Кармин

      Телефон издал канареечную трель, и на экране высветилось одно новое сообщение. Правда, взглянув на имя отправителя, я сразу поняла, что через пару минут, если не раньше, придёт ещё одно. А потом ещё парочка. Десятков.       Потому что писал мне «Синичка-каннибал», в народе более известный как Крылатый герой Ястреб.       Не знаю, как он раздобыл мой номер телефона, но вот уже целый год мы обмениваемся сообщениями и, изредка, нормальными телефонными звонками. В основном, когда Ястребу остро потребуется кого-то заболтать до смерти, а из жертв только у меня телефон не выключен и только я достаточно вежлива и терпелива, чтобы внезапно не сбросить вызов и не послать. А вот лично с того памятного разговора мы больше так и не встречались.       Да и не особо хотелось.       Тем более что спустя всего месяц я снова встретилась с дядей, который откуда-то прознал обо всём и долго извинялся. Говорил, что не должен был оставлять меня, должен был сам проводить. Особо упирал на собственное беспокойство, и раз пять за всю встречу спрашивал, действительно ли я в порядке. Периодически внимательно-обеспокоено смотрел исподтишка, когда думал, что я не вижу. А ещё хотел что-то сказать, но только открыв рот — не мог издать ни звука, так что почти сразу закрывал его, а после переводил тему.       Его поведение казалось мне немного странным, но я решила не обращать на него внимания.       Возможно, кто-нибудь другой был бы рад, что за него беспокоятся. Но вот мне радостно не было. Бесконечные заверения, взволнованные взгляды и все эти «должен» или «а если бы» очень скоро начали раздражать. В конце концов, всё же закончилось благополучно, я не пострадала, и с инцидента целый месяц прошёл! К чему все эти волнения?       К слову, даже в новостях об этом было не так уж много. Сообщалось только что такой-то герой подвергся атаке Стейна, но благодаря некому бдительному гражданину, вовремя позвавшему на помощь, ситуация разрешилась благополучно: герою смогли вовремя оказать медицинскую помощь, так что через пару месяцев он вернётся к работе, преступник сбежал, а о личности гражданина попросили не распространяться.       Отец, что показательно, мне так и не позвонил. Сам он вообще уже года два не звонил. Словно меня не существовало.       Мысли о том, что мама могла не сообщить ему о произошедшем я даже не допускала. Она, в отличие от меня, старалась сама звонить отцу хотя бы раз в неделю. И если со мной он разговаривать не хотел, то вот с мамой, очевидно, поговорить был всё же рад.       Не смотря на прошедшее с нашей последней встречи время это всё равно было обидно.       Я не виновата в том, какой родилась.       Телефон снова оповестил птичьим чириканьем о новом сообщении, выведя меня из мрачных размышлений.       Ястреб спрашивал про якитории[1], в которых подают хорошие якитори, и просто писал много всякой ерунды. Конкретно сейчас он многословно известил меня о том, что ему ужасно скучно. Пришлось отвечать, что ничем не могу помочь. Потому что, в отличие от некоторых, не имею привычки ходить по ресторанам и прочим забегаловкам в одиночестве. А когда ходила гулять с дядей, то не особо обращала внимания на вкус или расположение ресторанов и кафе.       Ответ пришёл незамедлительно. Ястреб предлагал, раз уж у меня есть время писать ответы, сходить куда-нибудь вместе с ним.       Э… До чего мы, оказывается, доросли. И вот как на такое реагировать? На нас же обоих накинутся все, кому не лень. Его фанатки в первую очередь. Да и, можно подумать, у него, кроме меня, нет никого, кто мог бы согласиться сходить с ним куда-нибудь и выслушать всё, что он болтает. Тот же Морион вполне подойдёт!       Разумеется, я отказалась. Сославшись на фанаток.       И, по правде говоря, в этот раз мне было даже жаль.       Вздохнув, посмотрела на время и решила что, в принципе, нет смысла идти на автобус — за пару часов как раз дойду до дома неспешным шагом.       Главное — не соваться в тёмные переулки.       Сказал человек, который всё равно продолжает ходить через тёмные переулки. Только днём, но всё же. Любой другой человек на моём месте, наверное, и днём бы в них заходить отказывался.       Интересно, у всех регенераторов со временем атрофируется инстинкт самосохранения или это только со мной что-то не так?       Мне же было больно. Мне было страшно. Но я всё равно вспорола себе глотку. Тогда это было единственным правильным решением. Я была, и до сих пор, уверена в этом.       Вот только после того случая мне стали чаще сниться кошмары о том, как я умерла когда-то. До того дня я видела их раз-два за полгода, а теперь за месяц четыре-пять раз. Это было отвратительно. Особенно с учётом того, что в самом конце было что-то, что помогало мне проснуться, но что я не могла запомнить.       И, в общем-то, именно из-за кошмаров я решила сегодня прогуляться дольше обычного, да ещё и по людным улицам, относительно недалеко от станции Татуин. Вообще-то, я бы лучше гуляла неподалёку от своего дома, но из-за злодея с трансформирующей причудой, повредившего железнодорожную линию, поезда остановили. А движение сейчас было восстановлено только в одну сторону. Были ещё автобусы, но я решила всё же пройтись до дома пешком.       В этом переулке не было ни единого намёка на беспокойство.       А потом грянул взрыв, и из узкой параллельной улицы впереди вылетел треснутый штендер[2]. Следом за ним с визгом, спотыкаясь о собственные ноги, выскочила какая-то дамочка на каблуках, очевидно первая сообразившая, что происходит. Потому что только после неё, в сопровождении криков и грохота, повалила толпа.       Когда раздался ещё один, куда более мощный, взрыв, заложило уши, а из окон ближайших домов повыбивало стёкла. Всего за каких-то пару минут на разгромленной улице начался пожар, и над домами взвились густые клубы чёрного дыма.       Герои подоспели на место почти сразу, чуть дольше добиралась полиция. Вот только всё, что они смогли сделать, это огородить место происшествия и не дать зевакам лезть ближе. Даже огонь тушить начали не сразу — команда героев с водными причудами довольно долго добирались до места происшествия. Деревянный Камуи к тому моменту уже успел вытащить большую часть людей, оставшихся в загоревшихся и прилежащих зданиях. Бесполезная в данной ситуации Леди Гора отправилась вместе с несколькими полицейскими оказывать первую помощь спасённым, пока не приедет скорая.[3]       Меня, впрочем, это перестало волновать почти сразу. Примерно с того момента, как я присоединилась к толпе зевак, стоя в самом последнем ряду. Потому что, пусть и с трудом, но мне удалось увидеть того, кто устроил весь беспорядок.       Захваченный злодеем Бакуго Кацуки.       Ещё один человек, которого я вспомнила, едва увидев, воспоминания о котором передались мне из прошлой жизни. А напавший на него злодей, это, кажется, Иловый злодей. Или это слизь[4]?       Неважно!       Важно то, что захваченный злодеем школьник сейчас крушит улицу. И делает он это более чем успешно! Его причуда для этого подходит просто идеально. Жаль только, что освободиться от этого злодея она ему не поможет.       И, как назло, среди присутствующих героев нет ни одного, чья причуда могла бы помочь отцепить злодея от школьника. Сколько Бакуго сможет сопротивляться? А когда смогут найти и позвать героя с подходящей причудой? И сколько времени пройдёт, пока он сюда ещё доберётся?       А я? Я уже помогла один раз, может…       Нет.       Я могу регенерировать сама, могу исцелять своей кровью других, но моя причуда не позволяет брать под контроль. Она и так необычная.       А вот злодей этот, судя по всему, может захватывать других людей и управлять ими. Но скольких он может подчинить? Только одного? Или двух и более? Кроме того, он и так может, даже не до конца взяв чужое тело под контроль, заставить его применять причуду. А если я влезу, и тоже окажусь схвачена?       Всё снова свелось к тому, что я ничем не могу помочь. — Почему герои стоят там, как столбы? — Я так понимаю, что злодей схватил школьника.       А вы стоите и смотрите на это, как на шоу.       Как тогда.       Нет. Хуже. Когда я умирала, ко мне просто боялись подойти. Здесь люди улыбались, кричали что-то ободряющее героям и тут же хаяли их, обсуждали Всемогущего и совершенно ничего не пытались сделать, придумать. У кого-нибудь в этой толпе могла оказаться причуда, позволившая хотя бы освободить Бакуго или помочь протянуть время…       В идеале здесь нужна причуда, позволяющая промывать мозги.       Что-то забрезжило на границе сознания, но я отмахнулась от этого. Не до того!       Применение причуд для собственной защиты или для спасения других разрешено. При условии, что обойдётся без членовредительства. Герои не отказали бы, если бы нашёлся человек, чья причуда позволила бы легко и быстро разрешить данную ситуацию, никому не навредив.       Ведь не отказали бы, да?       Должен же найтись кто-то, кто смог бы разрешить данную ситуацию! — Это всё из-за меня, — услышала я голос рядом с собой.       Стоящий справа от меня парень был, наверное, одного со мной возраста. У него были встрёпанные, немного вьющиеся волосы, отливавшие тёмно-зелёным. Щёки были покрыты забавными крупными, кофейного цвета веснушками, расположенными, тем не менее, довольно редко. Школьная форма, такая же, как на Бакуго Кацуки, была пыльной и мятой. У него был немного нелепый, слишком большой жёлтый ранец[5], и большие красные ботинки. — Что? — он вздрогнул всем телом, судорожно, от волнения, вздохнул и обернулся, встречаясь со мной взглядом.       У него были зелёные глаза, от вида которых у меня было чувство, как если бы меня облили ледяной водой. Мне показалось, будто я, наконец, проснулась после долгого-долгого сна.       Сна, в котором девочка Сюиро забыла, не могла вспомнить человека, что был рядом с ней в последние минуты её, оставшейся так далеко позади, ещё одной жизни.       У Мидории Изуку были глаза человека, что когда-то спас меня от одиночества. — Ты же спасёшь его? — спросила я против воли, не слыша собственного голоса и не зная ответа.       Мидория вряд ли услышал меня, он не был уверен в себе, а его лицо побелело от страха. И всё же он всё понял, встретился взглядом с Бакуго, и этого ему хватило, чтобы решиться окончательно. Безрассудно бросился сквозь толпу, мимо героев. Прошиб, как таран, был настолько внезапен, что никто просто не успел среагировать, чтобы попытаться остановить его.       Мне захотелось смеяться.       Теперь всё будет хорошо. Почему? Потому что…

***

      Краем уха слушая гомон толпы, окружившей Всемогущего, я терпеливо ждала, пока героям надоест читать Мидории Изуку нотации.       Серьёзно, за то время, что они это делают, я успела собрать всё, что выпало из его рюкзака. И было это всё, надо сказать, несколько подмокшим. Как, в общем-то, и я, и все люди вокруг, и сам Всемогущий. И угадайте, кто это так постарался?       Нет, я вовсе не обвиняю Всемогущего, но пролившегося дождика и моей мокрой одежды (и волос) это не отменяет. Сейчас, конечно, лето, но всё же. — Ты не должен был подвергать себя такой опасности! — в пятый раз за всю свою речь повторил герой, прозвище которого я так и не вспомнила. Мидория ещё сильнее вжал голову в плечи и судорожно кивнул.       Не то чтобы я была не согласна с его словами или считала, что он не прав, но победителей не судят. В смысле, если бы этот парень не вмешался, то каким был бы исход? Что-то подсказывает мне, что отнюдь не благополучным. — Ладно, собирай свои вещички и бегом домой! — махнул рукой громила, а после, развернувшись и заметив меня, добавил: — А, ну, вещички тебе уже твоя подружка собрала. Но всё равно — марш домой оба!       Как быстро нас записали в друзья, однако. — Д-да! Извините за беспокойство! — подскочил Изуку, красный до самых ушей, глубоко поклонился и, еле переставляя ноги, направился ко мне.       Я, на всякий случай, тоже поклонилась герою, когда он проходил мимо. Разве что говорить ничего не стала. А провожая его взглядом, упустила момент, когда пребывающий в не совсем адекватном состоянии Мидория умудрился споткнуться об, кажется, собственные ноги и полетел на землю. Его школьная форма и так была грязная, а теперь на ней ещё оказалась порвана ткань на коленях. Вряд ли это теперь можно починить — придётся покупать новую форму. А она ведь не дешёвая[6]. И как он будет объяснять это родителям?       Но, по крайней мере, не похоже чтобы он содрал ещё и кожу. — Не ушибся? — протянула правую руку, левой перехватывая наши вещи.       Мидория уставился на неё, как на что-то крайне необычное и, возможно, опасное, не спеша принимать помощь. Просто сидел и шокировано смотрел на мою ладонь. Так долго, что ситуация начинала становиться всё более неловкой, а у меня уже начала затекать спина. — Ты так и будешь сидеть здесь? Уже вечер. Почему бы тебе просто не взять меня за руку? — спросила, в конце концов потеряв терпение. Изуку совсем побагровел, промямлил себе под нос что-то совершенно невнятное, только после этого взявшись, наконец, за мою руку, позволяя помочь ему подняться. — С-спасибо, — пролепетал парень, смотря себе под ноги.       Это его смущение было настолько милым, что я не смогла сдержать улыбки. Никогда бы не подумала, что могу умилиться чьему-то подобному. — Держи, — усмехнулась, протягивая рюкзак владельцу. — Я собрала твои вещи, хотя, возможно, могла что-то пропустить, так что лучше проверь.       Мидория смущённо кивнул и, не глядя, подрагивающими руками забрал свои вещи. Пока проверял, несколько раз чуть снова не вывалил всё на асфальт. По окончании же проверки пробубнил что-то благодарственное, закинул ранец за спину, попытался что-то сказать, но, так и не решившись, остался стоять на месте и смотреть в землю.       У меня складывается стойкое ощущение, что я делаю что-то не совсем верное. — Пойдём. Поезда до сих пор не ходят, так что, и правда, следует уже идти домой, — осторожно дёрнула парня за рукав, после чего, не дожидаясь его реакции, первой пошла вперёд. — А-ага, — Мидория посмотрел на толпу, окружившую Всемогущего, громко вздохнул и только после этого поплёлся следом. Его одноклассник, Бакуго, уже успел куда-то уйти.       Вид у него при этом был в высшей степени недовольный. И я, возможно, даже могу его понять. Нет ничего хорошего в незаслуженной похвале, особенно когда хвалить не за что, и ты это прекрасно понимаешь. Я бы тоже расстроилась, если бы меня похвалили за причуду, притом, что эта самая причуда, при внешней крутости, оказалась совершенно бесполезна.       Это здорово уязвляет. — Тебе в какую сторону? — развернулась к Мидории, выйдя к основной дороге.       Изуку не ответил. Он, по-видимому, даже вопроса не услышал. Молча повернул в нужную сторону, старательно смотря под ноги и совершенно не замечая того, что происходит вокруг. Настолько сильно погружённый в свои мысли, что не обратил ни малейшего внимания, когда я пошла следом.       Изуку медленно шёл в направлении спальных районов, я же старательно сдерживала шаг, чтобы ненароком не догнать или не обогнать его.       Окликнула я его только, когда мы уже шли меж небольших двухэтажных жилых домов. Боками и заборами плотно прилегающих друг к другу, с крохотными садами в горшках и редкими клумбами.       Я осторожно положила ладонь на плечо Мидории и несильно сжала. Он остановился, словно налетел на невидимую стену. Не обернулся и только больше сжался. — Ты молодец, — это было первым, что пришло в голову.       Изуку вздрогнул. Медленно обернулся с неверием во взгляде. Покраснел и не нашёлся с ответом, смущённо уставившись на собственные красные ботинки. — Это, правда, было очень круто, — теперь уже смутилась я, отдёрнув руку и принявшись ерошить волосы у себя на затылке. Мне никогда прежде не доводилось хвалить кого-либо или пытаться поднять кому-то настроение. — Я… Это вовсе не так! — испуганно побагровел Мидория и, замахав руками, попятился.       А?! В смысле? Я сказала что-то не то? — Я же совсем ничего не сделал! Я только помешал всем, и герои были мной очень недовольны, и Каччан, а теперь ещё перед мамой отчитываться… — он умолк, закрыв лицо руками. И, кажется, теперь был ещё более подавлен, чем до того, как я попыталась его… похвалить? Приободрить?       Нет, серьёзно, что я сделала не так? Может, попробовать снова? Он убеждён, что сделал только хуже. Значит, я должна как-то показать ему, что это вовсе не так. Чтобы в чём-то убедить человека, нужны аргументы.       И они у меня есть. Даже если они в итоге окажутся несколько сомнительными, это всё же будет лучше, чем ничего.       Надеюсь.       Главное — не накосячить снова. — Но мы же не знаем, сколько времени потребовалось бы тому злодею, чтобы окончательно захватить Ка… — вовремя остановилась, вспомнив, что, вообще-то, не должна знать того взрывного парня по имени. Но Мидория только что назвал его каким-то смешным прозвищем. Ладно, пока могу исправиться, нужно исправляться! — Каччана? Ты, вроде бы, так назвал его?       Изуку подумал немного, после чего смущённо кивнул и заговорил: — Его зовут Бакуго Катсуки. Мы с ним с детства вместе, — пробубнил он. — И он, кажется, теперь очень зол. И я, правда ведь, ничем не смог помочь. Только убедился, что…       Нет. Вовсе нет. У этого предложения должно быть не то окончание, которое он хочет произнести! — Ты поступил как герой, — перебила, против привычки повысив голос. Постаралась сказать то, что думаю, настолько твёрдо, чтобы не было ни единой возможности усомниться в моих словах. — Все остальные только стояли и обсуждали Всемогущего. А ведь у кого-нибудь могла найтись причуда, позволившая бы легко справиться со злодеем. Даже находившиеся там Про не сделали ничего, чтобы как-то помочь Бакуго. Они просто взяли и сразу сдались. Но так не должно быть. Ты заставил того злодея замешкаться, просто вмазав ему рюкзаком по морде, и никакая крутая причуда тебе для этого не понадобилась. Герои ждали кого-нибудь, у кого будет способность покруче, а ты обошёлся и без этого. Ты был единственным, кто сделал хоть что-то. Если кого-то и стоит называть героем, так это тебя. Ведь, если бы ты тогда не вмешался, вдруг бы тот парень умер? И на чьей совести была бы его смерть?!       В конце не выдержала и сорвалась на крик. Почувствовала, как горят щёки, наверняка сейчас ярко-ярко красные. Стоящий передо мной Мидория, уже с не таким бордовым лицом, как прежде, смотрел себе под ноги. Чёлка скрыла его глаза, так что у меня не получалось понять, о чём он думает.       Я же не переборщила? — Ты молодец. Ты поступил как герой. И я, правда, так считаю, — продолжила, слегка успокоившись. — Герои были правы, когда говорили, что ты мог пострадать. Но пострадать могли и они, и зеваки из толпы. Когда ты помогаешь кому-то, риск есть всегда, не важно какого рода или насколько серьёзный. Ты можешь погибнуть, а можешь ободрать коленки или потерять карандаш. Но, так или иначе, герои всё равно всегда рискуют. Ты можешь считать, что сделал только хуже, но… Пожалуйста, не отвергай чужое мнение столь категорично. Даже если я единственный человек, который считает, что ты поступил правильно — пусть. Я…       …что ещё должна сказать? Или того, что уже сказано, достаточно? Нет. Этого мало. Нужны ещё аргументы. Но какие?       Как же это сложно. — Я хочу сказать, что иногда и героям требуется помощь. И ты поступил очень храбро и самоотверженно. И ещё я хочу сказать, что… — я ведь могу это сказать? — Я хочу с-сказать, что из тебя вышел бы замечательный герой!       Умолкла, напряжённо уставившись на, так и не поднявшего головы, Изуку. Заходящее солнце светило ему в спину, оттеняя видимую часть лица, мешая рассмотреть его. Сейчас и свет, и тень были одинаково против меня, не давая понять, не ошиблась ли я, не сделала ли только хуже.       Мидория громко шмыгнул, провёл тыльной стороной ладони по глазам и поднял голову. Он улыбался, но… — Спасибо. Я рад, что ты так считаешь. И то, что ты сказала про то, что я смогу стать героем… — это была грустная улыбка человека, который смирился. — Хотя я вряд ли стану героем, потому что у меня… у меня проблемы с причудой. Но всё равно спасибо.       И в то же время я не могла сказать, что он не был счастлив. Хотя бы немного, самую малость. Тем горьким счастьем, от которого потом может стать только хуже.       Я не понимаю. — Да, — кажется, у меня мало что получилось. — И всё же, если бы ты решил стать героем, то в какую геройскую академию ты поступил бы?       И всё же, я должна попытаться ещё. Нельзя сдаваться просто так, от одной неудачи. — В Юэй, — Изуку удивился, но ответил быстро, без раздумий. — Хорошо. Тогда, я тоже буду поступать в Юэй, чтобы стать героем. Надеюсь, что ко времени вступительного экзамена ты разберёшься со своей причудой. И если я поступлю, то буду ждать тебя в Юэй. Надеюсь, что мы попадём в один класс, — такой как он обязательно поступит. Я уверена. Но теперь осталось последнее. — Меня зовут Сакаи Сюиро. Рада познакомиться.       Поклонилась, как кланяются при первом знакомстве, а после выжидающе посмотрела на, я надеюсь, будущего одноклассника. — М-мидория Изуку! Рад знакомству!

***

      Домой вернулась уже в полной темноте. Улицы были тихи и пустынны, и удивительно, как я не встретила ни единого человека, идя по спальному району вечером. Разве что пару раз кошек видела. Хотя было как раз то время, когда люди массово возвращаются с работы.       Но, быть может, снова где-то что-то со станцией или путями случилось? Впрочем, не важно.       Настроение после прошедшего разговора было… неоднозначным. С одной стороны я ощущала небывалую уверенность, а с другой у меня просто не получалось как-то охарактеризовать испытываемые эмоции. Это было крайне неприятно и почти физически больно.       Потому что наговорить всякой возвышенной чуши я горазда, а делать-то мне теперь что?       Первым делом нужно спросить разрешения у мамы — это понятно. Но потом? Как я поступлю в Юэй? У них вступительные экзамены среди всех геройских академий одни из самых сложных. Что теоретические, что практические. Сколько там в этом году проходной балл на тесте? Семьдесят девять, кажется?       Впрочем, письменный тест вообще не проблема. Учусь я хорошо, так что главное просто не забрасывать это дело, а ещё лучше поднапрячься. Проблема в практическом испытании — Юэй меняет его каждый год, но, если правильно помню, они там последние несколько лет делают упор исключительно на боевое применение причуды. Если нас попросят, скажем, разбить с десяток роботов, то я однозначно завалюсь.       Даже то, что я занималась спортивной гимнастикой, мне не поможет. К тому же, я бросила это дело ещё год назад, когда перешла в среднюю школу. Нет, форму я стараюсь поддерживать до сих пор, но, правда, это мне вообще никак не поможет.       Музыка, которой я начала заниматься вместо гимнастики, ещё более бесполезна. Стоило бы записаться в какой-нибудь клуб по боевым искусствам, но сейчас это, опять же, вряд ли чем-то поможет мне.       Какая же я дура!       Я не смогу поступить в Юэй при нынешних моих данных! Одной теории мало, боец я откровенно слабый, а для боя моя причуда практически неприменима. Польза от неё, в перспективе, может быть просто колоссальной, но вот какой от этого толк, если я не смогу свободно использовать её?       А я не смогу, мне лицензия нужна. А выдают её только героям. Хотя, кажется, лет двадцать или тридцать назад могли выдать и простым медикам, и ещё некоторым спасателям, но потом от этого отказались. Кажется, там ещё была какая-то мутная история…       Не о том думаю.       Стандартным способом, то есть с прохождением вступительного испытания, я в Юэй не поступлю. Остаётся поступление по рекомендации от про-героя. У меня есть аж два знакомых про, один из которых обязан мне жизнью, а второй, кажется, заинтересован в моём становлении героем.       Нигде, ни на официальном сайте Юэй, ни в буклетах, никогда не говорилось, сколько рекомендаций требуется для поступления, так что, скорее всего, одного будет достаточно. Вот только проблема с практическим испытанием по-прежнему остаётся актуальна. У поступающих по рекомендации второй этап всегда сильно отличался от стандартного, но точно также каждый год менялся на новый. В прошлом году вроде бы было что-то, связанное с роботами. Кажется, им там нужно было отнимать флажки, с ограничением по времени, очками и штрафными баллами. Не знаю, что было в этом году и не имею ни малейшего понятия, что будет в следующем. Но, скорее всего, снова что-то силовое.       Интересно, а если на меня будет отправлено сразу две рекомендации, то меня могут принять без испытания? — Почему. Всё. Так. Сложно? — глубоко вдохнула и, с ощутимым раздражением, выдохнула.       Так, ладно. Проблемы надо решать по мере их поступления. Для начала спрошу разрешения у мамы, а потом позвоню Ястребу и пусть у него тоже голова болит. Не мне же одной мучиться?       Приняв судьбоносное решение, взглянула на время. Настенные часы показывали десять вечера, а мамы до сих пор не было дома. В последнее время она стала постоянно задерживаться на работе допоздна. Это не было обидно, но окончательно отбивало желание возвращаться в пустой дом раньше, чем позволяли возможности.       Если бы я не взяла на себя большую часть домашних обязанностей, вроде готовки того же самого ужина, то, наверное, гуляла бы совсем допоздна. Но мама всегда очень уставала на работе, так что прибиралась и готовила, где-то с середины начальной школы, я.       И, к слову, сегодня я с готовкой ужина припозднилась.       Надеюсь, к приходу мамы я всё же успею приготовить рис с карри. Без характерных для японского карри яблок. Кроме того что их всё равно нет, я просто не люблю такой вариант рецепта. Мне куда больше нравилось более пряное, острое карри.       Промывая рис, нарезая овощи и выполняя прочие этапы готовки выбранных блюд, действовала практически на автомате. Можно было бы ещё немного подумать над решением моей проблемы, но я малодушно от этого отказалась, лишь порадовавшись, что завтра выходной и нет необходимости думать о том, что приготовить на обед.       Когда тихо хлопнула входная дверь, я уже выключала плиту.       Вид у мамы был откровенно измученный и уставший, можно даже сказать разбитый. Настолько, что я постеснялась приставать к ней с вообще любыми вопросами. Только молча ушла накрывать на стол.       За ужином, предварительно наскоро сполоснувшись, мама выглядела уже несколько бодрее, но решимости спросить её мнения я набралась только тогда, когда тянуть уже было нельзя. Иными словами, когда тарелки опустели. — Мам, тут такое дело… — я осеклась под уставшим взглядом. — Ты не будешь против, если я поступлю в Геройскую Академию Юэй?       И напряжённо замолчала, ожидая вердикта.       На самом деле, мы ни разу не обсуждали с ней вопросы моего будущего. Ни в какую старшую школу я буду поступать, ни в какой колледж или университет, ни чем я вообще хочу заниматься в жизни. Не потому что нечего было обсуждать, или потому что кто-то из нас уже успел что-то решить, а потому что… я не знала, чем хочу заняться. А мама этим просто не интересовалась, не предлагала вариантов, предоставив всё на откуп мне, и только мне.       Я никогда не задумывалась и, по правде, не хотела задумываться, делало ли это её плохой матерью. У меня не было смелости попытаться исправить что-то, как-то наладить с ней отношения. Я даже отговорок не искала.       Это был просто побег от проблем. И это я тоже понимала. — Конечно нет. Почему я должна быть против? — она слабо, устало улыбнулась.       А я повторила её улыбку. — Спасибо, мама.       В груди разлилось тупое разочарование и въедливая горечь.

***

      Ястребу я позвонила уже утром, постеснявшись беспокоить его в первом часу ночи. Хотя надо было бы. Чисто из вредности.       Настроение, не смотря на полученное разрешение, было паршивым. И я даже понимала, почему оно было таким.       Даже если я собиралась отстаивать своё право поступать туда, куда захочу, я хотела чтобы мама меня остановила. Хотя бы попыталась. Сказала, что профессия героя слишком опасна, что моя причуда не подходит для этого. Что она беспокоится за меня и моё благополучие, и что спасать людские жизни можно и будучи врачом.       Я была бы рада даже конфликту, лишь бы это не было равнодушным принятием.       Но теперь единственным, что мне оставалось, это прийти в место, которое указал для встречи Ястреб, изъявить ему моё желание и попросить помощи в его осуществлении. Тем более, что он, если вспомнить нашу первую встречу, был лицом заинтересованным именно в моём поступлении, а не в чём-то ином.       Не знаю уж, зачем ему это было надо, да и, по правде, как-то не особо хочу знать.       Дверь на крышу была не просто открыта, а гостеприимно распахнута.       Ястреб расслабленно сидел на парапете, свесив ноги в пустоту. В лицо ему дул ветер — трепал волосы и перебирал перья. На крыльях у Ястреба был вполне чётко различимый узор. Основными цветами были тёмно-багровый и винный, а рисунок образовывали вкрапления карминного и ярко-алого[7].       Я любила птиц, но впервые обратила внимание на то, за что Ястреб получил своё геройское имя.       Он обернулся через плечо, опустив одно крыло, чтобы оно не закрывало обзор, стоило мне пройти половину пути до него, и приветливо улыбнулся. Я не смогла не улыбнуться в ответ. Слабо, почти натянуто. Ястреб развернулся полностью, спрыгнув с парапета и направившись ко мне.       По мере приближения, его улыбка всё сильнее увядала. Точно так же, как и моя.       Мы (я) не стали тратить время на приветствия и прочие расшаркивания. Хотя решение мной было уже принято, но я чувствовала, что если позволю себе заговорить о чём-то ином, то дам слабину и откажусь. Откажусь, чтобы не разочаровываться, если окажется, что путь в Юэй для меня закрыт. — Ястреб, ты помнишь, что сказал в нашу первую встречу? — я смотрела на него внимательно, прямо, не отводя взгляда. И он больше не улыбался. — Я много чего тебе говорил, — наконец ответил он и подошёл ближе. — Ты сказал, что если ты можешь делать что-то хорошее — делай это, — сказала, делая шаг вперёд, оказавшись почти вплотную и смотря снизу вверх. — Я хочу стать героем.       Ястреб улыбнулся. И в этой его улыбке мне почудилось сожаление, а в глазах его я увидела вину.

***

То, что снова не влезло в примечания. Там слишком мало места. Серьёзно. [7]За основу я брал ястреба-тетеревятника, за узор на крыльях. Глава была очень трудной.