10
22 сентября 2018 г., 19:47
— Расскажешь кому-то, задушу, — как-то уже не грубо, отворачиваясь, бурчит Господин Пак, не отпуская твоей руки, даже когда гроза понемногу стихает.
— Не расскажу, — отвечаешь ты, стирая с глаз назойливые дождевые капли, что катятся по ресницам.
Вы оба промокли насквозь, замёрзли, шум дождя по листьям успокаивается и пора возвращаться в поместье. Кони стоят неподалеку, привязанные к дереву, чтобы не рванули. Ты шмыгаешь носом, ослабленная вечной работой 24/7, без шанса на отдых и болезнь. Тебе и лёгкого ветерка под футболку было бы достаточно, а тут с головой накрыло.
— Можно возвращаться, — шепчешь ты, наконец решаясь посмотреть на Господина.
Но не успеваешь поднять голову, как он прижимает тебя к своей груди, придерживая, чтобы не вертелась, да ты и не собиралась, безвольная же. Чувствуешь, как предательски стучит его сердце, редко выдавая внеочередной удар. Оказывается, у всех есть слабости, даже у такого колючего и каменного человека, как твой Господин.
— Что вы делаете? — бормочешь, утыкаясь лицом в его мокрую футболку.
— Не смотри на меня, это позорно.
— Страх не порок, Молодой Господин, — позволяешь себе упираться ладонями в его грудь.
— Чимин, — уже по привычке поправляет парень.
— Чимин, — повторяешь ты, — знаете… У меня тоже есть страхи. Я, например, очень боюсь лифтов, до паники. Когда работала в отелях, всегда пользовалась лестницей, даже если надо было идти на пятнадцатый этаж, я шла, может поэтому мои ноги достаточно выносливы. Мне всегда казалось, что в лифте можно задохнуться, эти мелькающие лампочки, механический шум, ощущение натянутых тросов над головой, которые вот-вот оборвутся. Мне проще перестать дышать от рук человека, может даже от собственных, чем в железной кабине.
— Ты дура, — безобидно выпаливает Господин, — вся техника сейчас тщательно проверяется.
— Знаю, да и молния людей редко убивает, знаете ли…
— Заткнись, — Чимин по-прежнему прижимает тебя к груди, возвращая понемногу тот нрав и стать, что ему принадлежат.
Что за человек этот парень? Сильный, волевой, доминант, способный опустить весь мир на колени и заставить отменно отсасывать, пока не прозвучит удовлетворенное «хватит», но вот и вторая сторона медали — ребенок с непреодолимым страхом грозы, тот, кто дрожит от раската грома и жмурится что есть сил, когда вспышка молнии разрезает черный небосклон напополам, превращая в мелованную бумагу вместо черной копирки. И тут вместо ненависти — жалость, на смену вожделению — понимание и трепет в груди. И может не такой уж он и гадкий, как казался на первый взгляд.
Ты раздражаешь его мокрое тело теплым дыханием, и человеку, что явно болен страхом, оно как колыбельная, успокаивает, баюкает, лечит. Вы стоите так ещё минут десять, дрожь от холода прошибает твое тело и в итоге он тебя отпускает, молча, ничего не говоря. Седлаете коней и беспрепятственно возвращаетесь в замок. А там обеспокоенная матушка с отцом, поднявшая на уши всю прислугу, и горячая ванна, причем обязательно в комнате Молодого Господина, вы же «пара». Ну и в завершении ужин, за которым ты только и делаешь, что утираешь сопли, потому что простыла, в отличии от этого человека-скалы, которому всё нипочём.
Ночь встречает ознобом, сменяющимся жаром, Лили носится вокруг тебя как угорелая, ты дышишь тяжело, слышишь как стучит бешенно сердце в груди, разгоняя ленивую кровь, бросая на выздоровление все запасы, которые давно исчерпаны. Ты не болела давно, ещё с детства, когда бабушка разрешала не идти по утрам в школу и позволяла себе немного посидеть с тобой, читая старые книги.
Когда все лекарства приняты, полотенце на лбу поменяно, Господин Пак выгоняет всех из комнаты, говоря, что это его покои и заставляет дежурить у двери, на случай, если будет необходима помощь.
— Ну ты и дура, — он опускается рядом, немного погодя ложится на постель, оставляя между вами жалкие сантиметры, — я договорился в аду, что там не будет лестниц, только лифты, так что не вздумай сдохнуть.
Ты усмехаешься, а парень, вымотанный прогулкой, засыпает, охлаждая дыханием твое пылающее плечо.
