Дом мадам Бофор

      — У девушки сильный отёк и раздражение слизистой оболочки влагалища, — бесстрастно говорил хрипловатым голосом пожилой врач, позвякивая между раздвинутых ног Ив гинекологическими инструментами. — Как давно появились жалобы?       Девушка, разволновавшись, бессвязно размышляла вслух:       — Пожалуй, два… Нет, три дня назад. Боль усилилась после новых клиентов.       — Сколько таковых за это время было?       — Двенадцать, если я не ошибаюсь.       Врач некоторое время помолчал, почесал седоватую бородку и попросил девушку быть свободной.       — Необходим отдых до полного исчезновения симптомов. Применяйте матрикарию, не имейте половых партнеров в течении двух недель.       Мадам Бофор, сопровождавшая очередь выстроившихся на осмотр девушек, возмущённо крякнула. Вечно с Ив сплошные неприятности. Пока что она потратила денег дома терпимости больше, чем ему принесла. Был ли способ её перевоспитать, или хотя бы избавиться от этой тяжкой дорогостоящей ноши?       Врач что-то быстро начёркал на клочке бумаги и отдал девушке.       — Прошу следующую.       К столу для осмотра проследовала Роза, умостилась поудобнее, задрала юбку сатинового платья и привычным жестом раздвинула ноги.       Виола уже прошла обследование и молча наблюдала за процессом со стороны с простодушным безразличием. На лице Ив, только что получившей продление своего незапланированного отпуска, кажется, промелькнула тень удовлетворения.       — Не понимаю, — протянула Виола, обращаясь к столь же безучастно наблюдавшей рядом Диане. — Зачем эта дурочка вообще здесь появилась. У неё есть семья, готовая обеспечить деньгами и вниманием любой толковый и бессмысленный каприз, есть шанс найти пристойную работу или неплохо устроиться замуж с такой-то милой рожицей. Но нет, она сидит на шее у Аделаиды, сводя её с ума своим бездействием.       Девушка незаметно усмехнулась, видя, как хозяйка раскраснелась от недовольства.       — Дурочке, видно, не хватало любви и она утонула в заблуждениях.       — Наверное, не знала, что сношаться придётся больше, чем хочется в семнадцать.       Диана не ответила, только взяла из чёрного мундштука подруги сигарету, затягиваясь и пробуя горький дым на вкус.       — Знаешь, — молвила Диана, — ты слишком к ней жестока. Думаю, Ив и сама понимает, как ошиблась, явившись сюда. Девственницей. Не превращай её жизнь в ад.       — Я только испортила сюрприз, явив ей правду раньше времени.       — Мадам такую симпатичную вряд ли отпустит, — покачала головой Диана. — Очень обаятельная дурёха.       Ив, теребя пальцами желтоватую бумажку с латинскими буквами и неразборчиво начертанными рекомендациями, в приподнятом настроении подошла к девушкам. Выглядела она лучше, чем в свою первую ночь. Несобранные волосы чёрными волнами лежали на груди, платье было затянуто свободно и небрежно, а кожу красил здоровый румянец.       — У вас такое было? — спросила она, наивно поглядывая то на Диану, то на Виолу.       — Было всякое, и тебе следует следить за своим здоровьем. — Вяло ответила последняя, затягиваясь. Ей невероятно повезло не подхватить ни одной болячки за годы неблагодарного труда. Спасибо первой подруге, однажды научившей, как себя обезопасить.       — Не думаю, что это место сделает тебя счастливой, — мягко сказала Диана. — У тебя есть время, чтоб подумать, хочешь ли ты и дальше иметь дело с подобным заработком.       — Я подумываю о том, чтоб бросить такую жизнь. — Честно призналась Ив.       Глаза Виолы заблестели, выражая немую насмешку над этакой наивностью.       — От мадам уходят либо с сифилисом, либо с младенцем на руках. Ах, да. Ещё просто мертвыми.       — Мадам не кажется мне слишком жестокой. — задумалась Ив. Её положительный настрой куда-то улетучился. Пальцы нервно сминали бумажку.       — Она не жестока, но очень расчетлива, — продолжала Виола. — Если вы договорились на два года, а на меньшее она не соглашается, то останешься ещё на столько же, коль твой заработок составит сумму меньшую, чем Бофор на тебя потратила. Если читала документы, которая она давала тебе подписать, ты должна об этом помнить.       — А как знать, сколько я заработала и сколько должна госпоже? — забеспокоилась Ив. Конечно же, в своё время она наивно упустила эту часть из внимания.       — Можешь спросить у мадам. Обеды, завтраки, место для сна, простыни, одежда, алкоголь — за всё она платит из своего кармана.       — Желательно не допускать болезней и слишком долгих перерывов. Следи за собой и порядком вокруг, иначе быстро влезешь в долги. Это проще, чем кажется. Она тебя не отпустит, — предупредила Диана, и девушка, коротко поблагодарив, вскоре мрачно отошла от них.       — Диана, не превращай её жизнь в ад, — передразнила Виола и тихо засмеялась. - Ладно, знаю, это жестоко. Прости.       Суматоха в зале постепенно стихала. «Отлично, всё в порядке. Следующая!»       Со стола, сведя вместе ноги перед лицом врача, резво смахнула Мими.       — Спасибо, Господи! Я уже разволновалась, — сказала она, подходя к сожительницам, — что чертов длинноносик Джэйкобс подарил мне пару-тройку зараз.       Девушка накрутила на палец кончик восхитительно чёрной густой косы.       «Следующая!»       Джейкобс был частым гостем в огромном количестве борделей. Будучи человеком неприятным внешне, не весьма чистоплотным и обладающим разгульным нравом и дурными наклонностями, он давно стал объектом брезгливых насмешек в разных сословиях лондонских шлюх. В публичном доме, о котором идёт речь, этот человек регулярно заявлялся именно к Мими.       — Быть с таким человеком — сущее наказание. Уже четвёртый раз подряд он повадился мочиться мне на грудь.       Лицо девушки исказило сильное театральное отвращение, а после она звучно рассмеялась.       — Омерзительная персона, — Диана скептично склонила голову набок и посмотрела на Виолу. — Он как-то обращался к нам обеим одновременно. Это было просто смешно. А эти его реплики… Может, он просто возбуждается от собственного голоса?       — Пожалуй, проще придумать и запомнить имя каждой звезды в небесах, чем найти применение мизинцу между его ног, — добавила драмы Виола, и её подруги переливчатым смехом подтвердили её слова.       — Сейчас врач уйдёт, и мы с Маргарет пойдём за почтой, — Мими всегда это делала. — Чувствую себя дурой, но в последнее время буквально живу письмами Чарли Рэндалла.       — Рыженького из Сити, — уточнила Виола и девушка кивнула.       — Он всё болтает и болтает… Рассказывает, как влюблён в меня. Такой повеса в свои двадцать, он бесится с жиру на папином наследстве, стараясь взять от жизни всё до вступления в династический брак. Глупый и наивный, милашка приходит ко мне через день. Всё щебечет, как женится на мне, и мы навсегда покинем оковы серого промышленного Лондона.       — Эти проклятые влюбленности, возникающие там, где не должны… — протянула Виола, доставая выгоревшую сигарету из мундштука. — Как правило растворяются в течении месяца, чтобы потом засохнуть на страницах очередной нетленной романтической дешевизны… «Замечательно, милая. Следующая!»       — Никогда не утопай в этом чувстве.       — Разве не каждому живущему суждено иметь большую любовь хотя бы раз за жизнь? — промурлыкала Диана, легко касаясь крепкой, но изящной руки девушки напротив.       — Согласитесь, — молвила в ответ им обеим Виола, — что здесь это не уместно.       — Но все мы имели того самого особого клиента! — перебила Мими. — Да, они меняются, женятся и уходят, забывают о нас, теряют своё очарование или…       — Умирают, — иронично закончила девушка.       — Да, даже умирают. Но они особенны для нас, а мы надеемся, как бы ни наивно, что это взаимно…       «Беременна!»       Беременна? Разговор мгновенно прервался и ушёл в небытие. Все присутствующие устремили свои взгляды к столу, где перед стареньким врачем возлежала полуобнаженная Джози.       — К-как беременна? — заволновалась она и принялась лепетать что-то бессмысленное высоким сбивающимся голоском. — Проверьте ещё раз, будьте любезны, милый д-доктор…       Мадам Бофор вздохнула и тучей нависла над врачем, осматривая лоно подопечной, словно могла своим взглядом исправить прискорбную ошибку профессионала.       — Это точно? — строго и печально спросила Аделаида.       — Беременна, — как есть, ответил доктор. — Ещё четыре месяца, и клиентов принимать станет опасно для матери и ребёнка. Сейчас же рекомендую не больше одного или двоих партнеров раз в одну или две ночи. В остальном, девочка здорова. Берегите её, мадам.       Джози с отстранённым взглядом и слезами на глазах спустилась со стола и привела в порядок платье. Она была последней. Врач принялся собирать в небольшой кожаный саквояж инструменты осмотра, позвякивая металлом и поддерживая с хозяйкой привычный диалог относительно очередной понесшей куртизанки.       «Девушка должна… следует избегать… здоровый сон, главное предписание… всегда можете отыскать меня в… Святой Марии»       Наблюдавшая за ситуацией Виола поблагодарила свою бдительность. Она уже слышала об университете Святой Марии в этом заведении, несвойственно разыгравшееся любопытство требовало разрядки. Но почему, зачем?       — Прошу прощения, сэр, — девушка подошла к мужчине позади, уже надевшему чёрное пальто и приготовившего цилиндр. — Я верно услышала, что вы связаны с госпиталем при университете Святой Марии?       — Совершенно точно, юная леди.       — Вам, случайно, ничего не известно о мистере Адрианне Мэе?       Доктор развернулся к вопрошающей и с интересом изучил выражение её лица. Несомненно, он знал, о ком идёт речь и был готов поделиться этой историей.       — Ваша подружка, душечка? — врач посмеялся, щёлкая замком на чемоданчике. — Этого «мистера Мэя» на самом деле называйте мисс Адрианной Марч. Она дочь фтизиатра редкостного таланта, моего покойного коллеги. Отчего она вам так интересна?       Виола замешкалась на какое-то мгновение.       — Нас свело за разговором случайное знакомство на Вестминстере. Мистер Мэй поделился причастностью к хирургическому делу в вашем заведении. Я бы хотела узнать больше.       Доктор удивился, но снова не сдержал ухмылки. Они вышли из помещения и по плохо освещенному коридору побрели к выходу.       — Настоящий спектакль устроила госпожа Марч в университете Святой Марии. Девочка росла тяжело, не имея матери. Как вы понимаете, она получилась немного не от нашего мира. Френсис, её отец, почил пару лет назад, оставив дочери солидное состояние. Сам даже не успел выдать её замуж. Совершеннолетней девчонке опекунов не удалось пристроить и… имеем, что имеем.       — Вы с ней не очень дружны. — поняла Виола.       — С чего бы мне водить с этой персоной дружбу? — врач усмехнулся. — В том месяце, можете себе представить, милочка, она явилась в университет и стала претендовать на поступление. В мужской одежде, с мужской прической, вообразите только! Представилась господином Адрианном Мэем, почти одурачила нашу секретаршу, когда появился я, давний знакомец господина Марча, и, при всём уважении к его светлой памяти, разоблачил самозванку перед коллегами. Уберёг пару-тройку жизней будущих пациентов. Уж я отлично помнил черты Френсиса, а дочь — вылитый он. Просто смех, дорогая! Говорит, готова сдать вступительные, выучиться и работать в хирургии не хуже нас с господами. Чушь! Как точно ей ответил наш прекрасный профессор Воннегут, пусть пока тренируется вырезать кружева на салфетках.       — И правда, дивная история!       — Да, сама красавица не хуже. Играет в медицину, просаживая отцовское наследство на сомнительные научные опыты и алкоголь. Искушенная душа.       — Наше общение показалось мне вполне приятным, — молвила Виола, думая, как повезло ей разузнать так много о своей особой гостье. Не всякий храбрец (или сумасшедший?) отважился бы на подобные выходки, но Виола, как всякая опытная шлюха, обладала истинным талантом никого не осуждать.       — Я понял, она снова выдавала себя за мужчину, — покачал головой старичок, всю душу вкладывая в составление личностного портрета мисс Адрианны Марч. — Вы, коль её встретите, посоветуйте разбавить круг врачебных интересов психиатрической наукой.       — Сомневаюсь, что мы встретимся опять, сэр.       — Понимаю. От неё даже вы, девочки, убегаете. Из друзей у Адрианны лишь библиотекари да младшая племянница казначея. Храни её, Боже.       — Спасибо, я вас поняла, — задумчиво протянула Виола, когда они с почтённым ученым старцем подошли к парадному выходу. Тогда в его глазах взыграло какое-то лукавство и он с напущенной галантностью взял девушку за руку.       — Вам, милая, рекомендую держаться подальше от госпожи Марч. Барышня давненько не в себе, к тому же, видно, её тянет поковыряться в чьих-нибудь кишках, — мужчина снисходительно улыбнулся. Кажется, он давно ждал собеседника, чтобы поведать эту историю. — Берегите себя.       — Всего наилучшего, сэр.       Виола выпустила господина врача в осеннее золото уходящего солнца и закрыла за ним тяжелую дверь. Появился повод о многом подумать. Забыв об осмотре, беременной Джози и скором приезде парикмахеров, девушка подперла спиной великолепного вида дверь и выдохнула.       — Ух, спасибо тебе, старый осёл.