Дом мадам Бофор

      Так заведено, что по понедельникам всякий бордель имеет меньший спрос, чем в любой другой день недели. Не каждый занятой человек выделяет себе в тяжелейший день время для любви и плотских утех, обременённый обвалившимися после воскресного дня бытом и обязанностями. Сегодня за целую ночь к мадам Бофор явилось не больше десяти человек.       Девушки пару раз дефилировали в банкетном зале, открыли бутылок пять шампанского, сыграли не меньше двадцати партий в шашки и карты с клиентами. Было спокойно, в этот вечер приходили только проверенные постоянные клиенты — единственное место, где первому дню недели искренне были рады.       В комнате приятным фоном звучало тихое фортепиано. Клара исполняла Шопена, что-то из «Дон Жуана», позади неё стоял ухоженный мужчина с бакенбардами лет тридцати пяти, и, положив руки на неприкрытые девичьи плечи, наслаждался музыкой. Джози, Диана и Зои играли в домино с улыбчивым пожилым господином, смотревшим на девушек больше с отцовской снисходительностью, чем с вожделением. Мими, в детстве названная в честь Королевы, утопала в крепких объятиях любвеобильного лондонца, который в последние дни особенно к ней зачастил. Минуту назад сливавшаяся в любострастии Реджина влекла юного потомка графской семьи на второй этаж.       С громким хлопком Виола открыла шампанское, развлекая двоих молодых людей зрелищным извержением густой пены из бутылки. От этого напитка её тошнило. День изо дня она чувствовала его вкус во рту, на теле, волосах — он пропитал её всю с головы до ног. Но прекращать пить на её месте слишком тяжело для души.       Ей было неспокойно, девушка вот уже час чего-то ждала. Отрицание и упрямство словно скрывали от неё истинную причину волнения, наполнявшего гнетущую пустоту внутри. Изящным движением руки, обхватив горлышко бутылки цепко и двузначно, она наполнила бокалы джентельменам игристым вином где-то до середины.       — Где такое видели, чтоб джентельмен позволил даме наливать себе шампанское? — заискивающе спрашивал один, в шутку борясь за внимание Виолы. Он перенял бутылку и плеснул немного алкоголя ей в бокал.       — Выпьем за эту нежную ночь!       Тем временем сквозь говор, вздохи и музыку прорвался тихий стук, с каким обычно закрывается парадная дверь, впуская в дом Бофор очередного гостя.       Кажется, на улице лил сильный дождь. В коридоре отряхнули чёрный зонт, Ванда, сопровождающая мадам учтиво переняла его, а Ив взяла у гостя вымокшее пальто. В сердце Виолы что-то волнительно дрогнуло, пожалуй, впервые за последние годы. Она ждала кого-то, сама не желая знать, кого именно. В душе появилась блеклая надежда на лучшую жизнь — слишком сентиментально для той, кем она была.       — Прошу, присоединяйтесь к нашему вечеру! — мадам Бофор пригласила в зал мужчину, который не должен был пожаловать сегодня.       Бокалы тонко звякнули, на руку Виолы легла рука одного из спутников. Девушка помрачнела за то мгновение, какого было достаточно, чтоб рассмотреть пришедшего.       «Честерфилд, проклятый ты урод!» — отчаянно подумала она.       Мужчина средних лет с проницательным взглядом холодных желтоватых глаз и угловатым лицом неспешно вошёл в помещение, постукивая по мраморному полу тростью из чёрного лакированного дерева. Одетый богато и изысканно, он замер в непоколебимой позе, осматривая присутствующих женщин. Проходящие с бокалами хохочущие куртизанки приветливо здоровались с новоприбывшим.       — Ты его знаешь? — спросил молодой человек, Джейсон Робертс, сжимавший руку куртизанки все это время с неискренней нежностью.       — Да, — сухо ответила она, готовая в случае чего моментально соблазнить хоть обоих компаньонов и побыстрее увлечь их отсюда. Виола мигом осушила бокал. Она знала, что человек с тростью её заметил.       Честерфилд запросил коньяка и опустился на кушетку, неотрывно посматривая на Виолу. Она ненавидела его, и знала, что допив и несколько раз попросив ещё, он непременно к ней подойдёт.       — Добро пожаловать! Смотрю, вам у нас понравилось, — гостеприимно воскликнула хозяйка, встречая в гостях новоприбывшего клиента. Слишком, слишком много людей для понедельника.       Виола прикрыла глаза, выдыхая и стараясь сохранять здравый рассудок. Было страшно, тошно и гадко, но следовало сохранять лицо перед гостями. В конце концов, она работает в серьезном заведении, а не где-то там, на Вест-энде, продаваясь за фунт.       — Знаете… сегодня мне приснился странный сон, — вяло произнесла она, овладевая вниманием молодых людей. Второй, что сидел чуть поодаль, приведённый воодушевленным приятелем, набивал трубку. — Я была с тобой, Джейсон. А потом к нам присоединился ты, Дэвид, и…       Джейсон рассмеялся.       — Все вы так говорите, лисы! Снились, небось, только мои денежки!       Виола достала коробок спичек, зажгла одну и любезно подкурила Дэвиду. Тот смутился и в ответ предложил девушке сигарету из серебристого портсигара. Честерфилд всё чаще поглядывал в их сторону. Он был недоволен.       — Что было дальше?       — Вы очень хороши вдвоём, — задумчиво протянула куртизанка, — пожалуй, даже слишком. Даже одного такого мужчины будет слишком много для обычной леди…       — Проходите, чувствуйте себя лучше, чем дома! — хозяйка провела пришедшего в зал. В этот момент внутри девушки, лихорадочно следящей за окружающими её женскими и мужскими фигурами, что-то сжалось внутри. Этого молчаливого, хитрого «джентельмена» она встречала прежде.       Адрианна вернулась. На чёрном пиджаке блестели мелкие капли дождя, волосы были гладко зачёсаны на ровный пробор, на лбу пролегла напряженная морщинка. Она поблагодарила хозяйку и сдержано поприветствовала нескольких улыбчивых девушек в легких открытых платьях короткими поцелуями в щеку. Виола ловила взгляд пришедшей, но та, кажется, намеренно не замечала её среди всех.       «Если желаешь меня сегодня, умоляю — бери немедленно и на всю ночь»       Осмотрев комнату и присутствующих в ней, Адриана остановила легкую как ветер пробегавшую рядом Анжелину. Та несла запотевшее ведерко со льдом, чтобы охладить бутылку отменного красного вина, принесённого одним из джентельменов. Рука в чёрной перчатке легла на хрупкое надплечье. Девушка остановилась, гостья прошептала ей что-то на ухо.       Виоле предпочли другую. Потеряв надежду, она решила немедленно соблазнить двух молодых ребят напротив, пока Честерфилд не увлёк её в спальню. Мужчина отставил бокал и, отвергая предложение сыграть в преферанс, неспешно направился к той, ради кого прибыл.       — И чем же окончился твой сон? — томно вопросил Робертс совсем рядом, чувствуя, как его несоизмеримо влечёт к загадочной и обаятельной персоне напротив.       — Вы…       Девушку перебило ощущение чужих рук на своих плечах. Они были холодны.       — Простите, господа. Мы ранее договаривались о встрече, — прозвучал тихий и намеренно низкий голос Адрианны над головой. Виола выдохнула.       — Прошу меня извинить, господин прав, — подтвердила она и поспешила затушить сигарету. — Кажется, в конце того сна я умерла.       Не глядя друг на друга, но крепко держась под руку, они скорым шагом прошлись через зал. Стараясь утаить нервную спешку от посторонних глаз, Виола не удержалась от того, чтоб бросить скользкий затравленный взгляд на Честерфилда. Он это заметил, точно как и едва уловимые насмешку и презрение в блестящих пьяных глазах.       Заперев за собой дверь с громким ударом, Виола впилась в розовые губы той, которой не нужно было более скрываться. Она была ей благодарна. Адрианна не позволила продолжить поцелуй и отстранила девушку от себя.       — Что ты делаешь? — ошарашено спросила та.       — Прости.       — Вульгарность тебе не к лицу. — Отступив на пару шагов, пришедшая сняла очки и перчатки и сложила их на тумбе. Она откупорила рядом стоящую бутылку вина и предложила Виоле бокал. Та с благодарностью его приняла. Тогда, подойдя ближе, девушка мягко положила руки на живот своей спасительнице, расстёгивая чёрную пуговку её красной жилетки.       — Этот человек дурно обходился с тобой? — почти равнодушно спросила Адрианна.       Виола не сразу ответила, покачав головой и обдумав, что стоит говорить на этот вопрос.       — Можно и так сказать, — произнесла она, не глядя клиентке в глаза. Девушка добралась до рубашки, тонкие пальцы проникли в просвет между пуговицами, касаясь гладкой кожи.       — И ты ничего не можешь с этим поделать?       Куртизанка не сдержала нервного смешка и закатила глаза от этакой наивности, казалось бы, присущей такой серьезной леди.       «Изображает дуру?» — подумала Андрианна, немного раздражаясь. Однако взглянув на черты ночной спутницы, просматривающие между короткими шелковистыми локонами, поняла, что в этом смехе было больше сарказма, чем неудачной игры в соблазнение.       — Кем ты работаешь? — сменила тему Виола, покончив с рядом тугих пуговок и раскрыв белоснежные упругие груди. Она коснулась шеи, скользнула пальцами по ключицам, опустилась ниже.       — Врачом. — сухо ответила Адрианна, поддаваясь прикосновениям и нетерпеливо расстегивая манжеты.       — Женщина-врач?       — В этом доме меня зовут Адрианн Мэй, я хирург при университете Святой Марии в Лондоне.       Девушка доходчиво и раздраженно произнесла каждое слово, словно разбивая его на слоги. Звучало заученно, неправдоподобно. Отпив тем временем ещё вина, Виола, распаленная смешением алкоголя, обошла гостью, снимая всю одежду сверху и отбрасывая её на кресло. До чего потешно — холодный строгий и интеллигентный джентельмен не носит под одеждой нижней рубашки! А притворялся таким приличным.       — Значит, я могу найти тебя в университете, как буду проездом в Сити, — поддразнивая, спросила девушка, заключая Адрианну в объятия сзади.       — Это вряд ли. Таких как ты туда не пускают.       Виола хмыкнула. Она провела ладонями по груди, покрывая поцелуями шею под ухом девушки, пытаясь умерить её недовольство. Дыхание гостьи сбилось.       — Таких как я — тоже, конечно.       Девушка повернулась, положила руки на плечи стоявшей позади куртизаке и, крепко сжав, притянула её ближе к себе. Будучи немного выше, Адрианна легко коснулась губами бледного лба и, прижавшись к Виоле, вдохнула запах её мягких темных волос. Та умиротворённо прикрыла глаза. Не хотелось думать о том, скольких ещё за вечер придётся обслужить, кому из подруг не повезёт сопровождать Честерфилда этой ночью, вспоминать на пьяную голову о несчастьях детства и неблагодарном существовании на холодных улицах Лондона.       Её подхватили сильные крепкие руки, в одно мгновение перенося на постель. Гостья властно заняла позицию сверху и впилась губами в тонкую шею. Пальцы сомкнулись на запястьях Виолы, надежно прижатых к кровати. Невозможно пошевелиться. Адрианна прижималась к её лону, чувствуя его тепло, притяжение и стремительно теряя из-за этого разум. Кому бы не принадлежало её сердце, леди неудержимо влекло к этой девице, мрачно дожидавшейся её день ото дня.       От вина и ожидания повторения ночи их первой близости медлить не хотелось. Виола это ощущала. Едва её руки были освобождены от крепкой хватки, она опустилась к серебристой пряжке и второпях расстегнула ремень. Вскоре брюки полетели на пол.       Блуждая по телу кончиками пальцев, лаская губами шею и ключицу, водя по волосам, совершенно выбившимся из опрятного хвоста, девушка на мгновение забыла, кто она и где. Под невесомое кружевное платье проникли прохладные руки, поглаживая бёдра и ягодицы, поднимаясь к слишком тонкой и изящной талии и выше.       Платье последовало на пол вслед за брюками. Адрианна взглянула на обнаженную девушку под собой, глядящую ей в душу глазами, полными желания. Захотелось коснуться её горла и сжать, заставляя полностью подчиниться. Она не противилась желанию.       Воплотив эту спонтанную фантазию и несильно сжав шею пальцами, неожиданно для себя гостья увидела в глазах девушки страх.       Она испугалась не меньше, немедленно отпуская Виолу. Та привстала, чтобы быть ближе к лицу Адрианны.       — Продолжай.       — Вероятно, с тобой часто жестоко обращались.       — Все обращаются друг с другом жестоко. Я позволяю тебе, — гибкие руки обхватили кисть леди и возвратили её к шее. Виола прикрыла глаза, удерживая руку на себе. Мало кто был с ней настолько осторожен.       Сидя на распростертой девушке, кажущейся тонкой и мраморной из-за контраста с темно-красной постелью, Адрианна, утопая в тянущей истоме, одной рукой давила пальцами на шею, а второй водила за своей спиной, на ощупь отыскивая чувствительные точки на теле подчинившейся ей девушки. Прикосновения становились настойчивей, сильнее, в них просачивалась тщательно скрываемая грубость и желание властвовать.       Прохладные пальцы блуждали по низу живота, проступающим косточкам, томным изгибам и подрагивающим от возбуждения бёдрам, пробираясь к теплу и вожделенной влаге между ними. Девушка ловко проскользнула внутрь, трепетно исследуя дюйм за дюймом сокровенное место. Между бровей куртизанки легла неглубокая складочка, темные брови изогнулись в страдающем удовольствии, а полуприкрытые веки задрожали. Локоны упали на болезненно белый лоб, вокруг глаз легли глубокие тени, а рот с этими красивыми бледно-розовыми губами приоткрылся с такой нежностью и изяществом, что казалось грехом принуждать эти губы к большему, чем поцелуям, полным любви.       Идиотские, идиотские, наивные мысли.       Адрианна, ощущая явную власть и позволение девушки, сдавила её шею чуть сильнее, покуда видела, что это не приносит слишком сильного дискомфорта партнерше. Её пальцы — сперва, один, после два, — уверенно вторгались, проскальзывая в горячее лоно на половину своей длины, тем самым раздразнивая ту, которой сейчас стоило было разве что покориться. Щеки Виолы то ли от возбуждения, то ли от недостатка кислорода окрасил легкий румянец, грудь вздымалась быстро и часто, задевая и словно случайно прижимаясь затвердевшими сосками к сильной напряженной руке.       Виола поглаживала живот девушки, касалась изящных ног, легко проводила по их внутренней стороне ногтями. Пальцы правой руки впились в бедро Адрианны, а левая с бесовским озорством и страстью прикоснулась к промежности, проникая осторожно и быстро к мокрой горячей точке. Едва девушка надавила на припухший затвердевший бугорок клитора и, касаясь его возбуждающе короткое мгновение, её гостья не удержалась от сдавленного стона, громкости которого даже немного смутилась. Её пальцы проникли чуть глубже и с большим усердием, сильнее ощупывая переднюю стенку желанного нутра и находя новые места, прикосновения к которым заставляли Виолу сладко содрогаться всем телом. Тем временем более опытная и совершенно обворожительная девушка снизу, беспомощная и послушная, одаривала райским вниманием свою покровительницу, с незримой насмешкой наслаждаясь тем, как уходят с её лица и строгость, и чёрствость, и холод.       Она наклонилась, их губы соприкоснулись. Адрианна вдохнула горьковато-пьянящий аромат лавандовой туалетной воды, окропившей шею и темные локоны. Он смешивался с какими-то немыслимыми нотками насыщенного глубокого, сладкого духа, подобного цветочному, однако какому — непонятно. Леди не удержалась, оторвала руку от измученной шеи (такая тонкая, её не следовало столь сильно держать!) и сильным жадным кулаком взяла за волосы девушку, приближая её к себе. Та отдалась объятиям и поцелуям, всё ещё чувствуя, как погружённые в неё изящные пальчики ищут точки удовольствия и страсти.       Как приятно это сильное прикосновение на волосах. Сколько раз волосы Виолы оказывались на чьём-то кулаке и путались на неумелых пальцах, но Адрианна держала за них безболезненно, но крепко, желая покорить и не позволить улизнуть столь ценному сокровищу.       Виола сделала попытку вырваться — специально, чтобы раззадорить клиентку. Это подействовало незамедлительно. Толчок, сильная ладонь на ключицах, скользящая с лёгким давлением то к шее, то ниже, к груди. Девушка, как и до этого находясь под партнёршей, обхватила её за талию, тем самым веля приблизиться сильнее.       — Ближе, — тихо произнесла она и притянула сидящую поверх девушку к самому своему лицу, вдыхая её аромат и целуя тонкую прозрачную кожу. Невинные поцелуи нарастали, становились невыносимо влажными, но оставались недостаточно порочными, чтобы принести истинное наслаждение. Адрианна теперь вцепилась в короткие темные кудри, изгибаясь в невыносимом желании ощутить прикосновение и жар языка.       Мягкой волной наслаждения он вторгся в неё, то твёрдо и уверенно вторгаясь во влагалище, то тонко и нежно проскальзывая снаружи, уделяя внимание каждому дюйму, столь жаждущему его. Клиентка лихорадочно завела одну руку за спину в надежде отыскать и смять мягкую небольшую возбужденную грудь. Тем временем тонкими указательным и средним пальцами Виола вошла в неё, постепенно ускоряя движения и не останавливая движения языка.       Круговые движения ярко и тяжело гармонировали с чувством наполненности там, ниже, сливаясь в какую-то непревзойденную симфонию. Не удержавшись, Адрианна коснулась своей правой груди и сжала её сперва ладонью, а после двумя пальцами намеренно задевая чувствительный твёрдый сосок. Становилось невыносимо жарко и тяжело, тяжело, тяжело. Голову словно наполнил миллиард искрящихся звёзд, но еще больше скопилось внизу, там, где Виола безжалостно дразнила своим нежным ртом розовый влажный бугорок, и где пальцами ритмично и похотливо входила снова и снова.       Адрианна не сдержала стона, чувствуя, как внутри всё с огромной силой сжалось, мышцы по телу сокращались и расслаблялись, без всякой на то воли хозяйки. Секунды утекали.       Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…       — Как же долго ты кончаешь… — сдавленно и с желанием в голосе проговорила Виола. Через мгновение рядом лежала совершенно измотанная девушка. Сегодня она слишком устала, и теперь наконец могла позабыть обо всех тяготах своей серой повседневности.       — Я хочу спросить, — тихо произнесла она, внимательно всматриваясь в темные глаза с играющими в них взволнованными огоньками свечи.       — О чем?       — Когда я вернусь к тебе снова, ты позволишь себя связать?       Виола ответила не сразу.       — Да. Позволю.       Адрианна не удержалась и приблизилась к девушке, позволяя ей отдыхать на своём плече.       — Возьми меня на оставшуюся ночь и сделай все, что пожелаешь.       — Боюсь, мне следует вернуться в город до полуночи.       — У нас ещё два часа…       — Всё равно. Не сегодня, — девушка приподнялась, сбрасывая с себя смятое покрывало. Первым, что она надела, были её круглые очки. Нетвёрдой походкой она прошлась по комнате, собирая одежду с пола и кресла под тихим взглядом созерцающей её действия Виолы.       — Хотелось бы больше узнать о тебе, — негромко проговорила она, обнимая свёрток темной красной ткани.       — Это не обязательно. До четверга.       Вскоре дверь захлопнулась, а на столике возле вина осталась горсть потемневших монет. Тоска с новой силой воцарилась в месте, где ночь длиннее обычного.