Дом мадам Бофор

      Адрианна, Я буду краткой. Я долго не хотела отвечать на письмо, оставленное на моем окне. Пусть оно было подброшено, не имея при себе ни подписи, ни адреса, я наверняка узнала твой почерк. Только наша долгая дружба, которая действительно что-то значила, судя по всему, для единой меня, заставила сесть и написать эти строки ответа. Имея рядом такую любящую и заботливую подругу как ты, Адрианна, я была благодарна Господу за эту милость всякий раз, когда мы были вместе. Мне жаль, что отныне этого больше никогда не случится. В высшей степени унизительно, разочаровывающие и больно оказалось узнать истинность твоего отношения ко мне, о том, что невинность нашего рукопожатия, улыбок, разговоров и объятий стала для тебя прибежищем тяжелого греха. Он низкий, противный, невыносимый. Мне жаль, что как некогда твоя лучшая подруга, я не сумела распознать его вовремя и уберечь тебя от этой скверны. Прошу тебя забыть дорогу к моему дому.       С надеждой, что ты одумаешься, Сьюзан       Таким был ответ на письмо, написанное в тот вечер у мадам Бофор после ночи с Виолой. Какие страсти взбесились в душе Адрианны, что она решилась раскрыть всю низость своего положения? Она так рисковала, подставила себя под гнев высокопоставленного рода, разрушила дружбу, длившуюся восемь лет — зачем? Наверное, за последние полгода мисс Марч совершенно потеряла голову.       «Забудь дорогу в мой дом»… — повторяла Адрианна в полном гневе и негодовании.       — Как я должна была ей опротиветь, чтобы Сьюзи позволила себе так выражаться? Каким выродком мерзости она, должно быть, считает меня теперь? Проклятое письмо!       Девушка беспокойно ходила из угла в угол, силясь сдерживать подступающие слезы. Ей было стыдно перед самой собой, что она смеет давать волю подобным эмоциям и впускает эти бессмысленные сентиментальные мыслишки в свою голову. Не привыкшая много курить, сегодня она все же превзошла себя, уничтожив половину гравированного портсигара.       После отчаяния пришёл гнев и обида. Адрианны винила себя, вспомнила парой недобрых слов Виолу (эта шлюха побудила её к нежелательным сантиментам), а потом перенесла возмущение на дочь казначея. Ту самую, о которой рассказывал всесведующий доктор, и которая занимала все мысли Адрианны последние несколько лет.       Какое зло, какую желчь она прикрывает добродетелью и милыми чертами? Действительно ли так глубоки её чувства и душа, когда долгие годы близости и дружбы Сьюзан прикрывает каллиграфически выписанными словами «противно, унизительно и низко»?       Девушка была на взводе, ничто не могло остановить эти бессмысленные суетные передвижения и хождение от стены до стены, выглядящие так, словно она сошла с ума. Вокруг на широких столах лежали папки и книги, кожаные тетради и атласы. На полках были расставлены чучела птиц и животных, в отдельном открытом шкафу беззвучно плавали в растворе человеческие органы. Пара человеческих глаз вместе с третьим, положенным к двум другим Адрианной шутки ради, наблюдали за беспорядочными метаниями своей учёной хозяйки.       «Это сердце тоже однажды чувствовало, а легкие вдыхали пьянящий аромат волос любимой… Эти глаза хотя бы единый раз влюблялась с первого взгляда в незнакомца…» — Адрианна поежилась от собственных странных мыслей. Она могла бы залить свою тоску хорошим алкоголем, вот только боялась, что в целом свете для того не хватит выпивки. Не в правилах этой девушки было покидать горящий корабль и убегать, когда жизнь превращается в пепел. Сперва отец, потом отказ университета с позором в медицинском обществе, после — это письмо — дождь в её жизни когда-нибудь закончится? Все это случилось немногим больше, чем за год. Если выходить за его рамки и вспоминать все горести и смерти в жизни Адрианны, таковых было гораздо, гораздо больше.       Неужели тот раз, что виделась она со Сьюзан у Портретной Галлереи, был последним? Эта прогулка под японскими зонтиками по широким дорогам мимо величественных памятников львов и фонтанов… Они чувствовали себя так хорошо, вместе переживая настоящее блаженство — неужто это было последним совместным воспоминанием? Она не готова была его отпустить.       Адрианна, облачённая в привычный и куда более удобный, чем любой корсет и платье, костюм, наскоро всунула в карман брюк бумажник и ключ, и бросилась прочь из дома. Спеша по улице под моросящим легким дождиком, леди в мужских брюках и рубашке, с неженственной прической направлялась в сторону Вестминстера, где среди нагромождения готической архитектуры и аккуратно стриженных живых изгородей расположился дворик граждан достопочтенных и богатых.       Её впустили без лишних расспросов, лишь косо поглядывая на несвойственный мисс Марч образ, который, должно быть, был какой-нибудь шуткой или представлением. Охранники знали Адрианну не первые годы и, зная, что специфика её юмора не перестаёт удивлять, не стали задавать вопросов касательно её неожиданного мужского образа. Судя по всему, Сьюзан умолчала о письме, и это, вне сомнений, к лучшему.       Светлая гравиевая дорогая разветвлялась в разные стороны и уводила в запутанные лабиринты фигурных кустов, стен из самшитов и изысканной парковой архитектуры. Впереди над туями и многолетним наростом можжевельника просматривался балкон древнего фамильного особняка, где темнели окна в спальню, куда Адрианна не так давно подбросила своё послание. Дом был выполнен богато, но не с большой эстетикой или вкусом.       Родителей Сьюзи сегодня дома быть не должно. Справа, в глубине сада, где девушка привыкла проводить с юной хозяйкой свободное от работы время, послышались шаги, которые Адрианна мгновенно узнала. Тихо, боясь выдать своё присутствие, она поспешила на звук, чувствуя себя преступником и подлецом, крадущимся к жертве. Пройдя под оплетённой виноградом аркой, леди, слыша, как вырывается тяжестью ударов её сердце сквозь рёбра, прошествовала по зеленому коридору до первого поворота, где свернула направо и замерла, ожидая.       Вся в голубом, Сьюзан сидела за книгой на небольшой мраморной лавке. Девушка смиренно держала том на коленях с выражением послушания и умиротворения на красивом овальном лице. Длинные чёрные волосы были тщательно убраны в богатую, но не броскую прическу на затылке, мягкий вырез голубо-бирюзового платья романтично открывал покатые плечи, спадая кружевными складками до середины груди. Громоздкая юбка тысячу раз изогнулась над землёй множеством пышных подкладок, и между ними просматривались аккуратные стройные ножки в дорогих дамских туфельках.       — Сьюзан…       Девушка вздрогнула, резко закрыла книгу и встала.       — Что ты забыла здесь, Адрианна? Боже, что это на тебе!       Сьюзан неуклюже развернулась, ища пути для отступления и гордого побега в дом, но единственный выход загородила собой названная гостья.       — Я должна объясниться.       — Если все, что я прочитала — правда, и ты писала мне в здравом рассудке, я не хочу слышать ни слова. — Сьюзан была в гневе, но ужасно растерянна. Её громкий шёпот срывался. — Да в здравом ли вообще рассудке можно такое писать?!       — Ты дурно поняла меня, Сьюзи!       — И ты посмела… Посмела явиться сюда после своего…       Девушка, ранее любящая и преданная подруга, в глубине души приходила в ужас от собственной жестокости. И все-таки её отрезвляла мысль о том, что сделала её любимая подруга и как относилась к ней все это время. Это пугало больше, чем собственная нетерпимость.       — Сьюзи, послушай, — Адрианна подошла немного ближе, с раскаянием и страхом замечая в глазах юной леди слезы. Та нервно сделала шаг назад, отпрянув, словно девушка была намерена совершать непозволительное.       — Не смей прикасаться ко мне, Адрианна. Ты всегда была властной и куда более сильной, чем я, но это не значит, что я не смогу дать тебе отпор.       — О чем ты говоришь? — тон и характер заявления возмутил мисс Марч.       — Твои действия и мысли порочны. Вся ты — двуличный человек, испорченный наследством, недостатком воспитания и опеки. — Сьюзан сжимала в руках маленький темный томик так, что пальцы совершенно побелели.       — Ты дашь мне сказать хоть слово в свою защиту?!       Сьюзи продолжала, стараясь сдерживать душащий плач:       — Ты писала, что лгала мне, это верно?       — Я лгала, но не постоянно…       — Ты писала, что ты испытываешь ко мне чувства, которые девушка испытывать к подруге не должна. Это так?       — Совершенно правда. Но не понимай этих слов слишком превратно. Мои помыслы невинны, — Адрианна, которая всегда отличалась сильным характером, сейчас выглядела жалко. — Я желаю лишь быть подле тебя и быть тобой любимой. Ты единственная, кто всегда верила в меня и не считала, что мои мечты наивны, я влюблена в твою душу и хочу прожить жизнь рядом с тобой. Да, я люблю тебя, Сьюзан, и я никогда не скажу этих слов другому человеку. Позволь хотя бы сохранить нашу дружбу!       — Нашу дружбу разрушила ты, Адрианна. — Голос Сьюзан дрогнул, она должна была убраться из сада немедленно. — Ты звала меня сбежать с тобой. Куда?       — Нет разницы, куда. — Адрианна не отводила глаз от напряженной до предела фигурки в голубом платье, сознавая, какое зло совершила, дав единый раз вырваться сокровенным чувствам. В ней закипала злость на целый свет. — Туда, где нет этих ничтожных людей. Где нет священников, напыщенных ученых, полоумных домохозяек и газетчиков, раздувающих ненависть среди людей. Где нет этих падающих в обмороки женщин со скандальными голосами, скупых лондонцев со своими сигарами, целомудренных поучающих старых дев, людей, попрекающих всякого за мораль из кроватей шлюх и рекламы абсурдных механизмов в журналах, на которые человечество тратит лучшие ресурсы современной науки… Мы могли бы выкупить небольшой дом в далекой деревне и жить так, как сами того пожелаем, и где никто тебя не осудит. Работа, деньги — это не проблема. Я готова делать все сама, только будь рядом. Мы будем жить для себя, а не для тех, кого презираем!       — Как наивно и эгоистично полагать, что жизнь мы живем для себя самих.       — Я не намерена пресмыкаться перед теми, кого ненавижу.       — В этом твоя проблема. — холодно проговорила Сьюзан, расправляя плечи. Она твёрдо решила окончить этот разговор. От слов о доме и деревне ей стало невыносимо находиться рядом.       — В чем же?       — Ты всех ненавидишь. Ты никогда никого не любила и не полюбишь. У тебя просто нет сердца, — девушка не смогла сдержать слез и тихо всхлипнула.       — Сьюзан…       — Уходи! Я даю тебе выбор: либо врачи, либо закон. Решай, кто из них будет тебя судить. Если твоя душа ещё не полностью сгнила, можешь просто уйти и затаиться от тех и других. Может, не с моей помощью, но они однажды тебя настигнут. Исчезни из моей жизни навсегда, и никогда не появляйся.       Ужас пронизал естество мисс Марч. Она стремительно теряла смысл своей жизни.       — Ты беспощадна, Сьюзан, — одними губами промолвила она, бледная и поражённая горем.       — Я научилась этому у тебя.       Уже не сдерживая рыданий, хозяйка поместья поспешила уйти, отталкивая Адрианну со своего пути. Та лишь проводила её взглядом до двери, захлопнувшейся с громким стуком, полным ненависти и гнева. В полном молчании девушка пошла домой, не дыша от слез.