Огненный омут

Люди из магического контроля появились в Академии на следующий день. Они сразу заполнили всё здание своими непроницаемыми чёрными папками и подчёркнуто-аккуратной официально выглаженной формой. Весть о их появлении распространилась со скоростью света и сразу же стала главной сплетней среди студентов. Мэлин довелось увидеть их позже кого-либо. Стройная женщина с гладким пробором белых волос появилась на пороге её палаты только через сутки после прибытия делегации. Главенствующая над территорией лазарета, управляющая лекарей леди Вабрейн мелькала где-то сзади неё, суетливо и быстро что-то проговаривая и то и дело нервно одёргивая медицинский чепец. - Вы ув...? – Словно сквозь пелену донёсся до адептки обрывок фразы. - Да, леди Вабрейн, я абсолютно уверена в своём решении. Я в любом случае обязана поговорить с адепткой Рэх, и меня ни в коей степени не волнует, - женщина чуть угрожающе повысила тон, - то, что поведение адептки может отличаться некоторой степенью неадекватности. Резко оборвав диалог, блондинка трижды быстро постучала в дверь, и, не дожидаясь ответа, ступила в помещение. Девушка сделала усилие, приподнимаясь на больничных подушках. Палата была просторной, даже больше той комнаты, которую Мэлин занимала в жилом крыле. Огромные окна были призваны заливать всё помещение солнечным светом, но сейчас они были бескомпромиссно зашторены плотными льняными гардинами. Вообще, эта палата предназначалась только для заболевших профессоров: ученикам были приготовлены менее роскошные условия в другой части лазарета. Но преимуществом этого помещения была его отдалённость, а так же крепкие замки: именно поэтому на «период реабилитации» адептку Рэх поместили именно сюда. Девушка с каждым днём всё больше напоминала иссохшее подобие тени: русые волосы превратились в беспорядочные колтуны, а под покрасневшими глазами с лопнувшими капиллярами загустились фиолетовые синяки. Потрескавшиеся губы были искусаны до кровавых ранок, но Мэлин это, казалось бы, не волновало. Она уже вторую ночь проводила без сна, просто минута за минутой разглядывая противоположную от кровати стену. Посетителей у девушки не было вообще. Персонал, приносящий подносы с едой, хоть и старался держать лицо, но каждая из молоденьких девушек-лекарей старалась поскорее уйти из палаты. Нервозность чувствовалась в малейшем их движении и в подчёркнуто-вежливом голосе, которым каждая из них, с опаской косясь на Мэлин, задавала дежурный вопрос: - Вам что-нибудь нужно? Девушка лишь отрицательно мотала головой, а потом улавливала краем уха, как очередная из персонала, чуть только оказываясь за дверью, издавала шумный вздох и сообщала кому-то о том, как она перенервничала. Мэлин знала, что за глаза её называют «проклятой». Знала, что к её палате опасаются ходить поодиночке. Но это едва ли волновало её. А где-то в глубине души Рэх понимала, что это правда. Поэтому просто провожала уставшими глазами вереницу девушек, относящих подносы с нетронутой едой туда-сюда. Но при виде посетительницы в чёрном, где-то на дне затуманенных белёсой пеленой серых глаз проскользнула безумная искра. - Здравствуйте, Мэлин, я сотрудник службы магического контроля Элайн Белм. – Беловолосая вежливо улыбнулась девушке и уверенным шагом прошла к большому креслу слева от кровати. - Арион... – Не давая женщине продолжить свою речь, тихо произнесла адептка. – Что... Мэлин оборвалась на полуслове, не в силах закончить предложение, и выжидательно посмотрела на Элайн. Та едва заметно закусила нижнюю губу. - Он умер. Мне очень жаль... – Она протянула девушке несколько белоснежных листочков. – Вот. Это информация от наших экспертов. Дрожащей рукой Мэлин приняла бумаги. Бездумные слёзы навернулись ей на глаза от того, что кто-то посторонний озвучил эту мысль, которую девушка крутила у себя в голове все эти дни и ночи, вслух. От этого она приобрела какую-то неизбежную материальность. Стала неотвратимой. - Что произошло? – Потрескавшимся голосом прошептала Мэлин, взглядом вцепившись в служащую. – Я должна знать. - Конечно, Мэлин. – Легко согласилась женщина, ничуть не меняя своего мягкого тона. – Вся информация лежит у вас на коленях, но если говорить вкратце... Это была жертва. Жертва старому, давно обратившемуся в пепел духу огня... Иногда такое случается, а то, что в качестве жертвы он избрал вас, Мэлин... Мы предполагаем, что это было всего лишь волей случая: ваша энергия просто пришлась ему по вкусу. После этого при контакте с открытым пламенем вы начали получать некие сигналы, ведь так? Девушка сделала едва заметный кивок головой, не издавая ни звука. - Предполагаемо, дальше адепт Лайндарк провёл обряд высвобождения, найденный в дневнике некого Баримара Найкома... – Элайн вытащила из своей чёрной сумки потёртую книжечку. – Вам знакома эта вещь? - Да... – В ужасе выдохнула адептка. - Что же, наши предположения подтверждаются.... Только вместо вашего внутреннего огня дух получил ещё большую власть над вами. Изначально он был нацелен только на вас... что не мудрено, ведь он использовал вас в качестве сосуда для своей энергии. Но когда он был уже готов поглотить ваше тело, Мэлин.... Мы думаем, что Арион, ставший свидетелем обряда освобождения, с того момента мог видеть и духа. А когда он увидел направляющегося к вам демона... Он пожертвовал своей жизнью ради вас. Мне очень жаль, правда. Девушка не ответила. Рэх продолжила сидеть так же молча, когда подписывала протянутые женщиной бумаги. Коа Элайн взяла её за руку, прощаясь, она ограничилась автоматизированным кивком. « А всё-таки, всё из-за меня...»

***

Могила Ариона была полностью усеяна цветами. Серый гробовой камень безо всяких излишков: имя, дата рождения и дата смерти. И многие-многие букеты: от родственников, от друзей, от профессоров... Мэлин не чувствовала холода в своей белой робе, даже пусть солнце давно уже скрылось где-то за полосой горизонта. Она чувствовала потребность прийти сюда. Это было единственным оставшимся у неё чувством. На похороны, состоявшиеся вчера, её не пустили, сочтя её психическое состояние «неудовлетворительным». Девушка весь день тогда просидела у окна, пальцем выводя по кристально чистому стеклу какие-то узоры, складывающиеся в слова, и обдумывая план побега. Удобный момент же улучился только в конце дня, когда леди Вабрейн самолично пришла в палату и принесла с собой дозу сильного снотворного, которое девушка украдкой вылила в ближайшую кадку с цветком. Дальше – побег через окно с заблаговременно раскрученной ручкой окольными переулками к кладбищу, благо находящемуся не более чем в двадцати минутах быстрого шага от Академии. Девушка наклонилась перед едва-едва тёплым, хранящим в себе следы палящего дневного солнца камнем. Прикоснулась к нему губами: - Прости меня... Она в изнемождении упала на колени.

***

А через десять зим наступила весна. В тот год подсолнуховое поле наконец-то расцвело, раскрылось солнечными красками. Девушка отодвинула простую ситцевую занавеску и посмотрела в окно, легонько улыбнувшись этому буйству света своей ассиметричной улыбкой. Она уже и сама не помнила, когда в последний раз могла улыбнуться двумя уголками рта сразу. Закипел чайник с магическим подогревом, и девушка, налив кипятка в чашку с сухим травяным настоем, вдохнула умопомрачительный аромат. Сегодня ей впервые за много ночей не снились кошмары. После она выйдет из своего уединённо стоящего простого домика и прогуляется по прекрасному полю. Она избрала себе новую жизнь и старается следовать её принципам. У неё почти получилось забыть ту старую, будто бы она была простым кошмаром. А пока цветут подсолнухи, можно отпустить всё. У неё теперь есть новое имя, но в глубине души Мэлин Рэх навсегда боится огня.