Ведьмочка Браун

      Замок никогда не был оплотом тишины и спокойствия. Проходило одно событие, начиналось другое и так до немыслимой бесконечности. Пожалуй, только Альбус Дамблдор знал и понимал всю суть такой жизни в полной мере. Проведя в замке не один десяток лет, уже директор Дамблдор, он понимал всю эту канитель и позволял себе снисходительную полуулыбку каждому шутнику, решившему добавить хаоса в этот непорядок. Наверное, именно поэтому он не слишком настаивал на разбирательстве, когда директора школ насели на него с требованиями дисквалифицировать четвертого Чемпиона — Гарри Поттера.       — Вы, м'ист'ер Дамбл'дор, р'эшили наж'ивиться на тур'нирьэ? — мадам Максим гневно раздувала ноздри и готова была взглядом испепелить совершенно спокойного директора Хогвартса.       — Да мы на одних ингредиентах для успокоительного чуть не разорились, — ядовито произнес Снейп, которого беспокоило похмелье и жажда.       Ещё бы тут не разориться! Такая концентрация светлой энергии, которая просто напросто очистила всех присутствующих от некоторых мелких сглазов и проклятий. Конечно, это была грубая чистка, и многие пришли в Больничное Крыло с жалобами на боли в области груди или с головными болями… «Словно кожу содрали», — поделился своими впечатлениями Свист, который находился в непосредственной близости к шатрам чемпионов. «Как будто лопнул пузырь, который мешал дышать», — сказала Лаванда, потирая грудь основанием ладони. «Голова просто раскалывается», — простонал Избранный, которого авроры под белые рученьки притащили в Крыло.       — По баллам ваш Поттер на последнем месте. — сказал Каркаров, чинно попивая кофе из чашки-наперстка и упорно не замечая кислой мины своего бывшего коллеги. — Чистку нашим ребятам провели бесплатно… У Дурмстранга нет претензий, если Хогвартс не будет подавать апелляцию.       — Делать нам больше нехер, — пробурчал Грюм, ерзая на стуле.       Снейп пригубил кофе, а полугоблин Флитвик весело сверкнул глазами.       — Аластор, — укоризненно произнес старик в расшитой мантии, не меняя позы, все также держа сложенные в замок руки на животе.       — Главное, оба пацана живы, — пробурчал Шизоглаз, доставая фляжку под наигранно укоризненным взглядом Дамблдора и отпивая из нее. — И не смотри на меня так, Альбус. Я пошел на эти мордредовы уроки…       — Иди, друг мой, — старик с длинной бородой насмешливо сверкнул глазами вслед своему старому другу, который терпеть ненавидел все эти полит-собрания, на которых чесали языки, но никак не решались важные дела. Что поделать, уж такой натуры был этот человек. — Думаю, у нас у всех есть дела, — ненавязчиво попытался выпроводить из кабинета гостей директор Хогвартса.       — Конечно, — так же едва насмешливо продолжал Каркаров, не получив от сложившейся ситуации не единого минуса. Но, право слово, не принимать близко к сердцу последствия терапии светлой Магии? А это и высший балл получили, от тьмы почистились и на зрелище посмотрели — директор Дурмстранга был не в накладе.       — Позвольте! — продолжала гнуть свою линию полувеликанша.       — Милая мадам Максим, — Альбус деланно вздохнул. — Увы, мы ничего не можем изменить. Судьи решили — нам остается подчиниться.       Для наглядности Дамблдор развел руки в стороны.       — Эт'о не ч'естная игра! — поджала губы директриса Шармбатона и, величественно прошествовала на выход. Как только дверь за ней закрылась, Каркаров отставил от себя уже давно пустой «наперсток», в котором подали кофе, и тоже засобирался.       — Ты до сих пор любишь зрелищность, Альбус, — сказал брюнет с длинными волосами, улыбаясь широкой улыбкой, от чего без того некрасивое лицо сделалось хищным. — Не думал устроить свой Парад Патронусов?       Не дождавшись ответа от задумавшегося директора, Игорь кивнул Снейпу и вышел не прощаясь.       — Вы не будете искать зачинщиков? — поинтересовался Северус у Альбуса, который с кряхтением уселся на своем кресле-троне прямо, принимаясь за бумаги. — На вас это не похоже, директор.       — Есть силы, Северус, которые не стоит тревожить, — синие глаза встретились с почти черными.       — А если бы они навредили мальчику? — испытующе спросил зельевар, проверяя границу дозволенности.       — Боюсь, мы бы ничего не смогли сделать. — старик смотрел серьезно без своего добродушия, от которого иногда воротило. — Хогвартс посчитал нужным защитить этого ученика. А что такое несколько магов против целых династий? Нам просто остается порадоваться, что у Гарри появились союзники. А временные они или постоянные — будущее покажет.       Северус кивнул на объяснения. И было бы глупо считать, что директор школы не знает о существовании некой организации, которая присутствует в стенах крепости испокон веков. И зельевар не знал, радоваться ему или напрягаться тому факту, что Альбус знает о наличии защитников и не стремится раскрыть их или перетянуть на свою сторону.       А Директор Школы в это самое время вспоминал, как однажды по молодости полез туда, куда лезть не стоило. И как дал Обет тогдашнему главе Хогвартской стражи, которая не ушла в века вслед за многими традициями. Пожалуй, Альбус даже не жалел, что принес Нерушимый… Знать, что в замке постоянно есть сила, которая защитит вверенных тебе магов — это многого стоит. А переполох после? Это, право, мелочи жизни!

***

      Лаванда мирно завтракала, когда на нее спикировало несколько сов. Домашнего филина она узнала сразу, а вот пара других вызывали вопросы. На эти вопросы Лаванда совершенно не хотела отвечать и уже тем более читать письма.       — Фигасе у тебя поклонников! — воскликнул Лиам, сидящий напротив Браун.       — По-моему, это не то, о чем ты подумал, — аккуратно заметил Деннис, сидящий с ним, то есть также напротив Лави.       — А я даже думать боюсь, — сказала Браун, которая неожиданно вспомнила, что за свои поступки нужно отвечать. Тем не менее, девушка забрала у крылатой почты письма и поспешила в пустующий класс.       — Сочувствую, Кнопка, — шепнул ей на выходе Свист — аврор Уокман.       Кинув сумочку на парту и закрыв заклинанием дверь, Лаванда села на стул и принялась разбирать почту. Первым шло письмо от родственников. Вздохнув, Браун разорвала сургучовую печать, который закрывали только официальные письма и со вздохом смирения принялась за чтение.       На удивление письмо было не так уж и ужасным. По крайней мере, девушка, успевшая навыдумывать себе ужасов, облегченно выдохнула в задумчивости откладывая письмо и не спеша брать новое.       Семья была кратка и от этого было немного грустно, хотя Лаванда понимала — виновата сама. События двухдневной давности обошли весь мир, если можно так выразиться. По крайней мере в международной газете, кусок которой был аккуратно вырезан из вчерашнего утреннего номера и приложен к письму, говорил о большом событии. Как же, целый Парад Патронусов, который усмирил разъяренную дракониху на кладке! Это же теперь сколько научного материала?! Какие зоны исследования?!       Писал письмо отец Лаванды — Джон. Отец спрашивал дочь, почему та не сказала им, что стала командиром гриффиндорских щитовиков? Чем семья заслужила такое недоверие и почему об ее успехах они должны узнавать от посторонних людей? Дальше Джон писал, что у них все хорошо. Было пару слов о Мариусе, а в конце отец спрашивал, как дела у самой Лаванды. И все было бы нормально или около того, если бы после этого вопроса не стояла приписка: «Если хотя бы этим ты можешь с нами поделиться».       Ещё неделю назад Лаванда вспылила бы, разорвала письмо в клочья и попросила Листа устроить дуэль. Но после Парада что-то неуловимо изменилось. Лаванда оставалась сидеть на месте, разглядывая то письмо, а то вырезку из газеты. Шалость немного грела душу, а вот родительское письмо навевало грусть. Как объяснить родителям то, что титул получила не за заслуги? Как вообще можно такое писать? Как вообще можно так назначать?       — Да к Мордреду! — вяло выругалась Лаванда, доставая из сумочки чистый пергамент и перо.       Строки ложились ровно одна к одной. Лави не разменивалась на любезности, а писала так, как все было на самом деле. Дела хорошо, не так давно помогли одному несовершеннолетнему магу выжить на испытании в турнире. Действовали на свой страх и риск. Идея была ее, а парень сам решил рискнуть будучи в здравом уме и памяти — старшие товарищи проверили это самое здравие.       Почему не сказала о новой должности? Потому что гордиться нечем абсолютно. Обстоятельства так сложились, ставить, по словам Вуда и ещё нескольких уникумов, было некого. «Это не то, чем бы я хотела гордиться, — писала Лаванда, поджимая губы, — может вам и покажется это блажью, но меня это гнетет. Сейчас уже не так сильно, и все же». Девушка было хотела добавить, что и без нее у всех домашних было много дел и Мариус, но… Лави вовремя себя остановила — эти слова были лишними. Обида на родителей уже прошла, назначение не давило так сильно, и она уже привыкла, что за ее плечами кто-то есть. Кто-то, кто примет твое решение и последует за тобой; кто-то, кто скажет: «Давай, командир». Это обязывало, но и помогало держаться.       «Назначьте время, когда я смогу отправить вам своего Патронуса. P.s. Дед будет в восторге!».       Перечитав ещё раз письмо, она отложила его — как есть, так и написано. Лучше все равно не будет. Протерев глаза, Браун посмотрела на маленькие аккуратные наручные часики, которые говорили, что зельеварение она бессовестно прогуляла. И теперь вообще можно было никуда не идти, потому что Принц будет плеваться на уроке ядом и наверняка скажет что-нибудь обидное. Портить отношения со Снейпом Лаванда не хотела, поэтому продолжила разбираться с почтой, которой было многовато на нее одну.       К удивлению Лаванды, письмо написал и Оливер. Тот просто порадовался за нее и посетовал, что сам не присутствовал на таком шоу. Чисто из вежливости он поинтересовался самочувствием Гарри и уже заинтересованно делами самой Лаванды. В конце он немного рассказал о себе, о том, что тренируется с командой, а на следующий год (считай, после нового года) его «грозились» перевести в основной состав. И в таком духе далее по мелочам.       Ответ на это письмо Браун писала с улыбкой. От Вуда у девушки остались хорошие воспоминания, которым даже неудачные отношения оказались не помехой. Подумаешь, встречались! Главное, смогли сохранить дружеские отношения.       Парню Лави писала письмо с улыбкой на губах, которая иногда превращалась в хитрую усмешку. Да, с Поттером все хорошо — по словам мадам Помфри, у него просто сильная мигрень, вызванная магическим способом. Видимо, какой-то остаточный след после Авады остался, вот Патронусы и вытравливали тьму Непростительного, а оттуда и головная боль. Но у него уже все хорошо — он сегодня за завтраком съел полную тарелку овсянки, слопал кучу десертов и сверкает румянцем. «Так что можешь за него не переживать, тетушка-наседка, за твоим птенчиком есть кому присмотреть», — пакостно хихикая вывела Браун, вспоминая времена, когда Оливер носился с Поттером. Тогда-то ему близнецы Уизли и дали такую кличку — «Тетушка-наседка».       Следующим письмом Лаванда была удивлена. Писал Келли.       Над письмом Шмеля Лаванда думала не долго. Рассказала, что в кружке все хорошо, и любитель пирожков за ними присматривает. Уверила она Билла и в том, что прекрасно осознает, как рисковал Поттер, доверяясь их бредовому предположению «А вдруг?». Далее шли стандартные вопросы о делах и жизни. Все-таки, Кнопка никогда не была близка с Уильямом, который до Вуда носил прозвище Командир.       Дописав ответ Биллу, Браун с чувством легкой досады смотрела на три письма. Почему-то ей казалось, что Ричард обязательно напишет, если уж даже Шмель на письмо расщедрился. Увы, послания от Варенна не наблюдалось.       Встряхнув головой, Лаванда прогнала ненужные мысли. В конце концов, Граф ей вообще ничего не должен был. И если она себе там что-то надумала, то это только ее фантазии! Вот делать Ричарду больше нечего, чем откладывать заботы о предстоящей свадьбе и строчить ей письма!       Злая сама на себя, Браун смахнула письма в сумку и отправилась в совятню.

***

      Трелони стояла в коридоре второго этажа, наблюдая за двором. Устало улыбаясь, пророчица думала о своем, когда к ней подошел мужчина в алой мантии. Аврор подошел и встал рядом, упираясь широкими ладонями в подоконник, едва касаясь плечом Сивиллы.       — Письмо из дома пришло? — спросил Джеймс и, не дождавшись ответа, продолжил. — Я рассказал ее деду про старшинство.       — Это правильно, — согласилась Трелони, которая давно переросла подростковый максимализм, при котором проблему взрослые никак не могут решить, только ты и только самостоятельно без чьей-то помощи. — Она на тебя не будет злиться.       — Отсюда вижу, как не злится, — усмехнулся Шаффик, снова кидая взгляд на копну светлых волос, которую растрепал ветер. Взъерошенная и румяная, Лаванда сидела на скамейке во дворе, упорно листая какую-то книжку, замерзая на холоде.       — Ой, можно подумать, ты никогда не влюблялся безответно, — закатила глаза Трелони, отворачиваясь от стрельчатого проема.       Мужчина изменился в чертах, едва прикрывая глаза. Слова пророчицы и подруги пришлись по больному месту.       — Сейчас мне кажется, что у нас с ней не получилось бы, — Шаффик уронил голову, продолжая стоять с упертыми в подоконник руками.       Голос вечно веселого и шутливого балагура звучал тихо и немного хрипло. У Сивиллы от жалости и сострадания сжалось сердце, а внезапно проснувшаяся совесть начала противно скрестись. Повернувшись к другу, она потянула его на себя, складывая руки в замок за его спиной и утыкаясь носом в широкую грудь.       — Прости, — Трелони потерлась щекой о его грудь.       — Все хорошо, мелкая, — мужская ладонь зарылась в копну непослушных волос, массируя голову. — Все будет хорошо, — повторил Джеймс, глядя туда, где ещё минуту назад сидела студентка.       Все, действительно, будет хорошо. И что бы ни произошло, все сложится наилучшим образом — это закон Вселенной, который никому и никогда не преодолеть.