой мой друг. Мне пора на занятия, история США не ждёт! — я расплываюсь в наигранной улыбке и, похлопав новоиспечённого «друга» по плечу, удаляюсь из столовой. Я чувствую, что этот год пройдёт для меня совершенно по-новому.

***

С Моникой и Шелли после ланча я всё-таки встречаюсь и провожу почти все остальные уроки в их компании. — Ну, что, Нора, успела уже с Тео поцапаться? — шепчет мне Шелли на уроке испанского, пока миссис Сандерс отвлеклась. Я удивлённо поварачиваюсь и смотрю на саму Шелли, которая сидит вместе с Моникой позади меня. — Всего лишь небольшая стычка. Откуда ты уже знаешь? — поднимаю брови я, рассматривая подругу. — Ей Томас нашептал, — усмехается Моника, показывая на светящийся экран смартфона Шелли. Я ещё больше удивляюсь, и, заметив это, Моника добавляет: — Он однокурсник и друг Тео. То ещё трепло, по правде сказать. Не понимаю, как Теодор с ним дружит. Я понимаю, что университет был бы не университетом, если бы слухи не распространялись с невероятной скоростью. Мне следует быть аккуратнее. — Эй! — зло шепчет Шелли. — Не обижай Тома! Он хороший. Ну, поделился он со мной и что? — Он хороший для тебя только потому, что ты в него втрескалась, Шеллс, — заявляет Моника. Дальше наблюдать за перепалкой подруг нет никакого интереса. Я разворачиваюсь обратно и пытаюсь сосредоточиться на прочтении написанного в учебнике по испанскому, но меня вновь прерывают. — Нора, так он до сих пор тебе нравится? Я опять поворачиваюсь и смотрю на брюнетку, которая глядит на меня своими блестящими от любопытства глазами. — Шелли, сегодня мы с ним увиделись впервые за несколько лет. Он явно изменился и повзрослел, да и я не маленькая девчонка. Единственное, что может нас с ним связывать — дружба. — серьёзно сообщаю я. — Или тебе этого Томас не рассказывал? — Рассказывал. — Вопрос исчерпан. Я с ним дружу, — Я снова отворачиваюсь от подруги. Иногда Шелли Гринвуд мастерски умеет достать всяким бредом. Чёрт, и как я с ней дружу? — Хм, дружба? Интересно, сколько она продлится? — подает тихий голос Моника. — Надеюсь, что не долго, и он от меня отстанет, — бормочу себе под нос, не поворачиваясь. — Главное — чтобы ты потом смогла отстать. Отстать от Теодора Гарсиаса, человека, который бесит меня одним своим существованием и раздражает каждую клетку моего организма? Да легко. Наверное.