Stockholm.2
21 июля 2018 г., 12:40
Пока он стоял на краю, далеко внизу мелькали неясные золотистые, красные, синие и зелёные всполохи — кружочки в стиле боке, — размытые слезами от сильных порывов ветра. Ему нужно было, чтобы кто-то увидел его снизу, но он так чертовски боялся высоты. Трудно было сказать, как долго он касался носками ботинок бортика крыши, но он знал, что если не успеет вернуться, Терри станет его искать, и тогда весь план пропал.
Сейчас он стоял как можно дальше от края; вертолёт с оглушительным рёвом продолжал кружить над зданием. Нико зажал руками уши и присел на корточки, часто и бесполезно хватая ртом воздух. Спасатель скопировал его позицию, но скорее не в качестве психологического трюка, а чтобы снова попытаться заставить его говорить.
Нико знал, чем всё закончится, открой он рот и расскажи всё прямо сейчас.
Себ: Нет.
Себ: Я буду на крыше, но, думаю, нам не помешает водитель.
Игги: Нам? Это тот парень?
Себ: Ты обещала не задавать вопросов.
Игги: Просто дай знать, если я понадоблюсь наверху.
Себ: Это может занять какое-то время.
Игги: Я буду ждать, сколько нужно. Будь начеку там, да? Не дай ему прыгнуть всерьёз.
Себ: Он не собирался прыгать.
Игги: Ну да. Ладно. Я выезжаю.
Себ: Спасибо, Иггз!
#
Обнаружив себя, сидящим на капоте догорающего кадиллака, Нико стиснул зубы и спрыгнул на изуродованный от жара пламени асфальт. Оставив на нём отпечатки подошв, он обогнул автомобиль и решил проверить багажник. Крышка оказалась заперта. Вскарабкавшись на неё, Нико стал прыгать — это было совсем не так приятно, как на родительской кровати, когда он был ребёнком, — каждый прыжок стрелял болью в икроножные мышцы, так что он вернулся на землю, как только услышал треск замка. Приподняв обуглившуюся, всё ещё едва терпимо горячую, крышку голыми руками, Нико увидел на дне кусок ткани. Поднимать его было страшно, потому что под ним вполне мог оказаться человек — мёртвый человек, — хотя Нико видел, что складки лежали так, что невозможно, чтобы что-то крупное пряталось снизу. Воображение дорисовывало всё необходимое, однако вместо горелой плоти из багажника пахло облезшей краской, пылью и почему-то затхлостью.#
— Дай мне свою куртку, — тихо и насколько можно нахально попросил Нико, когда спасатель в шестой раз задал ему какой-то вопрос. Он не был уверен, что это произведёт хоть какой-то эффект, но ему было необходимо попробовать. И его просьба, похоже, сработала, потому что человек в защитном костюме махнул пилоту рукой, и та увела вертолёт прочь. — Это такой оригинальный способ познакомиться? — спросил спасатель, когда они остались одни. <Либо он отличный психолог, либо… Он что флиртует со мной?! О, князь!> — изо рта Нико вырвался смешок, но он списал это больше на нервы, чем на неловкость и смущение. Он надеялся, что во вселенной этого сна, существа не умеют читать мысли. — Потому что в ней не вшит маячок или что-нибудь в этом роде, и, если ты не собираешься сообщить мне ещё какую-нибудь информацию о себе, как я потом заберу её обратно? — продолжил спасатель. — Никак. Его имя звучало похоже. Нико улыбнулся и посмотрел спасателю в глаза: они были тёмными, хотя в ночном освещении любой оттенок терял свою силу. На переносице виднелось незавершённое созвездие веснушек, и Нико попытался представить, как выглядело его лицо под маской; какую жизнь вёл этот человек, когда снимал защитный костюм. Возможно, он не снимал маску потому, что это было запрещено его трудовым договором, но что тогда говорить о его флирте; возможно, он всё ещё считал Нико опасным. — Пожалуйста, — попросил Нико. Если он хотел подготовиться к побегу по-настоящему, ему нужна была одежда, которая защитила бы его от неприятного климата этого города-тюрьмы. Куртка была идеальным началом, к тому же, выглядела очень круто, хотя вряд ли смотрелась бы так же хорошо, на его миниатюрном теле. Спасатель, кажется, всерьёз задумался и, осмотревшись по сторонам, принялся расстёгивать огнеупорную куртку. Для этого ему сначала пришлось стянуть перчатки. Взглядом Нико вцепился в ровные, закруглённой формы ногти; в пальцы, ничем не примечательные, но такие незнакомые. Всё для него в этом человеке было в новинку и не только потому, что они встретились впервые. Кроме Терри, Нико не помнил, чтобы видел хоть одну живую душу за последние несколько лет. Расправившись с застёжками, спасатель скинул куртку с плеч, ловко поймав прежде, чем она врезалась в поверхность крыши. — Смотри только, она тяжёлая. С этими словами он повесил её Нико на плечи. Она всё ещё была тёплой и действительно весила немало. И пока чувство стыда за нагло отобранную одежду не захлестнуло его и не заставило отдать её обратно, Нико с усилием выпрямил спину и ловким движением руки стащил с лица спасателя маску. Он не собирался отказываться от плана по самоспасению, и для этого ему нужен был <свой> человек на свободной стороне. — Какое местоимение? — спросил он, пока тот удивлённо на него таращился, не решаясь ни возмутиться, ни попытаться отвоевать предмет служебного гардероба назад. — У себя в голове я называл тебя <он>, прости, если я ошибся с выбором… — Себ. Можешь называть меня по имени, — Нико, не отрываясь, следил за тем, как движутся его губы, на краткие вспышки времени обнажая ровные ряды отбеленных зубов, — но ты не ошибся. — Супер, — кивнул Нико, после чего пару раз перекатил новое имя во рту: — Себ… Себ. — Это от <Себастьян>, но я не люблю, когда меня так называют. Нико понравилось его полное имя, и он повторил его уже про себя, как мантру: <СебастьянСебастьянСебастьян>. Было в нём что-то колдовское. Из-за удлинённой формы его лица, Нико казалось, что Себастьян должен быть заметно выше его, но их разделяло не больше десяти сантиметров. Тогда Нико задумался об иных отличиях: сколько между ними было лет, месяцев, недель; насколько больше свободы было в жизни Себастьяна, чем в его; чьи глаза казались темнее… Нико провёл языком по нижнему ряду кривых зубов, на которые родители ставили ему скобки когда-то. <Когда это было, Нико?> Чтобы занять внимание Себастьяна хоть чем-то, вместо того, чтобы позорно обнажить тот факт, что он откровенно изучал (облизывал) его глазами, Нико полез проверять содержимое карманов новообретённой куртки. — Эй, что ты делаешь? — Проверяю, не оставил ли ты что-нибудь важное. — Значит, ты всерьёз намереваешься забрать её себе. — Ну, да, — пожал плечами Нико, — я же попросил, и ты согласился мне её отдать. Оставшийся в неоново-лимонной флиске, Себастьян поёжился и скрестил на груди руки. Нико припомнил, как в средней школе им рассказывали о неосознанных механизмах психологической защиты. Или он прочитал об этом в одной из книжек, которых в домашней библиотеке Терри были сотни. Цвет одежды Себастьяна походил на оттенок обложки тяжеленного, нового, словно только-только из печати, фолианта, под которым Нико нашёл ключ. Цвет резал глаза, ослеплял, предупреждал, но не об опасности. Он требовал: <будь внимателен>; пронзительно свистел в ушах: <выход близко, продолжай поиски>. Нико ненавидел его сперва, потому что никак не мог найти этот самый выход, а теперь, когда он уже стоял на пороге, — потому что не мог заставить себя сделать шаг в неизвестность, хотя осознавал, что обязан уйти. Но Нико хотелось, чтобы всё было чуточку сложнее; хотелось сыграть в прятки со своим подсознанием, с Терри, с миром, о котором он ничего не знал. — Ты меня боишься? — спросил он у Себастьяна. — Ты пытался прыгнуть с крыши. — Я бы этого не сделал, — Нико понимал, насколько неубедительно это прозвучало, поэтому прибавил: — Мне нужно было привлечь чьё-то внимание, и это единственный способ, который пришёл мне в голову. — То есть тебе стало скучно, а мне теперь идти домой без верхней одежды посреди ноября? — он звучал раздражённо, но внимание Нико поймало не это. — Ноября… — эхом отозвался он. Его взгляд уплыл прочь и, если бы не чужая рука на его запястье, как знать, скоро за взглядом последовало бы и сознание. — Эй-эй, ты здесь? — Себастьян помахал пальцами свободной руки у него перед носом. Нико поймал его взгляд и снова сосредоточился на его лице, чтобы получше запомнить. Без капюшона и маски он выглядел довольно обыкновенно; ветер нещадно трепал его тёмно-каштановые волосы, и Себастьян то и дело, откидывал их с широкого лба. Созвездие веснушек действительно продолжалось вниз, но, не доходя до кончика носа, уходило влево, забрызгивая всю щёку, от виска до линии челюсти. Нико не помнил, когда в последний раз видел настоящие звёзды на небе, но эти мелкие тёмные точки выглядели не менее удивительно. — Послушай, я не знаю, что у тебя случилось, что привело тебя сюда, но как я смогу тебе помочь, если? — снова попытался Себастьян. — Который час? Нико беспокойно заозирался по сторонам, пытаясь прочитать время по природным источникам, но облака и опустившаяся на город темнота, не позволяли этого сделать. Он не мог опоздать: до прихода Терри ему ещё нужно было успеть принять таблетку. — Восемь четырнадцать, — вынув телефон из кармана, ответил Себастьян. Он отвернулся и посмотрел на восток, после чего спросил в последний раз: — Как тебя зовут? Скажи мне хотя бы это. — Для себя, в голове, можешь называть меня <он> или <тот чудак с крыши>, — развёл руками Нико. — Что, в сущности, даст тебе моё имя? Он называет меня <Нико>, и сейчас мне очень срочно нужно уйти. Спасибо за помощь… и за куртку! Возможно, с задачей заручиться союзником, Нико справлялся не слишком хорошо. Он порывисто обнял Себастьяна, понимая, что это, вероятно, было его единственной возможностью связаться с внешним миром, которой он не воспользовался. Чтобы не дать подступившей панике себя накрыть, Нико больно прикусил щёку изнутри. Себастьян задержал его, чтобы поправить капюшон: — Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал он прежде, чем дать Нико выскользнуть из его пальцев. От соприкосновения с чужим телом Нико с ног до головы зарядило электричеством, это ощущалось почти противоположно ледяным иглам, которые пронзали его при контакте с Терри. Нико поспешил к люку, через который выбрался на крышу, когда солнце ещё окрашивало город блёклыми красками. Он запретил себе возвращаться: <Не сейчас, Нико. Время ещё не пришло>. — Тебе придётся воспользоваться другим выходом, — извиняющимся тоном бросил он Себастьяну, после чего опустил крышку и принялся спускаться вниз, вслушиваясь в звуки квартиры.#
Было тихо, и Нико молился, чтобы эта тишина не оказалась ложной. Он постарался повторить свой путь к кровати в обратной перемотке, подмечая каждую деталь, на которую мог обратить внимание Терри. Это было нелегко, учитывая, что все его ментальные карты квартиры были размазаны растворёнными в крови химикатами и теперь, в чистом сознании, он не мог доверять им. Первым делом, нужно было спрятать куртку. Нико чуть повернул голову, вдыхая запах чужих волос, чужой кожи, чужого пота и геля для душа, смешанного с дезодорантом. Это сочетание сохранилось у него в голове ассоциацией с освобождением. Затолкав куртку в наматрасник, Нико лёг сверху, проваливаясь в одну из ставших привычных реальностей, без всяких таблеток — от нервной усталости.#
Когда Нико потянулся за вещью на дне багажника, он её узнал. Он направился в сторону всё того же поворота, за который ему так ни разу и не удалось попасть. Его плечи скрывала не пострадавшая от огня куртка, которая, кажется, была подкинута сюда точно так же, как и он, — откуда-то ещё.#
Терри понадобилось время, но он всё же её нашёл. И теперь Нико молился, чтобы Терри не сумел отыскать Себастьяна по запаху.#
Очнувшись от тяжёлого сна, Нико заметил, что укрывается курткой, как одеялом; как щитом. Терри ещё не возвращался, об этом говорила отсутствовавшая в прихожей единственная пара обуви. Неоднократно он пытался отыскать место, куда Терри спрятал его одежду и ботинки, но по всему выходило, что-либо он прятал их в сейф или какую-нибудь коробку в потайном шкафу, либо просто избавился от них, как когда-нибудь избавился бы и от него. Впрочем, мечта об этом была слишком смелой. Пульсирующая боль в губе возвращалась вместе с рассеивающимся чувством сонливости. Боль давала Нико ощущение времени, она напоминала, что если Терри вернётся ни с чем, он снова попытается выторговать у него ответы. Спрятав голову в капюшон, Нико повернулся набок и тихонько взвыл от отчаяния, и тут он почувствовал, как что-то упирается в верхний кончик его уха. В подкладке капюшона обнаружилась крохотная дырочка, через которую, изловчившись, Нико выудил крошечный прямоугольник со срезанным углом. И, пока Терри не вернулся, чтобы напоить его очередной дозой снотворного — потому что Нико не хотелось думать о том, чем ещё могла быть муть, которой он его пичкал — или не вырубил кулаком, он кинулся в сторону смартфона, великодушно оставленного в его распоряжение, чтобы он мог развлекать себя всеми способами, доступными при полной зарядке и без сим-карты. Теперь она у него была. В телефонной книге был вбит единственный номер, и Нико, не раздумывая, позвонил. Будь его положение свободнее, он бы сто раз проанализировал ситуацию прежде, чем связываться с незнакомцем, но Себастьян показался ему достаточно добродушным, чтобы не причинить ему вреда. Альтернативного варианта всё равно не предвиделось. — Ты всем новым знакомым вручаешь сим-карточки, а, Себастьян? — голос Нико дрожал от адреналина. Себастьян потянулся к пульту и отключил звук в телевизоре. Перевернувшись на спину, он несколько секунд разглядывал потолок, а затем закрыл глаза: послушное сознание быстро соединило сигналы, показав отрывистые кадры с крыши. Перепуганный, но дерзкий взгляд; тусклая кожа и мешки под глазами; тонкие фаланги пальцев, изрисованные хаотичными чёрточками. Несостоявшийся <самоубийца>, отказывавшийся отвечать на его вопросы, боящийся шума и высоты, совсем не похожий на человека, решившего свести счёты с жизнью, сиганув с небоскрёба. Но именно такое сообщение поступило в отделение, где он работал: <Какой-то безумец собирается прыгнуть. Поднимайся, Себ, полетишь со мной>. Почему для этого задания выбрали именно его? — Я же просил не называть меня так, — с поддельным разочарованием отозвался он. — Что стряслось, Нико? <Чёрт! Теперь он ни за что мне не поможет. Что мне делать? Что мне делать?> — Простипростипрости… — Это неважно. Говори. — Т-ты помнишь адрес, да? — Самая-чертовски-высокая башня в городе, чел, конечно, я… Себастьян назвал какую-то улицу, какой-то дом. Для Нико эти слова ничего не значили, потому что он понятия не имел в каком городе, даже в какой стране сейчас находился. Он благодарил удачу за то, что Себастьян понимал язык, на котором он разговаривал, и, судя по тому, с какой лёгкостью он отвечал, возможно, он был родным для них обоих. — Мне нужно, чтобы ты направил сюда 112, — когда-то он жил в Стокгольме, есть шанс, что он всё ещё там. — Назови им адрес. Пентхаус, последний этаж. — Что происходит? Почему ты не можешь сам… — У меня нет времени, Себ, прошу, — теперь он шептал, прикрывая рукой рот, как будто кто-то мог подслушивать. Его снова трясло, и Нико закрыл глаза, чтобы это раскачивающее чувство внутри не сбило его с ног. — Ты не знаешь, где находишься, — догадался Себастьян, резко вскакивая с дивана и начиная искать ключи и джинсы. Те и другие нашлись на полу в ванной, и он на мгновение встретился ошалелыми глазами со своим отражением. Оно говорило ему: <Беги, Себ! Торопись!>. Оно не уточняло бежать ли на помощь или как можно скорее прочь. Нико всхлипывал в динамик: — Пожалуйста, сделай что-нибудь. Он нашёл твою куртку. Он не поверил, что она принадлежит мне. — Может быть, это потому, что ты сам в это ещё не поверил? — Себ продолжал говорить всё, что приходило в голову, переключив вызов на громкую связь и торопливо одеваясь. — Я скоро приеду, а ты пока подумай, как можно открыть дверь. — Нет-нет-нет, я не смогу её открыть, — запротестовал Нико, — он может вернуться в любое время, он не может тебя увидеть. Ты можешь выйти на крышу, ты же как-то спустился тогда, да? — Тогда встретимся там. — Что если он придёт раньше? Себ, мне страшно. — Хочешь, чтобы мы попробовали в другой день? Когда ты будешь уверен, что времени больше, — уточнил Себ, продолжая шагать в сторону автобусной остановки. Он понимал, что ведёт себя неразумно, глупо; он подвергал себя опасности: он ничего не знал об этом Нико, кроме того, что недавно он сделал вид, что прыгнет с высотки. Нужно было вызвать подкрепление. Что, если это ловушка? Почему он вздумал рисковать ради парня, потребовавшего у него куртку, за отсутствие которой ему потом пришлось отчитываться перед начальством. — Я не знаю, — Нико больше не всхлипывал. — Я буду там сегодня, и, если ты посчитаешь, что это небезопасно, оставайся внутри. — Хорошо. Спасибо, Себ! Спасибо… Прыгнув в первый подошедший автобус в сторону главного вокзала, Себастьян набрал экстренное сообщение Игги — своей напарнице-пилоту и близкой подруге, — сообщив адрес, по которому направлялся, и попросив послать туда вертолёт, в случае чего. Игги: Шагай обратно, Себ! Ты чего задумал? Себ: Нет. Всё должно быть нормально, это на всякий случай. Игги: Мы можем пойти туда вместе. Я даже не буду спрашивать подробностей, просто позволь мне приехать!#
Он уже пытался сбежать однажды, и Терри ему не помешал. В этот раз на такую роскошь надеяться было рискованно. Ему нечего было брать, кроме куртки, поэтому Нико натянул несколько пар носков и поспешил в библиотеку за ключом, стараясь оставлять за собой всё в первоначальном виде, чтобы обмануть Терри хотя бы на несколько минут, когда тот вернётся домой. Нико решил, что, если услышит поворачивающийся в замке входной двери ключ до того, как выберется на лестницу, он попробует снова в другой день. Без помех выбравшись через люк, Нико осторожно притворил крышку и поёжился. В воздухе висела морось, впитавшаяся в поверхность крыши, и теперь пронизывающая его носки и спортивные штаны. Верхнюю часть тела и голову надёжно защищала от влаги спасательная куртка. Дожидаясь прихода Себастьяна, Нико решил осмотреться в поисках другого выхода и довольно скоро обнаружил металлический прямоугольник с петлями на противоположной стороне. Открыть его снаружи было невозможно; оглядевшись и не различив ничего, кроме надоевшей серо-сырой дымки, Нико спрятал руки в карманы и, упершись лопатками в перегородку на краю крыши, принялся ждать. Он прихватил с собой телефон, но не решался звонить Себастьяну снова, только смотрел на электронные часы, на которых менялись только две последние цифры. Спустя двадцать четыре минуты из-под стального люка послышались звуки шагов и высокий звон металла о метал. Нико прикрыл рот обеими руками и вжался в стенку. Если бы он захотел убежать теперь, у него не хватило бы на это времени. Если бы по другую сторону дверцы оказался кто-то другой, они начали бы задавать вопросы, так что, когда Нико увидел знакомое лицо, он громко выдохнул и заспешил навстречу Себастьяну. — Хэй, Нико! Не передумал? — тот покачал головой и ухватился за протянутую руку, позволяя втащить себя внутрь. — Тогда поторопимся, пока твой мистический наблюдатель не последовал за нами. От такой перспективы Нико передёрнуло, но когда они оказались в грузовом лифте, падавшем вниз на колоссальной скорости, у него из головы все мысли выбило. Нико буквально оцепенел, и Себастьян не на шутку забеспокоился, очень надеясь, что ступор пройдёт сам собой, потому что никакой быстродействующий способ, который работал в обычных ситуациях, он бы применить не решился. Снизу, на подбородке и левой щеке, у Нико виднелся свежий кровоподтёк, нижняя губа была разбита и распухла, но Себастьян отдавал себе отчёт в том, что сейчас было не время для расспросов. Нужно было как можно скорее убраться от неведомого психа, который не стеснялся применять силу на подростке и, по его неутешительным догадкам, ещё и держал его взаперти. Он также заметил насквозь промокшие носки на ногах Нико, но никак это не прокомментировал: на данный момент он ничего не мог для него сделать.#
С заднего сидения за ней с опаской наблюдали тёмные глаза, и Игги повела плечами, стряхивая с себя этот взгляд и, напряжённо усмехнувшись, поинтересовалась: — Как ты, приятель? Нико покосился на Себастьяна и вернулся взглядом к Игги, ничего не ответив. В машине работала печка, и он понемногу отогревался, переодевшись в запасные носки, которые достал из кармана куртки. Когда они спустились вниз на служебном лифте, Нико пошатнулся от перепада давления, и Себастьян, так и не выпустивший его руки, удержал его на месте и, убедившись, что он в порядке, повёл в сторону припаркованного на противоположной стороне улицы автомобиля. Высокая брюнетка за рулём, с хвостиком на макушке и татуировками, воротником обнимающими шею, представилась Игги и, подмигнув, попросила садиться поживее. Ей не терпелось убраться прочь от башни, и в этом их желания совпадали. — Помнишь трюк с микро-симкой, которому ты меня научила? — улыбнулся Себастьян, обращаясь к Игги. — Чертовски полезная штука, да, Нико? Теперь он переключил внимание на Себастьяна, краем уха уловив <не благодари, мэн> от Игги. — Куда мы едем? — спросил он, с надеждой глядя на Себастьяна. — Домой, — немного подумав, ответил тот, после чего назвал адрес. — Я хочу, чтобы ты его запомнил, окей? — Окей, — кивнул Нико и отвернулся к окну, впиваясь взглядом в проносящиеся по ту сторону машины, магазины и парки. — Ты дашь мне карту города? — Я открою тебе google, а там уже сам решишь, — Нико смотрел на него, как ребёнок, чьё доверие уже однажды предали, но ему всё ещё хотелось верить в чудо. — Я помогу тебе, Нико, как и обещал. Нико кивнул и застегнул молнию куртки по самое горло. — А я всё думала, где ты умудрился её потерять, — покосившись через зеркало назад, подмигнула Игги. — Я её не терял, — ответил Себастьян и, глянув на Нико, заметил, что тот прячет улыбку в высоком воротнике.#
Когда дверь за ними закрылась, Себастьян остановил Нико в прихожей и развернул к себе лицом. Ему нужно было выяснить хотя бы что-то, чтобы придумать, как действовать дальше. — Ты хочешь, чтобы я?.. Он указал на разбитую губу Нико, которую тот по инерции лизнул языком. Подавив, лезущие наружу <продолжил> и <закончил>, которых он весьма вероятно заслуживал, Нико ответил: — Помог. Я хочу, чтобы ты мне помог, — он никогда не думал, что просить помощи, когда действительно в ней нуждаешься, настолько необходимо, освобождающе, естественно. — Пожалуйста, Себ, мне нужна твоя помощь. — Я понимаю, что ты не готов это обсуждать, но мне нужно знать, будет ли тот человек тебя искать? Судя по состоянию его кошелька, знаешь, пентхаус и всё такое, у него могут быть связи, и он с легкостью выйдет на меня или Игги, пробив вызовы службы спасения по адресу. — Он может, — понурив голову, пробормотал Нико. — Мне ужасно жаль, что я втащил вас в это. Если ты знаешь, куда я могу уйти, я уйду прямо сейчас. — Это не поможет, он всё равно начнёт искать с нас, — правда была неутешительной, но Себастьян не намеревался это скрывать. — Ладно, будем надеяться, что его что-нибудь задержит. В крайнем случае, вызовем копов. — У него могут быть мои документы, Себ. — В каком смысле? — Конечно, он мог их просто выбросить, но я так и не смог найти свои вещи, поэтому и пришёл босиком, — он хихикнул, пошевелив пальцами в грязных носках. — Кстати об этом, — Себастьян скинул обувь и повёл его в ванную, — прими горячий душ, а я пока ещё раз всё обдумаю и поищу тебе что-нибудь надеть. Конечно, будет немного велико, но… — Спасибо. Он удержался, чтобы не поцеловать его в щёку. Это был детский жест, неуместный с незнакомцами, даже если Себастьян очень ему нравился. Они ничего друг о друге не знали, и этот порыв, вызванный, очевидно, целым хаотичным полиаморным танцем гормонов в его мозгу, стоило бы подавить до лучших времён. Нико боролся со второй штаниной, которая никак не хотела отпускать его щиколотку, когда Себастьян, постучавшись, зашёл, оставив на стиральной машине стопку с одеждой. Он нахмурился, когда увидел опоясывающие рёбра Нико синяки. Они уже начали зеленеть, но профессионализм не позволил Себастьяну молча выйти. — Мне нужно убедиться, что они не сломаны, — предупредил он Нико, когда тот машинально прикрыл рёбра руками и шагнул назад. — Я в порядке, это было давно, они не болят, — запротестовал Нико. — Тогда тебе нечего бояться, — Нико отрицательно качнул головой. — Я не какой-нибудь маньяк, я помогаю людям каждый день, Нико. — Я боюсь щекотки, — это был его последний козырь, и Нико прекрасно знал, насколько нелепо он прозвучал. Убрав руки, Нико подождал, пока Себастьян его осмотрит. Несколько раз он поморщился, но в остальном прикосновения Себастьяна были приятными. И после того, как он отошёл, Нико быстро отвернулся, ещё больше радуясь перспективе принять душ. — Кажется, всё в порядке. Хорошо. Я дам тебе мазь, когда ты тут закончишь, — сказал Себастьян и отправился на кухню, чтобы заварить крепкий чай.#
Мягко скользя шерстяными носками по полу, Нико бросил взгляд на входную дверь, рядом с которой на коврике стояла вторая пара обуви. Он испугался, что кто-то успел прийти за время, пока он был в душе, и с опаской двинулся на свет, в сторону кухни. Себастьян сидел на диване, что-то увлечённо печатая в телефоне. Пока Нико был в душе, он перезвонил по одному из дюжины пропущенных от Игги и первые несколько минут выслушивал её беспокойный монолог: — Окей, Себ, я не стала расстреливать тебя вопросами при нём, но теперь — самое время спросить: КАК ТЫ, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПЛАНИРУЕШЬ ВЫПУТЫВАТЬСЯ ИЗ ВСЕГО ЭТОГО ДЕРЬМА?! Что ты знаешь об этом пацане? Он сбежал от родителей или богатенького дядюшки-опекуна? Может, он вообще сыночек какого-нибудь наркодилера, у которого связи рассыпаны по всему городу, и ночью он пришлёт своих людей или явится сам, и покромсает тебя на кусочки, а его заберёт обратно? Даже, если представить наиболее удачный вариант, что этот богатый хрен забьёт на своё маленькое развлечение, вы постоянно будете жить в страхе, что он передумает. Нико придётся искать работу, выходить на улицу, а это каждый раз будет подвергать его опасности. Ты не знаешь, не повредилась ли у него психика, пока он жил там. Ты даже не знаешь толком, что там происходило, почему он?.. — Игги, постой. Во-первых, прости, что втянул тебя в это… — Ооо, даже не начинай. — Этот, как ты выразилась, <богатый хрен> использовал его, как грушу для битья, если не для чего похуже. При этом он абсолютно точно держал его взаперти: ты не заметила, что он был босиком? — Проклятье, Себ! — она всё ещё была на взводе, но Себастьян чувствовал, что она винила его за необдуманные решения уже чуточку меньше. — Но это не значит, что ты должен спасать каждого несчастного подростка, попавшего в беду. Ты мог вызвать полицию. — Это запасной план, — сказал он. — Нико говорит, что этот тип держит у себя его документы. — Что неудивительно, если это его законный опекун или вообще родной папаша. — Я попробую разговорить его, но ты сама видела, в машине… — Да уж. — Иггз, мне пора. Ещё раз спасибо за то, что не оставляешь меня со всем этим в одиночку. — Так просто отделаться от меня? Мечтай! — хмыкнула она и, прежде чем завершить вызов, ввернула: — Красавчику привет! — Игги! — воскликнул Себастьян, но соединение уже прервалось, оставив его слушать шум воды, который он быстро заглушил вечерним радио-шоу, чтобы не позволить себе обдумать, насколько правдивым было последнее замечание девушки. Он настолько отвлёкся на ссылки, изображения и однострочные сообщения с обилием вопросительных и восклицательных знаков, которыми Игги спамила ему в мессэнджер, в красках описывая, в какую задницу он себя запихнул, что не заметил, что вода в душе перестала шуметь. — Я всё, — неловко сказал Нико. Он так и остался стоять на пороге кухни. — Кто-то пришёл? — Нет, почему? — Вторая пара обуви в коридоре, — пожал плечами Нико, и тут его осенило: — О, это для меня? — Ага. Я не уверен, что размер подойдёт, но кеды высокие, так что их можно будет затянуть потуже, пока не найдётся что-то более подходящее. — Я у тебя в неоплатном долгу, мэн… — покачал головой Нико и, заметив тюбик заживляющей мази на столе, забрал его, приподнял футболку и наощупь смазал места, куда пришлись удары Терри. Он чувствовал, что Себастьян за ним наблюдает, и невольно улыбнулся. <Возможно, я всё же ему нравлюсь, — подумал он, — или он просто видит во мне неудачника, которого нужно пожалеть>. Вторая мысль немного отрезвила Нико, а, когда он поднял взгляд, Себастьян уже разливал в чашки чай. — Сахар? — спросил он. Нико покачал головой и неуверенно спросил: — Молоко? — В холодильнике, — кивнул Себастьян.#
Он проснулся посреди ночи от неразборчивых выкриков из кухни. Разобрав для Нико диван, Себастьян снабдил его постельными принадлежностями, после чего отрубился, едва залез под одеяло. Часы показывали три двадцать одну, и Себастьяну всё ещё жутко хотелось спать, но он не мог игнорировать чужой голос, доносящийся из-за стенки. — О, Нико, чтоб тебя, — пробормотал он, покачиваясь, поднялся на ноги и побрёл в сторону кухни. — Да… так хорошо… Бляяяяять, ещё, папочка, ааахаах… Когда слова, наконец, приобрели узнаваемые очертания, Себастьян остановился и покачал головой: <Серьёзно? Мокрые сны. Просто прекрасно>. Он уже сделал несколько шагов к спальне, решив не лишать Нико удовольствия. После последних событий он точно заслужил что-нибудь хорошее, но утром он, возможно, попытается как-нибудь решить этот вопрос. — Н-н-н-н-нет, стой, не надо, — тон Нико больше не был томно-возбуждённым, он был загнанным и сквозил паникой. — Папочка, пожалуйста, перестань, — скулил он, — ты делаешь мне больно. Красный, красный! Отпусти меня, Терри, чёрт возьми! Пожалуйста, не… Себастьян присел рядом с мечущимся по дивану Нико, готовый его разбудить, как вдруг тот резко сел и, распахнув глаза, закричал: — Уходи! Не трогай меня! Обернувшись через плечо, Себастьян никого не заметил; вернув взгляд к Нико, он заметил, что тот смотрел не на него, а куда-то свозь. Он переживал, что любой утешительный жест с его стороны только напугает Нико сильнее, поэтому продолжал сидеть рядом без движения. Когда Нико замахал перед собой руками, отбиваясь от невидимой угрозы, Себастьян догадался, что тот всё ещё не проснулся, а, значит, попытка разбудить, могла закончиться не очень удачно. <Не буди ходящего во сне>. Метнувшись в спальню, Себастьян принёс себе одеяло с подушкой и устроился на свободной части дивана. К тому моменту, глаза Нико снова были закрыты, и он лежал на боку, прижимая колени к груди и тихо плача. Себастьян протянул к нему руку и скользнул пальцем по склону его носа. — Тише, Нико. Это только сон. — Больно… не делай мне больно… всё, как ты скажешь, только, пожалуйста… я так устал, я не хочу постоянно спать… — Хэй, Нико, проснись, — Себастьян решился осторожно тронуть его за плечо, и Нико открыл глаза, припухшие от слёз и сна. — Терри здесь нет. И ты не обязан спать, если не хочешь, но я вымотался за последние несколько дней… Если хочешь, я дам тебе ноутбук, и ты погуляешь по городу. Как тебе такая идея? Он из последних сил держал глаза открытыми. — Себ? — недоверчиво спросил Нико. — Это я. Больше здесь никого нет. — Хорошо, — задумчиво проговорил он. — Прости, что разбудил. — Мм… — Мне нельзя выходить, да? — спросил Нико через какое-то время. — Этот разговор не может подождать до утра? — Нико уставился на него, всё ещё ожидая ответа. — Слушай, я тебя здесь не держу, и это твоё дело. Но подумай хотя бы о своей безопасности. — Ладно, ты прав, — недовольно признал он. — Ты что-то говорил про гугл? — Ноутбук на столе. Без пароля, — Себастьян махнул рукой, указывая направление. — Захочешь послушать или посмотреть что-нибудь — наушники в первом ящике слева. Они всё ещё лежали лицом друг к другу, но Нико больше не впивался в одеяло пальцами, как в последнее укрытие от опасности. Он разглядывал остроконечную тень от ресниц, которая гладила щёку Себастьяна каждый раз, когда тот моргал. — Что-то ещё? — спросил он, и Нико потянулся пальцем к его носу, соединяя линией самые яркие звёзды. — Нет, ничего, — ответил тот. — Спокойной ночи. — Угу.#
Они завтракали тостами с джемом, и Нико вертелся на стуле, разглядывая всё очень внимательно. Кухня по размеру была намного больше гостиной и спальни, поэтому, объяснил Себастьян, он в основном проводил свободное время именно здесь. — Для подростка ты размышляешь по-взрослому, — отметил он, припоминая вопрос, который Нико задал ему ночью. Ему нужно было поднять эту тему, потому что анализ ситуации нельзя было откладывать слишком долго, — так что я думаю, нам нужно поговорить. Тебе следует начать доверять мне чуточку больше и рассказать мне что-нибудь, чтобы мы вместе придумали, как не попасть под горячую руку этого… Терри? — Я не называл тебе его имени. — Скажем так: ты говоришь во сне. <Возможно, в прошлом Терри с Нико были действительно близки>, — подумал Себастьян и покраснел, Нико покраснел тоже. — Оу. Мне давно не снилось ничего подобного. — Правда? — Нико пожал плечами. — Ладно, сейчас это явно не самое важное… — Мне исполнилось двадцать два в октябре, — прервал его Нико и откусил уголок тоста и, немного пожевав, добавил: — В любом случае, не думаю, что ты сильно меня старше. — Ты?.. — Нашёл календарь на двери в туалете, — Нико потянулся за банкой с джемом и, зачерпнув полную ложку, принялся медленно его слизывать, — очень классное место, чтобы считать дни, Себ! — Я знал, что ты оценишь, — улыбнулся он. — Мне будет двадцать восемь в мае. Но ты меня отвлекаешь от основного… — Мм, — съев половину ложки, Нико плюхнул оставшийся джем в чай и отпил несколько глотков, не размешивая. — Мы переехали сюда из Стокгольма. Терри и я. Ну, точнее, он нас привёз, потому что я совершенно не помню дороги и… Думаю, как раз тогда он начал кормить меня всякой хернёй, типа снотворных. Возможно, чем-то ещё. Я встретился с Терри …#
— Маленький сукин сын, всё-таки улизнул! Когда Терри возвращался, в квартире почти всегда было тихо — медикаменты работали без перебоев, если Нико их принимал. Неделю назад он обнаружил в наматраснике пластиковый пакет со снотворным, которое туда переправлял Нико прямиком из блистеров, и спасательную куртку. И если первая находка не слишком его удивила, то вторая предельно озадачила. Наведя справки, Терри выяснил, что некоторое время назад, когда ему пришлось задержаться в офисе дольше обычного, кто-то сообщил в полицию о человеке на крыше башни. Ключ, от люка лежал не так, как он его оставил, и Терри понял, что Нико начал прощупывать почву для побега. Терри честно хотел позволить ему уйти, но, когда, он обнаружил куртку, его внезапно озарило: <Он нашёл мне замену; он действительно в шаге от того, чтобы исчезнуть, и я не заслуживаю, чтобы он перед этим остановился попрощаться>. Он мог бы проигнорировать находку, но, как и Нико, он чувствовал потребность сыграть свою роль — прожить этот опыт до конца.#
Он заприметил его в 2010-м, в круглосуточной кафешке, на заправке магистрали Е-20. Терри подсел к щуплого вида парнишке, и они разговорились о путешествиях и аномальной жаре. Во время их первой встречи, Нико объяснил, что отправился в путь, чтобы найти себя и посмотреть страну. Ещё он сказал, что ему было восемнадцать, а Терри сделал вид, что поверил и тому, и другому. Он сказал, что направляется в Стокгольм, и предложил подвезти Нико. Нико сразу ему приглянулся. Он напоминал маленького, но дерзкого мышонка, впервые выбравшегося в большой мир. У него совершенно не было опыта ни в общении с людьми, ни в какой бы то ни было работе, но это его не останавливало. Как и сказал Нико, он предпринял путешествие, чтобы узнать что-то о мире, но, в первую очередь, о себе. Он был любопытен и открыт к новым вещам и предложениям. — Конечно, согласен! — воскликнул он, когда услышал предложение Терри. — Я поеду с тобой. Мне можно называть тебя на <ты>, правда? Ты, разумеется, старше, но… — Но это не имеет значения, — подмигнул Терри. — Точно! Глаза Нико светились улыбкой, дёрнувшей уголки его губ вверх. Когда Нико улыбался так искренне, он ещё больше походил на ребёнка, впрочем, он им являлся, но Терри узнал об этом несколько позже. Прежде, чем позволить Нико остаться жить с ним в Стокгольме, Терри потребовал правду о его возрасте и истории, которая привела его в то захолустное кафе. Нико повёл плечом и недовольно сообщил, что крупно поссорился с родителями: — Они сказали, что не хотят иметь дело с сыном-геем, поэтому я ушёл, — в его голосе сквозили обида и негодование. — К тому же, как видишь, они были вполне серьёзны, потому что всё ещё не объявили в розыск, хотя прошло уже около месяца. — Откуда ты родом? — Эстерсунд. Подумывал сначала податься к одной знакомой в Осло, но не сложилось. Оттуда уже повернул обратно в Швецию. И вот я здесь. — И сколько же тебе лет, приятель? — Пятнадцать. — Бросил школу? Нико неопределённо повёл плечами: — Что ещё мне было делать? Внимательно его выслушав, Терри предложил Нико остаться, при условии, что тот будет заниматься с преподавателями дома и сдаст выпускной экзамен. Занимался Нико усиленно, но к вечеру нередко становился сам не свой. Месяца за два до экзаменов, встретив Терри после работы, он минут сорок ходил за ним по пятам, требуя внимания, после чего забрался к нему на колени, пока тот пытался смотреть новости, и поцеловал. Терри сразу не поверил в то, что это происходило наяву и попытался отодвинуть Нико в сторону, но тот не уступал. Тогда Терри рассказал о своих предпочтениях в сексе, не забыв упомянуть кинки и абсолютную моногамию. — Если ты захочешь, чтобы мы продолжили, запомни: переспишь с кем-то на стороне, окажешься на улице. Ясно, Нико? — Да, сэр! — Не называй меня так, — сказал Терри. — И ты должен будешь придумать стоп-слово. Это обязательное условие.#
По прошествии двух лет, когда Нико стал позже возвращаться, а то и вовсе не появляться дома сутками, в Терри вспыхнуло чувство собственности. Он пытался его побороть, но, чувствуя ответственность за Нико, не желал его прогонять, вместо этого вымещая своё недовольство во время сцен. Он стал жёстче и оставлял на Нико метки, заживавшие в шрамы-чёрточки. Если поначалу их игры заканчивались смехом и объятиями, то теперь прерывались из-за криков и рыданий Нико. Он больше не был в восторге от их отношений, но ему было некуда идти. Подрабатывая то там, то тут, Нико не обладал какими-то особенными навыками. От университета он отказался, потому что не смог бы самостоятельно себя содержать, а быть настолько зависимым от Терри, чтобы не иметь возможности уйти в любой момент, ему не хотелось. Однако он недооценил силу его одержимости. Нико был одним из первых, кто принял его настоящие желания и, более того, добровольно и даже с энтузиазмом согласился их исполнять. Его любопытство очень быстро переросло в настоящую страсть, даже жадность, но, стремительно вспыхнув, оно начало угасать, спустя несколько месяцев. Стремление попробовать что-нибудь новое с кем-то ещё, съедало Нико по ночам, пока подсознание подкармливало его желания. Но он чувствовал себя в долгу перед человеком, который заменил ему семью, и показал дорогу в новый, неизведанный мир отношений между взрослыми чужими людьми. Чувство долга убивало весь запал, и ни один из них не решался обсудить разверзавшуюся между ними пропасть. Нико проверял рамки дозволенного, а Терри, после каждой попытки Нико отойти чуть дальше, привязывал его к себе всё сильнее, пока, в конце концов, не решил окончательно запереть в четырёх стенах, отобрав все возможности связи с внешним миром. <Пусть он меня возненавидит, но я буду единственным человеком, к которому он будет что-либо испытывать>, — решил Терри. Возможно, он обманывал себя попытками доказать, что этот выход был справедливым — такова была плата Нико за все годы, что Терри его содержал и будет содержать в дальнейшем. Но, в итоге, эта игра в похитителя и жертву сделала его ещё более одиноким. Каждые сутки он мучился чувством вины, но, потакая своим порокам, продолжал <играть> с Нико, хотя тот больше не давал на это согласия. Иногда по ночам, когда Нико проваливался в нездорово крепкий сон, Терри рвал волосы и громко кричал от осознания всей мерзости своего отношения к нему, но не мог заставить себя поступить, как подобает взрослому. Выходило, что из них двоих испорченным ребёнком был именно он. Терри не мог отпустить Нико без борьбы, но он решил, что если тому удастся выбраться: <Если только он захочет уйти, я не стану ему препятствовать>. И вот теперь, стоя посреди пустой квартиры, он истерически смеялся, проклиная последними словами то себя, то Нико. — Этот идиот так и не нашёл документы, — пробормотал он, проверив небольшую коробку в чулане. Выяснив адрес спасателей, которые прибывали на вызов, он запечатал документы Нико в конверт вместе с коротким письмом, и наудачу отправил по одному из адресов — парню, —что-то подсказывало Терри, что, если Нико задержался в городе, скорее всего именно у него.#
Выслушав рассказ Нико о первых годах с Терри, которые не были замутнены постоянным приёмом лекарств, Себастьян объявил перерыв и отправился на пробежку. — Иначе я пойду прямо к этому подонку и... Когда он вернулся, Нико занимался созданием странички в каком-то приложении для знакомств, сочиняя абсурдные описания и загружая в профиль фотографии порно-моделей. Напомнив ему обработать рёбра и губу, Себастьян принялся готовить обед, как бы между делом интересуясь: — Так ты не хочешь попробовать найти свою семью? — Мою гомофобную семью, ты хотел сказать, которая за семь лет не побеспокоилась меня найти? Что-то даже не знаю. Нико выглядел не до конца выросшим ребёнком, немного диковатым, без привязанностей. Единственная вещь, о которой он беспокоился, была та самая куртка, и Себастьян ума не мог приложить, что в ней было такого особенного. Возможно, его отец тоже работал в спасательной бригаде. Или, может, сам Нико хотел стать спасателем, когда вырастет. — И ты не скучаешь по ним? По семье? Ну, по тому, как всё было до того, как ты признался? Нико нахмурился, но не так, как будто он злился, — он не был уверен в том, что чувствовал по этому поводу. — Нет, — признался он и посмотрел на Себастьяна. — И ничего никогда не было бы, как раньше. Что насчёт тебя? — Я навещаю семью по праздникам — некогда скучать, — они живут в Оденсе. — Ну, да, — Нико расчерчивал поверхность стола пальцами, а потом спросил. — Мне так и не хватило смелости им признаться, — договорил Себастьян, и Нико сочувственно кивнул. Вечером они продолжили виртуальные экскурсии, только теперь выбирали случайные локации и придумывали истории о случайно затесавшихся в гугл-камеру прохожих. За ужином Себастьян предложил пересмотреть ‘Донни Дарко’ и разойтись спать до полуночи. — Постарайся сегодня не так громко стонать, окей, — попросил он, оставляя Нико с ноутбуком на кухонном диване. — Мне завтра рано вставать… — Я это не контролирую, — передёрнул плечами Нико, — но ты всегда можешь прийти и разбудить меня. — Так весь смысл сна пропадёт, — вздохнул Себастьян и махнул рукой. — Ладно. Увидимся завтра вечером, я надеюсь. — Тогда ложись здесь, как вчера, — предложил Нико. — Так тебе нужно будет только вытянуть руку и ткнуть меня в плечо, чтобы я заткнулся. — Спокойной ночи, Нико.#
День за днём Нико проводил в интернете, изучая новостные ленты, новинки в науке, музыке, кино и пытаясь найти работу, которую можно было выполнять из дома и без официального трудоустройства. С последним было не так просто: несколько компаний, для которых он выполнил тестовое задание, обещали связаться с ним позже, и это было лучшим, чего ему удалось добиться. Уходя из дома, Себастьян отдавал себе отчёт в том, что мог вернуться в пустую квартиру, перевёрнутую вверх дном, или же не вернуться вообще. В сложившейся ситуации, он предпочитал рассчитывать на худший исход, чтобы быть готовым, если он действительно случится. Чего он не ожидал — найти в почтовом ящике письмо. От Терри. Он не мог решить, должен ли открыть его самостоятельно или вместе с Нико. С одной стороны, на конверте стояло его — Себастьяна — имя, с другой… Он надорвал плотную бумагу, обнаружив небольшую пластиковую папку с документами и сложенный лист бумаги. — Нико! — позвал он, закрывая за собой дверь. Никто не появился; Себастьян направился на шорох, доносившийся из кухни. Письмо вполне могло быть обманкой. Нико помешивал что-то в сковородке, подпевая громко игравшей в наушниках песне. Себастьян облегчённо выдохнул и, не удержавшись, подошёл к нему сзади и, не касаясь, заглянул через плечо. — Князь! Себ, какого чёрта, ты подкрадываешься? Я чуть не обжёгся! — возмутился Нико. — Не обжёгся же. — Нет, — он отсоединил наушники и, настроив громкость в телефоне потише, убрал его в карман, продолжая помешивать карри, не обращая внимания на Себастьяна. — Я готовлю на двоих, между прочим. — Спасибо. Радиоведущие из кармана Нико оживлённо обсуждали только что прозвучавшую песню. Себастьян отлично видел, что Нико обиделся не по-настоящему; из того, что он успел о нём узнать, ему доставляли удовольствие игры. Он и сам был очень даже не прочь ему подыграть. — Как только я найду работу, мы первым делом отправимся в супермаркет, у тебя в холодильнике… — Мы? — повторил Себастьян полувопросом. — Нуу, мне придётся задержаться здесь на какое-то время, — накрыв сковородку крышкой, ответил Нико и развернулся к Себастьяну. — Я знаю, что доставляю тебе неудобства, но мне, правда, больше некуда пойти. И будет проще, чтобы я был здесь, потому что это первое место, куда Терри заявится меня искать. Извини за это. — Кстати, об этом. Себастьян изо всех сил сдерживал улыбку, так что его лицо выглядело слегка дёрганным. Нико интерпретировал это иначе. Выключив огонь, он подошёл к подпиравшему плечом стену Себастьяну и, заглянув ему в глаза, сказал: — Если ты хочешь, чтобы я обратился в полицию, я готов. Даже если это значит, что мне придётся связаться с семьёй, и… Я, правда, очень не хочу подвергать тебя опасности. Просто ворвался в твою жизнь и… Прости меня… — Он вернул твои документы, — оборвал его Себастьян. — Что? — Терри, — он вытянул руку с конвертом перед собой и подождал, пока Нико его возьмёт, — вернул твои документы. — Что это? — он недоверчиво заглянул внутрь, вытаскивая свой паспорт. — Откуда? — Было в почтовом ящике. — Он знал, — пробормотал Нико, мельком проглядев заполненный на две трети лист бумаги. — Он не собирается нас преследовать. С этим кошмаром покончено. Поверить не могу. Это слишком просто, чтобы быть правдой. — И всё же я очень надеюсь, что это так, — сказал Себастьян. — К тому же, теперь тебе будет проще искать работу. — Точно. — Я думаю, нам стоит это отпраздновать, — осторожно предложил он. — И раз уж теперь тебе можно выходить на улицу, не опасаясь за свою, как минимум, свободу… — Мы можем дойти до магазина и купить кучу вкусной еды? — И джин, — Себастьян заметил, что Нико о чём-то задумался. — Что такое? — Если мы будем пить, — нескладно начал тот, — ну, эмм, ты знаешь, как это бывает, а я даже не уверен, кто тебе нравится… — Мне нравятся все люди. Почему ты спрашиваешь? — Потому что пьяный я могу сделать что-нибудь лишнее, — Нико смотрел в пол, и это было не похоже на его типичное дерзковатое поведение. — Мы ещё не друзья. Что тебе терять, даже если что-то не получится? Теперь Нико поднял на него полный недоумения и недоверия взгляд. — Что ты хочешь сказать? — Мне казалось, это ты хотел сказать что-то прежде, чем мы начнём пить и ты опьянеешь. — И ты тоже, — вставил Нико. — Я достаточно хорошо контролирую, — ухмыльнулся Себастьян, — ситуацию. Так что давай, скажи это и пойдём, пока магазин не закрылся. Уже почти восемь часов. — Точно, да, — но Нико показалось, что момент упущен. — Я объясню позже. — Как скажешь, — пожал плечами Себастьян, и десять минут спустя, они уже были в пути. Всю дорогу Нико косился на Себастьяна и прокручивал в голове всё, что тот сказал за последние полчаса: <ещё не друзья>, <нравятся все люди>, <что тебе терять>, <хорошо контролирую>. Либо его сознание играло против него, наделяя все эти фразы дополнительно ложным, выгодным лишь Нико смыслом, либо Себастьян флиртовал с ним снова. Нико вспомнилась их первая встреча на крыше: тогда он вёл себя самоуверенно, так что мешало ему делать это сейчас? Пока он раздумывал, Себастьян уже успел уйти на несколько метров вперёд, так что Нико пришлось пробежаться, чтобы нагнать его на перекрёстке. Он мог сказать это в любое время, потому что за словами не обязательно должны были следовать какие-то действия. Возможно, если он ошибается в своих выводах, будет проще, если Себастьян отошьёт его на улице. На тротуаре стояло ещё несколько пешеходов, ожидая, пока переключится светофор. Каждый был занят своим делом: рыжая девушка с пушистым кудрявым хвостом, выглядывавшим из-под кепки, поправляла поводок своему пуделю; мужчина в вельветовых брюках и водолазке подкуривал сигарету; подросток выдувал из жвачки огромный пузырь… — Ты мне нравишься, — выпалил Нико себе под нос. Себастьян повернул голову в его сторону и переспросил: — Что ты сказал? Загорелся зелёный, сменив оттенок, заливавший их лица. Нико пробурчал что-то неразборчивое. — Эй, Нико, — позвал Себастьян. — Я сказал, что ты мне нравишься, — повторил он чуть громче, переведя взгляд на Себастьяна. — И ты поэтому переживаешь, что можешь напиться? — Да. — Думаю, я могу тебе кое-что посоветовать здесь, — Себастьян приобнял его за плечи и перевёл через дорогу; они продолжили путь по бедно освещённой улице к очередному перекрёстку. — Просто сделай или скажи то, что ты боишься сделать в пьяном виде, сейчас, пока всё ещё себя контролируешь. — Это ты сказал, что у тебя хорошо с контролем, про себя я такого сказать не могу, — проворчал Нико. — Ну, так что? — Я хотел поцеловать тебя там, на крыше. — Себастьян взял его за руку и ускорил шаг, ничего не ответив. — И сейчас хочу. — Давай поторопимся, да? — будто не слыша его слов, попросил Себастьян, заходя в раздвижные двери. — Себ… — начал Нико. <Почему он продолжает держать меня за руку, если он не хочет, чтобы…> Себастьян привёл их в отдел с водой и соками и развернул Нико к себе. — Смотри на меня, — прошептал он. — Я хочу, чтобы, пока мы не вернёмся домой, ты подумал о том, чего ещё ты хочешь, и мы это обсудим. — Ты?.. — Себастьян склонил голову набок в ожидании. — Ладно. Да, хорошо. — Отлично. Дорога назад оказалась гораздо быстрее. Нико запомнил только цветные вспышки гаснущих витрин и переключающихся светофоров, а потом смазанные силуэты курток на полу в прихожей, хлопнувшую дверь и лицо Себастьяна близко к его. — Поцелуй меня, — попросил Нико. — Я думал, мы оставим это на потом, ну, знаешь, — Себастьян чуть наклонился, ставя на пол пакет с бутылками газировки и джином. Про остывший на плите карри, которым пропахла вся квартира, он решил не упоминать. — Сейчас, — настаивал Нико. — Поцелуй меня сам. Нико недовольно зарычал и сократил расстояние между ними. Их колени соприкасались, бёдра, животы — тёрлись друг о друга сквозь одежду. Потянувшись к нему, Нико прихватил нижнюю губу Себастьяна, но тот выпрямился и вызывающе усмехнулся. Вцепившись пальцами в его плечо, Нико приподнялся и, удерживая Себастьяна за шею, поцеловал ещё раз. На этот раз Себастьян ответил, убирая от себя руки Нико, сводя их вместе внизу, наклоняясь и проталкивая язык ему в рот. — Я-я не могу… дышать*, — выдохнул Нико ему в губы, касаясь их своими каждой буквой. Положив руку на затылок Нико, Себастьян чуть запрокинул его голову и вдохнул в него воздух. Прикрыв глаза, Нико покачнулся. — Так лучше? Себастьян больше не пытался его поцеловать, только рассматривал обнажённые эмоции на его лице. Нико кивнул. — Думаю, самое время смешать коктейли, — предложил он. — Мы не будем заниматься сексом сегодня, — предупредил Себастьян. Нико задумчиво на него посмотрел, но не ответил ничего определённого. Они пили, сидя за столом и рисуя крестики-нолики на конверте, потом переместились на кровать Себастьяна, забравшись на неё с ногами и изображая йогов. Нико звонко смеялся, когда его конечности заплетались, вынуждая терять равновесие. Себастьян принёс ему стакан воды. — Спасибо. — Помнишь, о чём я попросил тебя раньше, в супермаркете? — спросил Себастьян, рисуя узоры на покрывале возле коленки Нико. — Подумать о том, чего я хочу, — ответил Нико, следя за рукой Себастьяна; <Прикоснись так ко мне>, — думал он, но вслух уточнил только: — Мне рассказать тебе это сейчас? — Почему нет? — Мне понравилось то, что ты сделал с моими руками, когда я тебя поцеловал. — Да? Это звучало, как <продолжай>. — Ты действительно что-то понимаешь в контроле, — Нико нахально улыбнулся. — Но я хочу знать, насколько ты в этом хорош. — Ты доверяешь мне? — Нико кивнул. — Что ещё? — Вообще или сейчас? Потому что, ну, есть очень много вещей, которые я хотел бы попробовать. — Давай начнём с сейчас. — Душ. Хочу, чтобы мы вместе приняли душ и ты трахнул меня пальцами. — Ты знаешь дорогу, иди вперёд, я буду прямо за тобой. Не оборачивайся. — Хорошо. — Это будет игрой? — Себастьян приостановил Нико за запястье и заглянул ему в глаза. — Я не буду делать ничего без твоего согласия. Ты должен остановить меня, если… — Да, начнём с чего-то попроще, ага? — Нико смотрел ему в глаза, чувствуя себя уверенно: эти правила были ему известны. — Моё стоп-слово сегодня — <парашют>. Как мне тебя называть? — На <ты> и по имени. Можешь идти. — Да, Себ. Остановившись посреди ванной, Нико почувствовал, как Себастьян слился грудью с его спиной; царапнув Нико по животу под футболкой, он приказал: — Сними с себя всё. Они разделись с параллельной синхронностью. Себастьян закончил чуть раньше и, зайдя в кабину, принялся настраивать воду, затем притянул Нико к себе за руку. Задвинув стеклянную створку, он поцеловал его снова, теперь сильнее, прикусывая нижнюю губу, оттягивая и отпуская её прежде, чем поцеловать опять. — Чего хочешь ты? — спросил Нико, уворачиваясь в сторону, чтобы поймать немного воздуха. — Не прикасайся к себе четыре дня. Перед тем, как я тебя трахну, ты подготовишься и я выберу для тебя пробку, чтобы тебе потом было легче принять меня. Что ты об этом думаешь, Нико? — Это звучит слишком горячо. Почему мы не можем сделать это сейчас… — Потому что я хочу, чтобы ты подождал. И ещё — чтобы твои рёбра окончательно зажили. На это может понадобиться ещё около недели, — Нико протестующе заныл, — поэтому я буду осторожен, если мы решим поиграть раньше. Я не хочу навредить тебе, не хочу, чтобы на твоём теле были чужие следы. — Мхм, л-ладно, — он делал над собой усилие, чтобы не начать тереться о тело Себастьяна, которое выглядело ещё лучше, одетое лишь в капельки воды. — Тебя так возбуждают разговоры? — Себастьян обхватил его член и начал медленно дрочить. — Н-не…ах-ааа. — Боишься не продержаться долго? — Себ, пожалуйста… Фааак! Нет, не так — пальцами. — За каждое ругательство я буду прибавлять тебе день без дрочки. — Ты шутишь… — ладонь Себастьяна внезапно ужалила его бедро. — ААУЧ! — Я не планировал этого сегодня, но, думаю, тебе нужно понять, что я говорю серьёзно. — Чёрт, аййй! Ладно, я понял. Прости, Себ. — Тебя это так сильно заводит. Ты очень испорченный. Сможешь закинуть ногу мне на талию? Да, вот так. Молодец. Нико послушался, наблюдая за Себастьяном из-под полуопущенных век. Тот выдавил смазку на пальцы и направил душ в другую сторону. На внутренней стороне бедра Нико Себастьян различил два коротких шрама-полоски, но решил не поднимать эту тему сейчас. Когда он поцеловал его между ключиц, Нико вздрогнул. — Здесь? — удивился Себастьян, прижимаясь губами к коже чуть сильнее, начиная посасывать. Нико замычал, и Себастьян, проведя ладонью вверх по его бедру, начал медленно вводить в него палец. Он осторожно ощупывал его изнутри, прислушиваясь к реакции Нико на каждый угол и глубину проникновения. Нико извивался и тяжело дышал ртом. Наклеенный чуть ближе к затылку пластырь намок, и теперь сквозь него просвечивала багровая полоса будущего шрама. Заметив её, Себастьян пообещал себе быть аккуратным. Он вертикально облизнул шею Нико, его губы и язык; этот поцелуй отвлёк Нико достаточно, чтобы Себастьян начал проталкивать внутрь второй палец. Горло Нико завибрировало, и Себастьян несколько раз согнул и разогнул пальцы внутри него. Нико разорвал поцелуй и уткнулся губами в плечо Себастьяна, глуша стоны. Нога, которой он держался за талию Себастьяна, начала немного подрагивать, и тот, помассировав, опустил её на пол. — Дьявол! Я так тебя хочу, — тихо проговорил Нико, подняв глаза на Себастьяна. Тот согнул пальцы снова, начав поглаживать простату круговыми движениями. Нико не разрывал зрительный контакт. — Ааааах! — Шесть дней, — Нико протестующе всхлипнул. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя сейчас? — Да, Себ, пожалуйста. Он наклонился и прикусил кожу на груди Нико, окружая сосок мажущими касаниями языка. Нико дёрнулся, и это не было похоже на его предыдущую воодушевлённую реакцию. Он подавился вдохом. Если бы Себастьян видел его лицо в этот момент. Нико не знал, как это объяснить, ему не хотелось ничего прерывать, но он просто не мог продолжать так. — Парашют, — взмолился он, когда Себастьян коснулся второго соска. Тот тут же отстранился, чертыхнувшись, когда увидел болезненную гримасу на лице Нико. — Ты такой молодец, всё хорошо, — погладив его по щеке, промурлыкал Себастьян. — Хочешь, чтобы мы закончили на этом сегодня? Нико покачал головой. — Нет, это только… у меня очень чувствительные соски, я не могу. Это слишком, почти больно. — Мне продолжить здесь? — Себастьян слабо двинул пальцами внутри Нико, и тот кивнул. — Да. Он начал помогать себе рукой и под наблюдающим взглядом Нико почувствовал, что возбуждается ещё сильнее. — Нико, ты можешь? Пожалуйста, — Нико дотянулся до его члена и начал медленно двигать кулаком вверх-вниз. — Быстрее. Сожми крепче. Ооуух! Да, так. — Поцелуй меня, — улыбаясь ему в губы, прошептал Нико, зная, каким будет ответ. — Поцелуй меня сам, — и Нико смазал последние слова Себастьяна языком. Они стояли под струями воды и лениво целовались, руками доводя друг друга до электрической дрожи, наконец, — до оргазма. Выключив воду, Себастьян дотянулся до полотенца и обернул им Нико. Тот прикрыл глаза, когда Себастьян поцеловал его в шею под раздражившейся от воды отметкой, которую оставил ему Терри. — Сильно болит? — спросил Себастьян. Он не был в ответе за это, но чувствовал на себе ответственность за заботу о Нико. Нико покачал головой. — Ты хотел этого? Себастьян перебрал несколько вариантов вопроса в голове, чтобы он не звучал осуждающе. Потому что он уважал предпочтения разных людей, но незаживающие без следов раны точно были вне сферы его кинков. — Нет, — Нико не хотелось вспоминать тот момент, но память не подчинилась, ярко выставив на первый план звенящую боль и парализующий хлёсткий звук удара. Нико несколько раз судорожно вздохнул. — Это было ужасно. Мы уже давно перестали играть, но Терри нравилось наказывать меня за... Возможно, за то, что он всё ещё меня хотел. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, — сказал Себастьян. — Хочешь, чтобы я тебя обнял? Нико закивал и обвил руками талию Себастьяна, уткнувшись ему в грудь. Он глубоко дышал, но не плакал. — Т-тебе такое нравится? — через какое-то время спросил Нико. — Нет, — его голос прозвучал резче, чем он рассчитывал; Нико облегчённо выдохнул. Они задержались в ванной ещё на пятнадцать минут. Нико уселся на стиральную машину и, склонив голову, позволил Себастьяну обработать место удара. Он нанёс толстый слой мази и подложил под пластырь слой бинта. — Может, этот будет не так заметен, когда заживёт, — с надеждой произнёс Себастьян. — Постарайся не мочить лишний раз. — Спасибо, Себ. — Ты точно в порядке? — спросил Себастьян, поглаживая его бок, когда они лежали друг к другу лицом в спальне. — Да. Кроме сосков, всё было идеально. — Тебе нужно было сказать мне, что ты это не любишь. — Да, пожалуй. Мы ещё обсудим всё, что нравится и не нравится тебе и мне. — Обязательно. И ещё, я не шутил насчёт шести дней, Нико, — напомнил Себастьян. — Да, Себ, я понял, — Нико на мгновение закусил щёку и, отпустив, продолжил: — Ты заставишь меня ходить с пробкой перед тем, как?.. — Ты хочешь этого? — Думаю, да. — Я ещё спрошу тебя об этом через несколько дней. — Угу. Теперь спать? Коснувшись носом щеки, Себастьян поцеловал линию челюсти Нико. Довольно хмыкнув, Нико закрыл глаза. Сегодня ему не было страшно, проваливаться в параллельные реальности снов. В коридоре, отражая слабый свет луны, висела пожарная куртка. ___________________ *J-jag kan inte... andas (только послушайте, как идеально звучит эта фраза на шведском (да, они живут в мальмё и, следовательно, говорят на шведском))
