Четвёртая буква

Эта ночь стала крутым поворотом в жизни Чонгука. Пол ночи он паковал все свои шмотки, чтобы утром перевезти их в квартиру Юнги. К слову, сам Юнги был не против пожить со своим донсеном, ему это даже выгодно, ведь за квартиру теперь можно было платить пополам, да и в универ вместе ходить не так скучно. Но больше всего его радовала мысль о том, что его лучший друг (наконец-то!) больше не терпила. Собственно поэтому, с утра пораньше он, почти как штык (потому что сонный и ворчливый), помогал Чонгуку выгружать вещи из такси. По меркам Юнги шмотья у Чонгука было немерено много. По меркам Чонгука — в самый раз. Чон под завязку набил один большой чемодан, так что тот не закрывался, пока Чонгук на него не сел, две спортивные походные сумки, рюкзак и даже несколько больших пакетов, больше похожих на полиэтиленовые мешки. — И зачем столько барахла? — ворчал Юнги — Не жалуйся, хён. Просто тащи. — Не жалуйся, хён. Просто тащи, — спародировал его Юнги и закатил глаза. Но тем не менее, он продолжил волочить огромный пакет не понятно чего через весь подъезд на нужный этаж. Лифт ведь не работал. Огромные мешки-пакеты было не так сложно тащить из-за их тяжести, сколько из-за их объёмов. Невысокий, худенький хён казался ещё меньше в сравнении с габаритами Чонгуковой «ручной клади». Если смотреть сверху можно подумать, что по подъезду самостоятельно передвигаются пакеты раздутые до внушительных размеров, и только если приглядеться, где-то под ними можно обнаружить тоненькие ножки Юнги. У Чонгука таких проблем не было. Хотя он и раньше не особо жаловался, но с тех пор как начал посещать регулярные тренировки стал, заметно, ещё более выносливее и сильнее. Даже рельеф мышц теперь не такой плавный, как был, а более чёткий. Результат тяжёлой работы с тяжёлыми тренажёрами на лицо. Надо не забыть поблагодарить тренера Кима сегодня при встрече. А пока, спорт-машина Чон Чонгук в действии: берёт своё добро в обе руки, представляет что это «железо» в качалке, и гасает взад-вперёд на всей скорости по лестничным пролётам. Не мало времени и сил ушло на то, чтобы наконец переселить Чонгука. Но парни таки сделали это к полудню. Конечно сразу раскладывать вещи по местам показалось им слишком сложным и замороченным занятием, поэтому они просто побросали весь Чонгуков хлам посреди коридора, а сами подуставшие завалились на диван. — Фу-ух. — Чонгук протёр своё лицо ладонью, он немного вспотел. — Мы сделали это! — той же рукой, которой только что он стирал пот со лба он потянулся к Юнги, чтоб тот отбил ему «пятюню». — Ручку лучше помыть… — брезгливо протянул тот, Чонгук только улыбнулся в ответ, отворачиваясь в сторону окна. Он встал, чтобы пойти на кухню и налить себе стакан воды. — Ну! — прозвучало очень требовательно, когда Чон открывал холодильник в поисках каких-то напитков. Воды не было, только сок. — Что «ну»? — закос под дурака. — Ты расскажешь мне, наконец, что было в письме? Мелкий ты интриган, — пока Юнги это говорил, он тоже переместился на кухню. Остановился довольно близко к Чонгуку, разница в росте подчеркнулась ещё сильнее. — Ага «мелкий», — вновь заулыбался Чонгук. — Не язви, лучше налей хёну сок. — Чонгук выполнил просьбу, и тут же вышел из кухни. — Если ты считаешь что: "Хёёён, можно я поживу у тебя какое-то время? Долго объяснять", — посреди ночи, мне будет достаточно, то ты глубоко заблуждаешься. Юнги не унимался, а Чонгук молча вернулся на кухню с небольшой стопкой помятых, розовых листочков. Они были свёрнуты в несколько раз для удобства транспортировки, так что сейчас он быстренько разгладил их ребром ладони о свою ногу и протянул Юнги. "Дорогой Чонгук!.." — гласило письмо. — "…Хотя, какой ты мне дорогой?..", — с первых же строк письмо противоречило самому себе. — О май гад! Вот эту часть я зачитаю вслух, — ухмыльнулся Юнги. — "…Ты наверное и сам понимаешь, что мы очень разные. Мы явно не подходим друг другу…". А я что говорил? — не мог удержаться от язвительных комментариев друг. — Вот честно! Разве это не мои цитаты? Пока Юнги читал письмо, Чонгук принялся чистить апельсин, который до этого обнаружил в холодильнике. Юнги стал распинаться о том, что закон об авторском праве разрешает ДжинХо вставлять некоторые его фразочки в свой текст для рецензии, но вот чтобы подчистую скопировать и вставить! Это хамство наглое! Поэтому Чонгук кинул в него кожурой апельсина: — Будь серьёзнее, хён. — "…Я считаю, что то время, которое мы провели вместе, в большинстве своём, было потрачено в пустую…". Ты смотри! Переврала! Я говорил не: «В большинстве своём», — а: «Полностью». Очень не качественный плагиат, я считаю. — Может это от того, что она писала от себя, а не тебя цитировала? — Мало вероятно. "…Возможно нам не следовало начинать отношения, пока на наших запястьях не появились полные имена соулмейтов. Мы совершили ошибку…". Как тебе это? Прям с языка сняла. Чонгук продолжал спокойно есть свой апельсин. А Юнги комментировал почти каждое предложение в прощальном письме, изредка прерываясь на то, чтобы сделать пару глотков сока. Печально конечно, но Чонгука, кажется, совершенно не заботил тот факт, что его опрокинули. Ему теперь придётся в корне изменить свою жизнь, устроиться на работу, как минимум. На шее у хёна сидеть конечно прикольно, но она у него тоненькая и хрупкая, а значит накаченную попу Чонгука выдержит вряд ли. Привыкать к более скромному образу жизни не легко. Теперь у него не будет богатого папика ДжинХо, который только и рад был оплачивать «детям» все прихоти. Теперь он сам себе хозяин. Будет ходить в универ и работать на пол ставки как Юнги. А что? Хён смог, а чем Чонгук хуже? Может тоже устроиться в цветочный магазин? Работа не пыльная, а ещё Чонгук в курсе что такое «итальянский ятрышник», этих знаний по его скромному мнению должно хватить, чтоб его взяли на работу. А ещё, Чонгук очень не хочет бросать спортзал. Сейчас с деньгами будет туго, так что он не сможет позволить себе оплачивать абонемент в такой элитный спорткомплекс, из-за чего Чонгук откровенно грустит. То ли от того что лишается тренировок, то ли от того что лишается тренера. На самом деле, он сам себе боится сознаться.

***

В это же время, в другой части города, Тэхён во всю переживал о предстоящей встрече. Он метался из угла в угол своей однокомнатной квартиры и кричал на свой ноутбук. Не потому что он сумасшедший, и иногда говорит с неодушевлёнными предметами, а потому, что на экране светилось лицо Джина, который, в этот самый момент, советовал ему что надеть. — Сегодня на улице очень холодно Тэхён-и. Это хоть и самая приличная твоя футболка, но она явно не подойдёт. Замёрзнешь ведь. — Такое впечатление, что у меня нет ни одного приличного свитера. — Тэхён сказал это больше себе, чем Джину, но тот всё равно его услышал. — В прошлом году я дарил тебе на ДР! Красивый такой, нежно-серый! С высоким горлом! Помнишь? Тэхён помнит. Свитер действительно красивый. Но колется зараза. Он надел его всего раз в своей жизни, в прошлом году, и то чтобы порадовать Сокджина. Хотя у него самого в тот день всё тело чесалось, он решил потерпеть ради счастья хёна. После чего этот свитер почти год лежал и тупо украшал Тэхёнов шкаф. И вот, настало время… На самом деле, будет очень странно, если в прошлом году Тэ заверял Джина что его подарок — чудо, а сейчас вдруг возьмёт и не наденет его, так что он послушно достал свитер с самой верхней полки и натянул на себя. Благо он в майке был, не так чесаться будет. — Мамин модник, папин огородник, — раскритиковал Сокджин. — Что ты думаешь делать с ногами? Тэхён посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Объёмный вязаный свитер; пижамные шорты в сердечко; длинные белые носки с парой ярко-синих полосок, натянутые почти до колен; большие домашние тапочки в виде собачек; очки и «взрыв на макаронной фабрике» вместо волос. — Мне нравится, — он улыбнулся своему отражению. — По-моему я красавчик. — Никто ж не спорит! — отозвался голос из ноутбука. — Вот только пусть красавчик наденет штаны какие-нибудь. А то красавчик себе детородный орган отморозит.