Сны.

Не смогла удержать персонажа в рамках нормативной лексики, так что вы предупреждены о наличии обсценизмов в тексте. ------------------------------------------------------------------------------ Вернувшаяся из Америки Лиза привозит ворох нужных документов. В век информационных технологий миром всё ещё владеют бумаги. Шура, чуть прищурившись, в упор смотрит на юриста, занятого перечтением кучи договоров, а в голове привычно роятся тысячи мыслей: что и как сделать лучше, кого и с кем свести, чтобы всё оно сошлось и заработало как надо. Телефон вспыхивает напоминанием о встрече, и Шура движением пальца перебрасывает напоминание на пять минут вперёд. - Ладно,- он кивает юристу.- Я поехал. Как просмотришь, набери. - Договорились,- специалист привстаёт и крепко пожимает руку.- Не провожаю. На улице светит яркое солнце, и тёмные очки привычно заслоняют глаза от слепящих лучей. Оглядевшись, Шура неторопливо идёт к машине, взглядом следя за разговаривающей по телефону женой. Ветер играет с её яркими рыжими волосами, укладывая гармоничным беспорядком по короткому ворсу меховой белой курточки. Лиза оборачивается, заслоняясь от ветра и солнца рукой с термокружкой, и улыбается Шуре. Телефон снова напоминает о встрече кратким оповещением. - Лизка, идём!- Шура машет рукой.- Время, ну! Она быстро идёт к нему, нажимая кнопку сигнализации на брелке автомобиля и заканчивая разговор. Когда хлопают дверцы машины, и ветер остаётся за бортом, Лиза быстро целует мужа в щёку и протягивает ему кружку: - Держи. Он послушно забирает её себе и замирает с явным намерением отдать. Лиза пристёгивается и кивает: - Это тебе. - Мне? Очередной… - Не ворчи,- солнечно улыбается она, заводя мотор машины и проводя по волосам дежурной расчёской.- Как будто не я недавно из аэропорта, а ты. Это из той кофейни, где тебе понравилось. Машина срывается с места, выруливая со стоянки, а Шура молчаливо гладит жену по бедру, словно извиняясь. Она хмыкает, принимая благодарность, и ловко вворачивается в поток машин. - Четыре часа до полуночи, а мне кажется, что ни хрена не готово,- мрачно сообщает Лёва, небрежно укладывая шарф вокруг шеи привычными движениями. - Не говори под руку,- Давид - усталый но довольный - улыбается в ответ на неоптимистичный тон солиста.- Завтра подшлифуем - и всё пройдёт идеально. - Идеально у нас не бывает никогда,- ворчит его собеседник скорее для проформы, но слышится: усталый, напряжённый, довольный. Проходящий мимо Лакмус хлопает его по плечу: - Перфекционизм - это прекрасно, но всё хорошо в меру, друг мой. Я полетел. Краткое рукопожатие, и Макс теряется в полумраке выходов. - Шу-рик!- Лёва раздельно тянет имя друга, что-то строго выговаривающего очередному помощнику-Боже-сколько-их-блядь-там.- Ты идёшь? - Иду!- кивает тот и правда - какая невидаль - идёт. Дорога домой проходит под фоновое радио, негромкие переговаривания между друзьями и частые сигналы мобильников. Оба относятся к последнему философски, осознавая, что это всего лишь часть их такой важной работы. Для них и тысяч их слушателей. И завтрашнее шоу тому подтверждение. Всё должно быть идеально. Всё будет идеально. Иначе - зачем? Шура смотрит на друга и не сразу понимает даже, когда он оборачивается, что это не очередное его безумное па в танце, который он создаёт, повинуясь порывам музыки. Лёва смотрит на него с каким-то странным отчаянием, а потом Шурик видит кровь. Как в замедленной съёмке она окрашивает пальцы, прижатые к боку тёмным, почти чёрным. Лёва делает ещё пару шагов навстречу другу, прежде чем до того доходит. В секунду выныривая из жара концерта, Шура отбрасывает гитару в руки подбежавшему помощнику, нелепо оборвав звук и успевает подхватить падающего солиста, перехватывая его руку у раненного бока. Друзья бросаются к ним — кто раньше, кто позже — с искажёнными от беспокойства лицами. Людское море в нескольких метрах от них замирает. Где-то мелькает фотовспышка. Лёва силится вырваться из нереальности происходящего, абстрагироваться от боли, на что-то отвлечься, и находит это что-то. Шура чувствует, как друг прижимается к его груди и замирает. Сердце заполошно грохает за рёбрами от страха за друга, но всё это отметается до того времени, когда на это будет возможность. Лёва пытается повернуть хотя бы голову, чтобы сказать что-то, что кажется важным, но крошечное движение вызывает волну боли, и Шура прижимает его ближе. - Сиди и не дёргайся,- срываясь, рычит он и орёт оторопевшим людям за кулисы.- «Скорую»! Быстрее... И добавляет несколько непечатных слов. А Лёва затихает, снова концентрируясь на биении сердца за спиной и мысли — такой важной... - Блин, почти же доиграли уже...- шепчет он поразительно чётко. Шура вздрагивает, просыпаясь и - ещё не до конца осознавая, что это только сон - смотрит в полутьме на свою руку, которая сейчас должна быть испачкана в крови друга. Но вокруг спальня, глубокая ночь и... Лиза щёлкает выключателем торшера и смотрит обеспокоено, взволновано. - Саш?.. Становится, наконец, возможно перевести дыхание, не задыхаться от страха за такого близкого человека. Лиза перехватывает руку мужа и аккуратно укладывает поверх одеяла. - Ну, чего ты...- шепчет она, отводя от лица его волосы.- Эй... Шура переводит на неё взгляд и слабо улыбается: - Всё хорошо, Лизка. Прости, что разбудил,- он целует её руку, что ласково касалась его пару мгновений назад.- Давай спать. Они сидят в коридоре уже пятый час, один из которых просто впустую перед палатой, но никто из них не чувствует себя физически в состоянии встать и начать что-то делать. Все потрясены и разбиты, время от времени отмахиваются от встревоженных телефонных звонков, делая исключения лишь для родных, услышавших тревожные новости. И Шурик даже рад, что Лизка сейчас спит после тяжёлого дня, и новости до неё дойдут вряд ли раньше утра. Потому что собраться и помочь раненному другу это одно, а собраться и терпеливо отвечать на взволнованные реплики жены – это то, что сейчас за гранью… - Блядь…- негромко выдыхает он и, резко поднявшись, идёт на встречу быстрому звуку тонких каблучков. Ася влетает в него: испуганная, дрожащая от волнения, но – умница – не плачущая. - Шур? Шура, что с ним?- она ищуще смотрит ему в глаза. - Всё хорошо. Он спит,- отвечает он, держа её за плечи – вздумает убежать – не получится.- Успокаивайся. - Я спокойна,- кивает она. - Вижу. Ещё спокойнее,- он чуть склоняет голову, глядя ей в глаза. Но Ася только поджимает губы, а потом всё же кривит их, не сдержав слёз, но Шура уже готов к этому. Слёзы волнения за родного человека – это не то что истерика. Переждать можно. Он позволяет ей уткнуться в свою куртку и тихо, прерывисто вздохнуть. Она не плачет. Просто часто дышит ему в плечо. Ей просто нужна эта секунда передышки между неизвестностью и той самой важной крупицей информации, что Лёве ничего не угрожает. И он ей её даёт. Выпрямляясь, Ася снова может функционировать относительно спокойно. Она вымучено улыбается ему и, когда он отстраняется, она видит остальных ребят из группы и спрашивает негромко: - Как вы? Кто-то в ответ просто кивает, кто-то натянуто улыбается, Борис поднимает вверх большой палец, но выглядит это жутко жалко на фоне их измождённых лиц. - Так,- Шура готов молиться, чтобы только ему хватило сил на этот ебанутый день.- Тут смысла нет отсвечивать. Собирайтесь – и по домам. Друзья тревожно переглядываются: - Я останусь,- Яник прислоняется плечом к стене. - Я тоже,- Лакмус кивает Яну. - А я только к своим смотаюсь, а то у меня дома, похоже, истерики на четыре горла,- виновато добавляет Борис. - Езжайте,- Шурику хочется добавить что-то резкое, что-то в его стиле, но это сплочение вокруг них вызывает только благодарность. Огромную. - Езжайте, мы здесь ничем не поможем, если толпой останемся. В его словах как всегда есть рациональное зерно, и группе нечего ему сказать. И когда они уходят и в коридоре разом становится больше места, Ася ещё немного стоит, покусывая губу, а потом утыкается в Шурика и берёт его за руку. На утро Шура дёрганый, через чур настороженный, нервный. Доводит до белого каления всех, кому "посчастливилось" иметь с ним дело, выдаёт направляющего пинка в сторону усиления охраны, едко отвечает на любые комментарии. - Шурик, это паранойя,- комментирует Янчик его действия, хлопая по плечу приятеля и коллегу.- Охрана прекрасно выполняет свои обязанности. Шура игнорирует это замечание, а когда Лёва непонимающе косится на друга, то тот качает головой и продолжает заниматься подготовкой к концерту. Он убеждает себя, что сон - это просто сон, но усиление охраны и недоуменные переговоры за спиной - ничтожная цена за спокойствие за друга. ...на "Чёрном солнце" начинает казаться, что внимательней быть невозможно. Шура следит за командой, посматривает за происходящим на сцене, контролирует то, как играет, но главная часть его внимания была сконцентрирована на зале. На Лёве. Сам себя готов назвать параноиком, да только привык доверять собственным инстинктам и чутью. То, что не подводило никогда в жизни. Но вот заканчивается "Солнце", программа идёт дальше своим чередом, и Шура не позволив себе расслабиться, делает пометку в памяти: «Всё спокойно?» И ведь, правда, ничего экстраординарного не происходит. Значит, первый раз ошибка. За столько лет. Музыкант успокоенно улыбается и продолжает играть. После концерта, когда друзья во время сборов домой переговариваются, обсуждая прошедший вечер, Шуру отзывает помощник и в коридоре разворачивает принесённый свёрток. Ёмкое ругательство застревает в горле. Пистолет... Музыкант смотрит на него и тихо спрашивает: - Кто? Взгляд внимательных тёмных глаз впивается в принёсшего неспокойную новость мужчину. Тому явно не по себе. - Парень какой-то,- качает головой он, прикрывая оружие от мимо проходящих.- На входе запищал на металлодетекторе. Ребята нашли оружие, а он взял и смылся на машине. Не успели поймать. Вот теперь глупое «Всё спокойно?» вспыхнуло перед глазами с новой силой. Выдохнуть. Вдохнуть. Откинуться на стену за спиной: - Мы, блядь, деньги за что платим?- негромко, но с угрожающей интонацией начинает Шура.- Чтобы всякие бараны просто убегали, оставив такие сувениры на память? Никому это не показывай. Завтра разберёмся. Сейчас, пока ребята в гримёрках, пусть эти деятели аккуратно — АККУРАТНО, БЛЯДЬ — проверят наши машины. - Как?- хмурится помощник и мгновенно замолкает, понимая, что сказал глупость. Шура отстраняется от стены, засовывает руки в карманы и, глядя прямо в глаза, говорит: - МНЕ вас учить, как снаружи машины проверять? Да? Металлоискателями, собаками — этим тоже я должен заниматься? А вы все тогда зачем?! В эту секунду он замечает, что повышает голос и резко обрывает сам себя. - Проверьте. И не про...теряйте это. Музыкант кивает на свёрток с оружием и, резко развернувшись, ныряет обратно - в гримёрку.