Ты моя весна

      Кулак последний раз врезался в покорёженную дверь шкафа, оставляя очередную вмятину, и Кайло устало прислонился горячим лбом к холодному металлу. Мысли в его голове находились в полном хаосе и раздрае, он не мог выцепить из этой каши хоть что-то осмысленное. Он прикрыл глаза, стараясь унять мельтешение в собственном разуме. В ушах стоял такой звон, что, развались сейчас его разрушитель на части, он и того не услышал бы. О, зато только глухой бы не разобрал в Силе отзвуки её мыслей, таких четких и громких. Ярость снова поднималась слепой пеленой, окутывая его с головы до ног, когда он вспоминал, как в момент этого криффового поцелуя, Рей думала о По Дэмероне. Снова и снова он прокручивал в голове последние минуты, воскрешая ощущения и пытаясь понять — почему. Почему он каждый раз, как последний идиот, стоит перед этой дрянью с протянутой рукой, будто нищий на паперти, прося, вымаливая. И каждый раз, едва обнадеженный её вниманием, иллюзией заботы, он опять срывается в ад, падая всё глубже в пропасть своего безумия, где, видимо, ему и место. А потом всё равно слушает, как она в очередной раз лжет… лжет ему, прикидываясь всепрощающей святошей. Как же он сейчас ненавидел себя за эти жалкие, недостойные попытки цепляться за их связь, словно в этом крылось его спасение. Кайло горько рассмеялся. Кого он пытается обмануть? О каком спасении он думает, если выбор давно сделан, и там нет места вообще каким-либо чувствам, ни к Рей, ни к кому-то ещё. Кайло оторвался от уже нагревшегося под его кожей металла и взглянул на себя. Там, в кривой металлической пластине, его отражение изгибалось и ломалось, как и он сам. Ни одного цельного кусочка — только острые обломки и рваные края, которые не зашить, не залечить. Рен стиснул зубы. Это его выбор, и ему придётся отвечать за него до конца своих дней. Его собственных сил осталось слишком мало, чтобы размениваться на эмоции. Потому что иного пути нет. Больше нет.        Из размышлений его вырвал сигнал, раздавшийся в коридоре — полночь по корабельному циклу. Кайло устало потёр ладонями лицо. Сбитый в кровь кулак саднил и ныл тупой болью, а на некогда белой повязке на руке показалось несколько пятен крови. Значит, швы всё же разошлись. Но ему было сейчас плевать на это, его давно ждут на мостике. Кайло потянул искореженную дверцу шкафа на себя, но погнутый металл не желал поддаваться. Он зарычал, злясь на ни в чем неповинный кусок дюраля. Одно движение рукой, и дверь с грохотом сорвалась с петель, улетая вглубь комнаты. Что-то разбилось.        Бездумным механическим движением Кайло облачался в свои обычные одежды, отгораживаясь, закрываясь. Впервые он выстраивал щиты от неё, чтобы ни мысль, ни даже тень его размышлений больше не касались Рей. Хватит, пора закрывать эту богадельню. Он слишком заигрался, позволив себе поверить во что-то иное, отличное от заслуженного и такого родного сумасшествия. Счёт пошёл на дни и ему нужно успеть до того, как безумие поглотит его окончательно. Кайло тряхнул головой, откидывая с лица волосы. Наконец он надел перчатки, скрывая под ними уже проступающую гематому на костяшках пальцев. И только выйдя в коридор и вдохнув равнодушный фильтрованный воздух, Верховный Лидер Первого Ордена ощутил, что в его комнатах до сих пор витал аромат, присущий только ей одной. Рей пахла солнцем.        Рыцарь вздохнул и повернулся к сидящей на кровати девушке. Её совершенно отсутствующий взгляд блуждал по черно-серым стенам комнаты, не цепляясь ни за что. Гладкие облицовочные панели были так же пусты и безлики, как и она сама. Казалось, Рей даже не понимает, где находится. Сила вокруг неё расходилась хаотичными волнами, то сокрушительно нападая, грозясь снести всё на своём пути, то стыдливо откатываясь, забиваясь в самые темные уголки её сущности. Каждой клеточкой своей кожи она сейчас ощущала, как сила, связывающая её и Кайло, истончается. Он закрывался от неё, уходил всё дальше, пока не остался лишь след, тень их Уз.        После того, как они с рыцарем столкнулись в коридоре, Рей не подавала каких-либо признаков того, что она понимает происходящее, слишком погрузившись в себя, с каким-то отчаянным страхом хватаясь за почти истлевшую нить и боясь потерять её в себе. Она молча шла за мужчиной в черном плаще, пока тот вёл безучастную девушку в её покои. Молчала и сейчас. Он не спрашивал и, судя по всему, знать не желал, что только что произошло, но Рей знала, что имя Кайло и его образ так и носились в её мыслях, нисколько не прикрытых хотя бы маломальскими щитами. Это нельзя было не почувствовать. Капитан охраны, до сих пор пребывающий в шоке после её выходки, коротко переговорил с рыцарем и удалился. Рей даже не услышала, как тот звучным, искаженным вокодером голосом, выставляет изрядно потрепанную ею охрану, прежде чем дверь с тихим шелестом закрылась. Её провожатый же, замер где-то у стены и, по всей видимости, гадал, что теперь делать дальше.        Наконец, мужчина принял решение и потянулся к маске, с характерным шипением снимая её с головы.       — Рей, — начал он тихо, но девушка всё равно вздрогнула, — думаю, мне следует представиться. Меня зовут Ноа Рен, я один из рыцарей Рен.        Она подняла голову, впервые заметив, что рядом кто-то есть и долго разглядывала узкое вытянутое лицо рыцаря, отстраненно отмечая и необычайно яркие синие глаза, и неожиданно густые пепельные волосы. Ноа был тонкий, светлый, гибкий и стремительный, — полная внешняя противоположность Кайло. Рей почувствовала, как защипало глаза от пока скрытых слёз.        Реальность снова обрушилась на неё в своей ужасающей истине, которую она была не готова принять. Это просто не могло быть правдой, ведь иначе получалось слишком жестоко. Почему из всей Галактики её глупое наивное сердце выбрало именно того, с кем ей никогда не бывать вместе? Ведь это неправильно. Все, что она чувствует — иррационально и противоестественно. Они стоят на разных полюсах, готовые в любой момент скрестить мечи, потому что так требует баланс. Вынуждены жить, зная, что в любой момент могут оказаться рядом, выдавая те секреты, которые хотели бы хранить вечно. Им и так уготовано жалкое существование, где они потерялись в своем собственном противоречии, без возможности победить или сдаться. Так зачем теперь всё усложнилось ещё сильнее? Почему же этот поцелуй теперь значил для неё больше, чем все её прошлые и настоящие идеалы? И почему, во имя всех богов, тем человеком, что заставил её трепетать, оказался не По? Милый, добрый, такой обычный По. Ведь ей казалось… казалось, что она только получила право на наконец-то нормальную жизнь. Без никому не нужных сражений, неведомой Силы и Кайло Рена с его скелетами. Рена, которого она по своей наивности хотела спасти. От чего? От кого? У неё не было ответов. Дэмерон нравился ей, глупо это отрицать, да и был к ней явно неравнодушен. Со временем, у них могло бы что-нибудь получиться. Без Силы, без Связи. Как у двух нормальных обычных людей. Потому что с неё хватало и того факта, что они с Кайло опутаны Узами, будто одной пуповиной — ни разорвать, ни скрыться. Он никогда не примет её сторону, а она не встанет рядом с ним. Потому что уже нельзя поступиться своими идеалами, слишком поздно. Если бы они только могли начать всё сначала… Всё могло бы быть иначе, но не было. И кто был из них больше виноват — он или же она? Да и какая теперь разница…        Кайло поставил на карту всё, что имел, и даже больше, Рей чувствовала это. И она не имеет права ему мешать. Отвергнув его предложение в тронном зале, она крутанула колесо истории совершенно в другую сторону. И, кажется, ей не было теперь там места. И то, что она не может принять, каким образом было установлено хрупкое равновесие между ними, да и во всей Галактике — это лишь её проблемы. На его плечах лежит весь Первый Орден и большая часть Галактики, а она, ещё несколько часов назад хотевшая оградить его от безумия, неожиданно сама оказалась одной из его причин. Рей снова и снова видела белесую дымку, что заволокла его глаза в лесах Набу. Волна ледяного ужаса пробежала по её телу. И вот теперь всё сломалось, рассыпалось, словно песчаный замок под ветрами Джакку. Тщательно выстраиваемая жизнь, новые цели, гордые помыслы стать личной мессией Кайло, всё ушло. Остался только он и его долг. Осталась только она и её чувство, которое ни в коем случае не должна была испытывать к нему.        Рей начинала бить крупная дрожь, отчаяние захлёстывало с головой. А ещё было страшно, но впервые боялась она не Кайло Рена, нет. Её пугала она сама, открывшаяся ей правда на собственные чувства. От этого страха её мутило, и перед глазами всё плыло.       — Ноа, — прошептала она, — жизнь — дерьмо.        Слезы всё же брызнули из глаз, и Рей пришлось спрятать лицо в ладонях. Она не видела, но ощутила, как рыцарь опустился перед ней на колени, а потом тяжелая рука, затянутая в чёрную перчатку, легла на её плечо в попытке утешить. Он ничего не говорил и ни о чем не спрашивал, просто стоял рядом с ней. Простым прикосновением он доказывал, что именно сейчас она не осталась одна со своей проблемой поистине галактического масштаба. И только когда Рей перестала судорожно всхлипывать и дрожать, Ноа завернул её в одеяло и уложил на кровать. Уже стоя перед дверью, он замер с маской в руках и неожиданно произнёс:       — Необязательно принимать сторону того, с кем хочешь быть рядом.        С этими словами он вышел, не услышав короткого и злого вскрика. Не принимать? Рей горько усмехнулась про себя — она не умеет так, не умеет рвать свою душу на части. Быть просто рядом? Теперь ей этого слишком мало. А большее… Хватит ли у неё сил побороться за рассудок Кайло? Захочет ли он этого сам, после того, как она орала в своей голове имя Дэмерона? И что, во имя всех богов, ей теперь делать? Ответов у неё пока не было.        Она так и лежала с открытыми глазами, вглядываясь в полумрак каюты, разгоняемый лишь аварийным ночным освещением, пока к ней не пришли, предупреждая, что через час корабль будет над Корусантом. Ко всему прочему, ей принесли форму Первого Ордена. На её немой вопрос, обслуживающий робот отчитался, что это приказ командира корабля и так будет безопаснее. Рей лишь поджала губы, все это уже было неважно.        Они приземлились на одну из площадок самого знаменитого Экуменополиса, когда над планетой только занимался рассвет. К командному шаттлу на «Империуме» её проводила та же группа охраны штурмовиков, с которыми совсем недавно она обошлась столь жестко, они же сопровождали её в полете до планеты. Рей боялась и в то же время хотела увидеть Кайло, но, когда она только ступила в огромный ангар разрушителя, знакомый чёрный металлический зверь выскользнул в открытый шлюз. Ей оставалось лишь вздохнуть то ли от облегчения, то ли от разочарования. Он был там, вместе со своими рыцарями.        Внизу на космодроме их уже ждал аэроспидер и протокольный дроид, чем-то напоминавший оставленного на Набу C-3PO. Он сообщил, что её ждут в здании бывшего Сената. Уже направившись к транспорту, Рей заметила, что отряд штурмовиков направляется за ней.        — Я что — пленница? — спросила она, останавливаясь и сердито скрещивая на груди руки.       — Нет, мэм, — измененный вокодером голос был равнодушен и сух. — Нам велено сопровождать и охранять вас, куда бы вы ни пошли.       — Вы издеваетесь? Можете отправляться обратно и передать Верховному Лидеру, что я не нуждаюсь в услугах его штурмовиков.       — Это приказ не Верховного Лидера, мэм. Командующего флотом, генерала Хейза.       — Боится, что я угоню его разрушитель или нападу на вашего правителя?       — Нет, это его личная инициатива.        Рей удивленно моргнула, и, так как аргументы были исчерпаны, пришлось подчиниться. Поднявшись на борт аэроспидера, ей наконец-то удалось оглядеться. Корусант был удивителен. Их путь лежал через зажиточные кварталы, где башни Галактического города устремлялись в небо острыми шпилями, и восходящее солнце многократно отражалось и преломлялось в стеклянных панелях, что облицовывали почти каждое здание. От этого у Рей возникало ощущение, будто весь город искрится и полыхает. Это было до безумия красиво.        Дроид что-то вещал про районы, которые они пролетали, указывал на расположенный справа Дворец Правосудия и Институт Галактической Истории слева, но девушка почти не слушала его. Она старалась впитать каждую каплю увиденного, потому что до этого момента даже не предполагала, что красота может быть такой уродливо прекрасной.        Наконец, они остановились на площади перед огромным круглым зданием, напоминавшем один из удивительных грибов с Фелуции. Вдоль основного проспекта металлическими изваяниями стояли фигуры стражей. Огромные размеры абсолютно каждой вещи здесь потрясали и давили, заставляя Рей чувствовать себя ещё более неуверенно. Она дернула ворот кителя, который неимоверно стеснял ей движения, и расстегнула несколько пуговиц. Дышать стало легче.        Тем временем дроид, выждав приличествующую паузу, чтобы гостья могла осмотреться, напомнил, что им небезопасно так долго оставаться на открытом пространстве, после чего засеменил по направлению к колоннаде, служившей входом в здание сената. Штурмовики взяли их в кольцо, молча закрывая её собой от любопытных взглядов.        Сенатор Хакс нервно мерил шагами свой кабинет, то и дело поглядывая на запись, что крутилась без остановки на небольшом голопроекторе. Кайло наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, устало развалившись в сенаторском кресле. Спать хотелось больше, чем жить. Бывший генерал, наконец, заметил состояние своего гостя и замер, гневно сдвинув рыжие брови.        — Иди, проспись, герой.       — Сначала дождусь Дэмерона, — Рен откинул голову, бездумно выбивая какой-то ритм на подлокотнике кресла.       — С ним я решу вопрос сам, — Хакс настаивал и всё больше хмурился.       — Нет, — отрезал Кайло, даже не открывая глаз.        В приемной, пустой по случаю раннего часа, послышался шум и в кабинет ввалился слегка помятый сенатор от Явина и коалиции республиканских планет. Он отчаянно зевал и непрерывно ерошил свои волнистые волосы. Кайло почувствовал, как при виде По Дэмерона внутри заворочалось чудовище, жаждавшее поквитаться с соперником. Но одно усилие воли, и это неуместное чувство заглохло в зачатке. Хватит.       — Ого, — воскликнул Дэмерон. — С утра пораньше и такое общество. Выкладывайте, что у вас. Вряд ли Верховный Лидер так жаждал лицезреть меня, что явился ни свет, ни заря.       — Ты как всегда слишком много болтаешь, Дэмерон, — Хакс поморщился, но затем вежливым жестом предложил гостю подойти к голопроектору.        По с немым удивлением вглядывался в запись с камер «Империума», становясь мрачнее с каждой минутой. Он снова запустил руку в волосы, но почти сразу отдернул её, когда его взгляд зацепился за неизвестного аса на кресторыле.       — Хорош, поганец, — пробормотал он, после обманного трюка с орденским пилотом. Запись кончилась, голограмма мигнула, и воспроизведение началось по второму кругу, но пилот уже повернулся к двум мужчинам, выжидающе смотрящим на него. — Хотите знать, кто это?       — Ты фантастически прозорлив, — с сарказмом протянул Рен. — Но вряд ли дашь нам ответ. Требуется лишь твое подтверждение, что это не дела вашего Сопротивления.       — Нет, — отрицательно покачал По, снова наблюдая за развернувшейся космической баталией. — Из всех, кто у нас летал, пилотов осталось пятеро, не считая меня. И так, как этот — не смог бы никто. Даже я. Вдобавок, ни один из нас не связался бы… кто бы это ни был, в общем, не связались бы. Мы не нарушим договор. Я понимаю, что у тебя есть закономерные причины искать подтверждение тому, что Сопротивление мутит воду за моей спиной. Но они не делали этого.       — Твоё слово против очевидных доказательств, — Хакс скрестил руки на груди.       — Да. Больше мне пока предложить вам нечего. Я свяжусь с Иматтом, и попробую что-то разузнать, — По выглядел растерянным и нервозным. Он снова вглядывался в голограмму, и, наконец, спросил, указывая на неизвестные корабли: — Кто вторые?       — Я подозреваю, что это наемники, — медленно произнес Рен. — Но самое поганое другое — у них эмблемы Торговой Федерации.       — Попытка мести? — оживился Хакс. — Они много потеряли с окончанием войны. Они ведь спонсировали вас, Дэмерон?       — Да, — не стал уклоняться от правды пилот. — Как и многих других. После своего официального роспуска, они торговали всем и со всеми. Истребители мы тоже через них покупали.       — Теперь понятно, откуда у них взялись фрезианские звездолёты.       — Они хотят развязать новую войну, — По нахмурился. — И они ли одни? Конкурирующих интересов у сегодняшней Галактики довольно много, Хакс подтвердит. Все пытаются делить шкуры неубитых бант, которые им померещились в дурном сне. Вдобавок, ошметки торгашей потеряли свои традиционные рынки сбыта. Вы же сами понимаете, что переход от военной экономики, к экономике мирной — дело постепенное, не все справляются.       — Дэмерон, — Хакс скривился, — скажи мне, что это не твоя мысль.       — Почему?       — Она слишком умная для тебя.       — Отвали, Хакс.       — Успокойтесь, — вздохнул Кайло, сознавая необходимость раскрыть подробности нападения на Набу. — Дэмерон, ты, безусловно, прав. Но это никак не поможет нам выявить идейных вдохновителей. Есть один момент, о котором необходимо, чтобы ты знал. Перед атакой на мой флагман случилось ещё кое-что.        И он рассказал о наёмниках, что напали на них в Озёрном крае, при этом, сознательно не упоминая Рей. По мере его рассказа лицо Дэмерона мрачнело.       — Вам необходимо сделать заявление в Совете, — произнес он, осмысливая все услышанное. — Прямое нападение на Верховного Лидера означает открытое начало боевых действий.       — Я согласен, это должно быть вынесено на рассмотрение сегодня же, — рыжеволосый сенатор как-то странно посмотрел на своего лидера. — А зачем ты отправился на Набу?       — Решал вопрос по поставкам плазмы. Но на Набу не я был основной целью. Полагаю, моё появление там стало для них большим и очень неприятным сюрпризом.       — Что ты имеешь в виду?       — Они охотились за Рей. Судя по тому, что я уловил в их головах, за ней следили давно и лишь ждали удобного случая.       — Что? — Дэмерон пораженно смотрел на Кайло Рена, но, кажется, его больше интересовал другой аспект рассказа, потому что в карих глазах пилота вспыхнула ненависть. — Что Рей делала в лесу с тобой ночью?       — Я помогал собирать ей новый меч, — огрызнулся рыцарь, чувствуя, будто бы он оправдывается.       — Ночью?! — практически шипел По.       — Утром, просто потом она была слишком вымотана, чтобы идти обратно.       — В лесу?!       — Да, иначе мы бы разнесли все Варыкино! Ещё есть вопросы по делу? — взорвался Рен, вскакивая с кресла и нависая над По, крифф бы его побрал, Дэмероном. Тот лишь гневно смотрел в ответ. Кайло хотелось врезать по этой смазливой роже, но он сдержался, неимоверным усилием возвращая себе спокойствие. — После всего случившегося, я решил, что здесь на Корусанте под твоим присмотром, она будет в большей безопасности.       — Рей здесь? — По опешил. И в его голосе было столько робкой надежды и осторожного счастья, что Кайло почувствовал горечь во рту и сделал шаг назад, отворачиваясь. Он поступал правильно, оставляя её с По.       — Да. Ты не рад? — Рен повернулся к Дэмерону, презрительно глядя на мужчину. — Мне показалось, ты в прошлый раз так смаковал ваш поцелуй, что не отказался бы повторить. Спасибо скажешь как-нибудь потом, если, конечно, уже не увлёкся какой-нибудь твилечкой.       — Ублюдок, — пилот рванул было к насмехавшемуся мужчине, но нелепо замер на полпути, парализованный Силой. Кайло медленно подошёл к нему и тихо произнёс, глядя прямо в глаза:       — Если с ней что-нибудь случится, По Дэмерон, я превращу тебя в космическую пыль.        После чего, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Как только за ним с шипением закрылась дверь, захват исчез и По, покачнувшись, едва устоял на ногах.       — Идем, Дэмерон, — вздохнул Хакс, до этого молча взиравший на происходящее перед ним. — Нам пора потрясти это сборище, именуемое Советом. Не спорю, присутствие Верховного Лидера и меня пугает гораздо больше, чем его отсутствие, но ты мог хотя бы сказать спасибо, ведь он…       — Хакс… — пробормотал По, глядя куда-то в пространство и ничего не замечая. — Хакс, ты понимаешь, что твой криффов Лидер запал на Рей. Причем, похоже, после того, как увидел мои воспоминания!       — Ещё одна удачная мысль, Дэмерон? У тебя сегодня на редкость урожайное на них утро. Но, ты не прав, это случилось раньше, когда ваша сопротивленческая надежда исполосовала ему лицо и бросила подыхать в ледяном снегу на взрывающемся Старкиллере. Кайло Рен был настолько поражён такой удивительной для будущего джедая бесчеловечностью, что немедленно воспылал чувствами, — Хакс вздохнул и одернул сенаторскую мантию, расправляя несуществующие складки. — Ты бредишь. Если здесь кто и питает какие-то чувства к девчонке, то только ты. Она им нужна живой для какого-то сарлачьего равновесия. И упаси тебя крифф спрашивать меня, что это такое!