Перепутье

Темно и мокро, Душно, жутко. Мне хочется бежать домой, Но над моею головой Пещеры свод. Не видя птиц прекраснейших полёт, Живём внизу. Хотелось б посмотреть на стрекозу, Пчелу, Собаку И лозу. Хотелось бы пройтись по полю, Ногами ощутить лишь мягкую траву. Здесь же два города, Как два злодейских глаза, Следят из темноты, мда, Как будто странная зараза, Не пропуская загадочного «солнца свет», Чтоб, говориться, было меньше бед.       Пахло сыростью и плесенью. Мой верный круглый фонарик слабо освещал стены огромной пещеры, но этого всё равно было недостаточно, чтобы определить, какой город был ближе: Древск или Пипл. На самом деле, когда существует всего два мегаполиса на миллионы километров бесконечных пещер и туннелей, страх потеряться преследует тебя повсюду. Вот и сейчас я остановилась на перепутье. Право или лево? Как говорила мама: «Нос всегда поможет». Ну, давайте посмотрим, на что годится мой нос. Из одного туннеля пахло сыростью и гнилыми водорослями, из второго - чем-то горелым и пылью, что заставило свернуть именно туда. Любопытство? Возможно.       Мне всегда нравилось светить фонариком на широкие стены пещеры и подолгу смотреть на причудливую игру света: что-то постоянно блестело, загоралось грязно-жёлтым или бледно-коричневым. Это завораживало, тянуло к себе, но когда, наконец, прикасалась, то всегда чувствовала лишь мокрый, холодный камень. Волна разочарования обволакивала тело, становилось противно, поэтому я опускала фонарик и всегда снова направляла его вперёд, чтобы не заблудиться.       Сегодня же какое-то странное предчувствие кольнуло меня, когда зашла в старый туннель. Показалось, что сейчас произойдёт то, что навсегда изменит привычную, скучную жизнь. Резко в памяти всплыл Закон Пещер: «Работай, собирай камни, а если не можешь, то иди умирать к монстрам или отправляйся пешком в Пипл». Второй город находился за многие тысячи километров отсюда, никто в Древске не знал, как он выглядит и кто там живёт. Просто раз в месяц оттуда приходило анонимное письмо, говорящее о том, что «пора платить налоги». С севера ли или с юга? Трудно было сказать даже то, существует ли на самом деле этот таинственный град. Люди, живущие бок о бок со мной, знали только Древск и его ближайшие окрестности, то есть заброшенное поселение монстров и пару десятков туннелей. Хотя некоторые говорили, что где-то на севере, далеко-далеко, есть большая вода, есть другие города, есть голубое «небо», о котором так часто писалось в детских книжках без картинок. Мне, например, всегда казалось, что «небо» — это какой-то милый зверёк, ведь про него часто писали «успокаивало», «придавало сил», «завораживало». У нас так часто говорили о домашних собаках и кошках.       Впереди показался проход. Ещё чуть-чуть и я буду дома, буду смотреть телевизор и попивать тёплый кофе. Может, схожу к соседке Босси и попрошу у неё немного сахара или новую книгу о том, как вырастить кактус.       То, что я увидела, шокировало и морально вдавило в землю: вместо уютного городка, состоящего из двухэтажных домиков, передо мной лежали руины, охваченные огнём. Я стояла и смотрела на это всё с ужасом. Мир внутри меня рухнул.       Ноги сами сделали первый шаг, потом ещё и ещё. Я посмотрела направо и увидела догорающую детскую площадку, на ней, помнится, познакомилась с прекрасным мужчиной, когда только приехала в город, он провёл мне экскурсию и угостил бутербродом с колбасой. А потом пропал, но ни это меня волновало в данный момент (это меня будоражило на протяжении последних семи лет), а то, что вокруг не было не души, абсолютно тихо. Никто не кричал, не бегал по улицам с сумасшедшими глазами, не было даже пожарных. Был только огонь и потрескивание дерева. Жутко.       Слева была единственная школа. Я в неё никогда не ходила, но слышала, что там очень вкусно кормят, а учительница по пещероведению рассказывает очень интересные истории из жизни.       «Как-то раз она проболталась, что в подростковом возрасте заблудилась в пещерах и выживала там целый месяц. Правда, что там делала, не проговорилась, лишь запнулась, замолчала, отвела взгляд и стояла так минут пять. Было жутко». Слова знакомой резко всплыли в памяти и так же резко исчезли.       А тем временем я подходила к дому. Он выглядел красиво: извивающиеся языки пламени охватили его целиком и медленно поедали.       Я, наконец, повалилась на колени и взвыла, всё равно никто не услышал бы. Вспомнились мамины слова, от чего стало ещё больнее:"Когда кто-то начинает поедать твоё сердце, просто поставь барьер. Знаешь, как? Укуси обидчика». А что же делать, когда твоя душа сгорает? Слишком много ценных-нет, не вещей- воспоминаний хранил этот дом, этот город и его окрестности.       И что мне делать теперь? Искать выживших?Идти в Пипл?       И тут я задумалась, а почему бы и нет? Как раз, может, кого-нибудь встречу? В рюкзаке, всё это время болтавшемся на спине, было всё необходимое: аптечка, фонарь, еда на первое время (которой, правда, осталось не очень много) и много других полезных мелочей, типа палатки и зубной щётки с пастой.       Без разницы было: идти на север или же на юг. Поэтому, встав и взяв компас, я уверенной походкой пошла в рандомном направлении. Хотя лицо моё было красноречивее слов: заплаканное, искажённое болью и страхом.       Как говорится, если человеческий мозг хочет от чего-то отвлечься, он способен направить тело хоть на край света. А я, в общем-то, туда и направляюсь.