Дом мадам Бофор

      — Можно?       — Ты уже спрашивала. Да.       Виола протянула руки перед собой, и Адрианна извлекла из внутреннего кармана пиджака скрученный моток бечевы. В нем были спутаны несколько отрезков разной длины, девушка взяла тот, что покороче, и принялась обвязывать худые запястья куртизанки.       — Плохо выглядишь. Тяжелый день?       — Перекурила.       — Табак?       — Опий, да и табак тоже.       — Дура.       Адрианна закрепила петли на руках крепким узлом, осматривая запястья Виолы и обходя её с видом участливым и сосредоточенным. Веревку чуть длиннее она накинула петлей на шею, завязала, провела за спину, скрепила и обвязала спереди под грудью. Последний штрих — возвращение к шее, плотное крепление и готово. Адрианна взяла девушку на руки, придерживая под коленями и за плечи, старательно делая вид, что такая ноша для неё несущественна в своей тяжести. Разместив Виолу на кровати, она подняла её руки и ловко зацепила связывающую кисти веревку за деревянную шишечку у изголовья кровати. Какое беспомощное, опасное и безысходное положение для шлюхи.       — Хочешь, чтобы я бездействовала? — спросила Виола, зная, что ей не причинят вреда.       — Мне нравится, когда ты слушаешься меня. Ну, а вид у тебя сейчас весьма покорный. — Гостья проверила крепость веревки, обрамляющей шею, убеждаясь, что завязала её надёжно и безопасно. Виолу, кажется, это не сильно убеждало.       — Если удавишь меня, — предупредила она, — помощники мадам вышибут из тебя дух.       — Не бойся, я не стану тебе вредить. Просто будь красивой, и всё сойдёт с рук. Но я выпорю тебя, если будешь упрямиться.       Какое притворство! Виолу не вводила в заблуждение эта напускная строгость. Она чувствовала неуверенность и непривычку в действиях партнерши, суетившейся рядом в одежде, в которой пришла. В ней не было той жажды обладать и доминировать, какая сопровождала тех, кто желал её связать. Здесь было любопытство и страсть познавать, соседствующие со стремлением утопить глубокую печаль в прелюбодеянии и страсти.       Пиджак, рубашка, брюки — от них девушка избавилась быстро и умело, тут же забираясь на кровать и накрывая собой связанное тело. Ночь началась, а разум помутнился, едва Адрианна почувствовала, как Виола всей своей сущностью подалась в её объятия.       Влажные поцелуи впивались со страстью в обнаженную кожу груди, ключиц и шеи. Виола не привыкла бездействовать в постели, обычно клиенты этого не любили, но сейчас ей только оставалось прогибаться навстречу мягким губам, подставляя под их прикосновения всю себя. Руки спустились к талии, сжимая крепко с обеих сторон.       — Раздвинь ноги. Хочу видеть тебя.       Девушка подчинилась, выставляя себя во всем пороке и тлении перед своей особой посетительницей. Одним взглядом на неё такую, казалось, клиентка дарила ей волны тёплого тянущего удовольствия. Хотелось, чтоб она смотрела, не отрываясь, долго имела одним только взглядом, не позволяя спастись от её ласк. Губы прикоснулись к низу живота, скользнули вниз, добрались до центра.       Сперва поцелуи, после прикосновения языка и легкие покусывания дарили Виоле наслаждение, от которого она давно отвыкла в череде посетителей, жаждущих её. Хотелось погрузить пальцы в копну русых волос, прижать голову плотнее к себе, но руки слишком надёжно были связаны и начинали затекать. Было неудобно, но приятно. Только ноги и нижняя часть туловища были свободны и могли содрогаться в ответ горячим касаниям девичьих губ между ног.       — Смотрю, ты уже готова, — нетерпеливо прошептала Адрианна, отрываясь от влажной возбужденной кожи и проводя по розоватому мокрому входу двумя пальцами, — теперь я хочу кое-что тебе показать.       Девушка встала с кровати, возвращаясь к креслу и костюму, лежащему на нём. Из кармана чёрных прямых брюк она извлекла тяжеловатый металлический гладкий предмет. Продолговатый, он был тщательно отшлифован и поблескивал стальными бликами при свете зажженных у будуара свечей.       Виола сразу отметила про себя схожесть предмета с членом по форме, но изогнутого и слишком длинного, в сравнении с тем, что обычно бывает в природе.       — Может, тебя это позабавит, но я сделала это для нас с тобой.       — Сама?       — Представь себе. Меня учили работать с металлами, да и много с чем ещё обращаться не хуже дипломированных ученых. — Адрианна пожала плечами и возвратилась в кровать, кладя прохладный предмет куртизанке на низ живота. Она оказалась на удивление чувствительна к смене температуры и невольно вздрогнула.       — В кои веки решила обернуть свои бесполезные умения во благо собственного удовольствия.       — Весьма изобретательно, мисс Адрианна.       Девушка провела своим незамысловатым творением вверх и вниз по животу связанной. Та немного заерзала, когда округлый металлический конец прошёлся по затвердевшим соскам, вокруг них, под контуром аккуратной груди и по линии до пупка.       — Открой рот, — велела леди. Она умостилась поудобнее, сев сверху на предоставленную ей во всей своей красе Виолу так, чтобы соприкасаться своей возбужденной и изнывающей по прикосновениям плотью с её.       Девушка подчинилась прихоти клиентки и в то же мгновение в её рту, а после и в горле оказался объемный и достаточно длинный стальной агрегат, настойчиво вторгающийся в неё, не щадя сил и дыхания. Он заполнял девушку всю, проталкивался глубже и снова выходил, чтобы легким касанием пройтись по темной линии тонких губ, как бы играючи.       Прикрыв глаза, она провела языком по предмету, чувствуя, как усиливается нетерпение клиентки. Той хватило привстать на единый дюйм, чтобы оставленные на обнаженном теле снизу влага и прохлада в красках раскрыли её желание.       Адрианна переместила руку с фалоиммитатором к низу, дразняще проходясь ним возле выпирающих тазовых костей, потом по лобку и ниже, задевая клитор. Там скользкая от слюны зеркальная поверхность медленно прошлась несколько раз, усиливая и утяжеляя тем самым дыхание связанной девушки. Через мгновение предмет на треть, а после почти на половину оказался в ней, давая познать свои размеры и плотность в полной мере.       Придерживая гладкий металлический стержень рукой, гостья привстала и, с жаждой скользнув промежностью по выпирающей вершине, подалась ей навстречу, насаживаясь и вместе с тем расслабляя мышцы живота и ног. Виола запрокинула голову и проронила едва слышный стон. На её щеках проступил нездоровый похотливый румянец. Она невольно подалась бёдрами к Адрианне, заставляя испытывать более яркое и сильное чувство, когда гладкая металлическая скоба соединила их тела воедино.       Руки Виолы затекли и болели, но более сильные ощущения перекрывали это страдание. Редко когда с клиентом действительно бывает хорошо. С теми, кто связывает — практически никогда. Что делала с ней эта дивная девушка?       — Расслабь все мышцы, — так томно и несвязно проговорила она, теряя серьезность. Она блаженно прикрыла глаза, касаясь бледного полумесяца лица куртизанки, проглядывавшего под локонами коротких взъерошенных волос.       Виола подчинилась и в следующее мгновение её накрыло жаром тела сверху. Адрианна, оторвавшись от взаимного любострастия, потянулась к некрепко обвязанной шее и настойчиво прикусила на ней белесую кожу. Девушка стонала, шумно вдыхала воздух во всю грудь всё чаще, чувствуя, как на шее одно за другим появляются темные багровые пятна. Леди опустилась ниже к ключице, а рукой потянулась к своему похабному изобретению, точными и упорными движениями вгоняя его в девушку снизу глубже и грубее. Губы тем временем исследовали вздымающуюся ключицу быстро, пусть и не каждый раз точно или умело. Сейчас Виолой действительно владели, она бы не отказалась от этого даже за обещание освобождения и жизнь приличной уважаемой женщины. «Какое безрассудство!» — промелькнула мысль, но почти сразу угасла в неге.       Доставая и входя обратно металлическим стержнем во влагалище, собирая пальцами обильно текущую смазку, гостья прикусывала кожу на выступающих ключицах. Она покрывалась пятнами на месте грубых поцелуев, начинала саднить и пощипывала свежими ранками.       — Больше не смей стонать или кричать, — строго шепнула Адрианна. Когда её лицо оказалось рядом с грудью, пальцами свободной руки она крепко сжала левый сосок и усердно обвела его, подразнивая. Трогая и поглаживая грудь девушки мягко и деликатно, она тем временем совершенно распутно и безжалостно вторгалась снизу крепким блестящим стержнем, по которому с обеих его сторон крупными каплями стекала прозрачная жидкость. Куртизанка в искреннем желании подавалась бёдрами навстречу, и слух её тешило дыхание Адрианны и пошлые звуки соития.       Виола, покорно сдерживаясь, внезапно для себя проронила вздох и тихий стон, когда грубоватый укус повредил её кожу. Кровь выделилась из раны красными блестящими каплями и тонко и медленно заструилась к левой груди. Адрианна упоенно собрала струйку языком и в следующий же миг впилась в губы Виолы. Они сплелись языками, разделяя дыхание. Словно услышав мысль куртизанки, девушка, не бросая её уст, нащупала под собой твёрдый металлический конец и возвратила его в себя. Дыхание участилось от чувства резкой заполненности, жар внизу усилился. Захотелось сесть глубже, давая игрушке погрузиться на всю возможную длину, лишь бы сблизиться с Виолой и забрать у неё всё, что было её этой ночью.       Девушка подалась навстречу и они соприкоснулись, на мгновение соединяясь друг с другом. Приятное давление на клитор усилило ощущения, заставляя двигаться, двигаться, двигаться, касаясь друг друга, пока жар не достигнет своего апогея. Пульсировало снаружи и внутри, что-то низменное, первозданное в душе велело никогда не останавливаться.       Адрианна привстала и опустила руку к основанию, откуда по двум телам разливалось горячее вязкое ощущение блаженства. Изловчившись, она задевала пальцами свой клитор и подобным же образом изводила связанную под собой. Другой рукой она жадно провела по её телу, задевая оставленную ранку с незапекшейся кровью. За пальцем протянулся красный развод. Разрядка была совсем близко.       Вот оно, место этой барышни — быть безнадежно связанной, грязной, возбужденной и сведённой с ума более сильной и настойчивой дамой; полулежать, не чувствуя рук, и расставлять ноги, приглашая в себя хоть целый свет, ради единого мига с Ней.       Виола чувствовала, как её уставшее и измученное годами труда тело горит от удовольствия, мышцы хаотично сокращались, ноги немели, о затёкших руках она больше не помнила. Вся она - искусанная, не смеющая кричать и не могущая вдохнуть полной грудью из-за крепких узлов вокруг шеи, — стала сплошным центром удовольствия. Ещё немного, и она умрет.       Внезапный оргазм (какой по счету в её жизни? Можно сосчитать на пальцах) освободил колоссальное количество энергии, словно действительно отбирая драгоценную жизнь. Это длилось непривычно долго, но даже после сладостные мучения не прекратились. Предмет входил, терся в тесноте внутри неё и его обворожительной создательницы. Совсем скоро разрядка стремительно приблизилась и повторилась с большей силой. И пока она молниями и теплом сокрушала её тело, Адрианна остановилась, получая свою дозу удовольствия и чувствуя, как внутри разливается тепло, а внизу, где кожа касалась металла, стало слишком тяжело и мокро.       Адрианна убрала игрушку и припала поблескивавшей от пота вздымающейся груди, снова проводя языком по ранке чуть выше и собирая свежую кровь. Гостья позаботилась о том, чтобы освободить руки Виоле и позволить размять кисти после длительной фиксации.       — Твоя кровь… — прошептала Адрианна, почти лишенная сил. — Тебе не стоит курить много опия.       — Что… не так с моей кровью? Слишком горькая для тебя?       — Она плохо свёртывается.       — От этого умирают? — В некоторых случаях да.       — Ура! — девушка расхохоталась, прижимаясь ближе к Адрианне и приобнимая её за талию.       Адрианна вглянула в глаза, блестящие и жадно впившиеся мутным взглядом в её черты. Из-под полуприкрытых век на неё смотрела воплощённая мрачная страдающая страсть. Кажется, сегодня она позволила себе впустить в своё темное царство немного нежности.       Девушка села на кровати.       — Есть бумага и перо? Или хотя бы карандаш?       — В тумбочке, — покорно ответила Виола.       Адрианна обнаружила по её совету желаемое и, умостившись удобнее, стала что-то быстро записывать. Девушка не сводила с неё глаз.       — Что это? — спросила куртизанка, когда дама поставила в конце подпись размашистым округлым росчерком.       — Письмо, которое я никогда не отправлю.       — Для кого же?       — Этого ты не узнаешь.       — Да ты — сплошная загадка, мисс Марч, — засмеялась Виола. Гостья замерла над исписанным листом, а после повернулась вопросительно посмотрела на неё сквозь надетые очки, всем видом своим требуя немедленных объяснений.       — Май тёплый, насыщенный, цветущий в незыблемой безрассудной радости. Это та часть тебя, которая мечтает быть открытой миру. Март же холодный, сдержанный и аскетичный, он невинный и осторожный, боящийся возвращения морозов зимы. Такая ты есть с рождения, но знаешь, что это не вся твоя душа и жаждешь удовольствия. Март, мечтающий перейти в май. — Виола усмехнулась, смотря на девушку поверх складок бледно-розовой постели.       — Очень неправдоподобно. Тебе рассказали. Кто?       — Врач из Святой Марии, поймала его после осмотра.       — Ты сказала, что я здесь бываю? — Адрианна в ужасе выдохнула и поднялась.       — Нет же, — Виола цокнула, — только спросила, не знает ли он хирурга из Святой Марии, который так любезно вывел меня, заплутавшую в парке дурочку, на улицу Пиккадилли.       — И?..       — Он рассказал про миз Адрианну и почему мне и моим подружкам не стоит связываться с этой аферисткой.       — Коннифилд?       — М-м, нет. Бентон, кажется.       — Я поняла.       Адрианна оставила на столике письмо и присела на край кровати в раздумьях.       — Ты зла на меня. — подытожила Виола.       — Нет, не совсем, — задумчиво ответила девушка, а после паузы спросила: — Зачем тебе вообще обо мне спрашивать? Я просто есть, появляюсь здесь и оставляю тебе деньги, надеясь, что ты сохранишь мой секрет.       — Мне не может стать интересно?       — Глядя на тебя, у меня такое чувство, что тебе в жизни уже ничего не интересно.       Виола молча пожала плечами и хмыкнула. Была глубокая ночь. Адрианне пришло время уезжать.       — Когда ты вернёшься? — спросила у неё девушка, сминая простыть под собой.       — Послезавтра, думаю. Дождись.       — Постараюсь не исчезнуть, — Виола привычным жестом взяла в рот мундштук и прижгла от свечи в изысканном канделябре конец сигареты. Выглядело почему-то комично. Адрианна, собравшись и убедившись, что ни одна из её личных вещей не была забыта, кивнула на прощание, и, оставив стопку монет, удалилась.       Второпях девушка пригладила волосы, поправила съехавшие с переносицы очки и, миновав балкон, поспешила вниз по лестнице. Она никогда не задерживалась здесь так надолго. Это слишком рискованно, как и оставаться на развлечения в зале. Что, если перепив шампанского за картами, она допустит в голосе высокие нотки? Что, если мельком коснувшись одной из девушек голой ладонью, она каким-то образом выдаст женственность своего прикосновения? Ей нельзя оставаться здесь, нельзя спорить, общаться, много пить и снимать пиджак, если в душную ночь за игрой и сигарами станет слишком жарко.       Мисс Марч была на взводе. В кармане лежало письмо, единая мысль о котором ужасно волновало душу и заставляла сердце многократно пропускать удары. Что делать, когда соблазн сделать запрещённое так велик? Она бы назвала глупцом каждого, себе подобного, пророча ему только позор и разочарование, но ничего не могла сделать с той страстью, что двигала ею и велела отнести послание на почту или, в конце концов, подбросить непосредственно адресату. Или, или, или…       Из зала доносились блеклые ленивые отголоски музыки и гостеприимства дома Бофор. Услыхав шаги на лестнице, из освещенного зала выпорхнула Клара.       — Вы покидаете нас? — спросила она тонким голосом, обращаясь к Адрианне.       — Увы, пора, дорогая, — торопясь и прячась в тени, девушка поклонилась и взяла свой чёрный зонт, оставленный в прихожей сушиться. — Ещё раз благодарю мадам за гостеприимность.       — Будем рады видеть вас снова, господин Мэй!