Мой господин

Утро для Диппера было по правде одно из ужасных. Глаза было тяжело держать открытыми, веки будто налились свинцом, а под глазами появились мешки. Понизилась внимательность, парень даже свернул маленькую стопку книг, которую пришлось складывать на место. Шатен чувствовал себя, честно говоря, просто отвратительно. Как будто к телу был привязан тяжелый мешок, который тянул вниз. Всему виной было то, что ночью ему все подряд мешало уснуть: бесконечно стучавшие об стекло капли дождя, постель была слишком не удобная, было то жарко, то невыносимо холодно. Со всем этим, перед глазами стояла одна и та же картина убитого юноши под деревом. Пайнс запомнил каждую деталь, которая была видна: как ворот одежды окрасился в багровый цвет, как с темных волос капала дождевая вода. Думая обо всем, что произошло, тревога и страх сдавливали горло, практически не давая дышать, сердце ускоряло свой ритм, барабанило об грудную клетку до боли. Тонкие пальцы сами сжимали ткань ночной рубашки, а глаза жмурились, надеясь забыть весь тот ужас. За свой внешний вид парень получил нагоняй от Винсента, примерно с десяток сожалеющих взглядов, которые сверлили спину Диппера, и парочку язвительных (и похабных) словечек со стороны Сайфера. На лице блондина красовалась довольная улыбка, от которой слуге становилось не по себе. А вот после последней фразы граф шутливо щелкнул слугу по носу и ушел в свой кабинет, чтобы что-то найти. Дверь в кабинет захлопнулась, а шатен мог только удивленно посмотреть своему господину вслед и, под натиском весьма смешанных чувств, что бурлили внутри, он тяжело выдохнул и пошел готовить лошадей. В отличие от вчерашнего дня, дождь уже не шел, что располагало к более благоприятной поездке. Тучи уплыли в неизвестном направлении, так что можно было надеяться на солнечную погоду в следующие несколько дней. Солнце приятно ласкало бледную кожу парня своими игривыми лучиками, которые то и дело скакали из места на место. Проходя к конюшне, Диппер видел, как кто-то из слуг убирал ненужную грязь с дороги, а другой работал в саду. Но Пайнсу было все равно, он молча запрягал лошадей и не обращал ни на что своего внимания. В голове анализировал снова и снова всю ситуацию. Откидывал что-то ненужное, добавлял новые звенья в свою логическую цепочку. Мысли всё текли и текли со своей скоростью, но кареглазый постоянно приходил в тупик из-за недостатка фактов. Парню было действительно интересно, но он не знал, что им движет: любопытство, защита графа или месть за мальчика, который умер из-за несчастного письма? Об этом юноша не задумывался. Когда всё было подготовлено к выезду, из особняка вышел граф в сопровождении Винсента. Дворецкий занял место кучера, а Сайфер с Диппером были внутри экипажа. Мужчина деловито закинул ногу на другую и смотрел в окно, пребывая в своих раздумьях. Он из-под ресниц глядел в темную глубину леса, словно пытаясь там что-то найти. Руки, облаченные в черные с золотым узором перчатки, были сцеплены в замок. Большой палец гладил своего близнеца, Уильям делал это неосознанно, что быстро привело кареглазого к выводу, что лорд действительно глубоко задумался. Сам же парень сидел напротив графа, осматривая все вокруг уставшими глазами. Грусть и некая вина медленно топили разум Пайнса. «Если бы…», «Но что тогда…», «Как я…» — подобные вопросы к самому себе только душили его. Волны тревоги топили его постепенно, заставляя углубляться в размышления. Шатен старался одернуть себя от подобного, да только всё было бесполезно. Предложения впечатывались в мозг настолько сильно, что почти на физическом уровне чувствовалось, как кошки скребут хрупкое юношеское сердце своими заточенными коготками. — Успокойся, — взгляд графа упал на подчиненного. Голос его был холоден, а яркие глаза просверливали в молодом теле дыру. Парень весь сжался под столь пронзительным взором. Заметив это, Сайфер в своей манере усмехнулся. — Ты чуть ли не трясешься. Тебе ничего не сделают, ведь это не твоя вина. — Н-но… — Пайнс хотел продолжить, но осекся, заметив огонек раздражения в глазах у Уильяма. Он замолчал прежде, чем успел что либо сказать. Когда наконец золотые глаза устремились обратно в лес, парень выдохнул, отводя свой взгляд.– Хорошо. Экипаж остановился. Диппер, заметив, что Винсент слез с места кучера, он встрепенулся и вышел из кареты, после придерживая для графа дверь. Немедля, граф пошел за дворецким, а шатен, остановившись, немного подбодрив себя, а затем ускорил шаг и догнал их, по пути отгоняя все негативные мысли. Они подбежали к трупу. Увидев тело, кареглазый отшатнулся. Пайнс заверил себя, что он уже все увидел, но глубоко ошибался: это выглядело еще хуже, чем ночью. Парню показалось, что ему открылся новый вид: был полностью виден порез на тонкой шее, было видно, что на белой коже остались бордовые полосы. Также, на ране образовалась противная на вид кровавая корочка. Неровная алая пленка закрыла кровоточащую плоть, но это не спасло человека. Одежда мертвого еще не успела высохнуть после ночного дождя, кровавое пятно только больше размылось. Глаза юноши были пустыми и не выражали никаких эмоций. Одежда, руки и неестественно вывернутые ноги остались теми же, но трупный запах стал ощущаться острее. От этого Пайнса начало еще больше мутить и, в надежде на то, что его желудок не отправит завтрак обратно, Диппер вздрогнул, зажмурил глаза и отвернулся, приложив правую руку к сердцу, а левую — ко рту. Шатен слышал, как граф и дворецкий тихо переговаривались. Винсент четко отвечал на вопросы и не давал лишним словам вылетать изо рта. Сайфер поступал точно также. Кареглазый только мог удивляться: они все еще остаются хладнокровны и сдержаны. Они и бровью не повели, когда увидели труп, на их лице не отобразилось ничего — ни отвращения, ни ужаса. Из-за этого одновременно с удивлением проступало и восхищение. Диппер хотел быть таким же собранным и не подпускать панику к себе, но увы, у него это не всегда получалось. — Мы не можем его забрать. — вдруг сказал граф, прервав размышление парня. Подчиненные не понимали, в чем заключается проблема, о которой Сайфер решил промолчать. Блондин осмотрел их и, не видя возражений, продолжил. — Как только приедем обратно, я прикажу сделать это другим слугам. –Да, господин. — ответил Винсент, после ответа которого златоглазый повернулся к шатену. От последнего было услышано только хриплое: «Да, милорд», на что Сайфер тяжело выдохнул, после чего отошел от трупа и направился в сторону экипажа, позвав подчиненных. Диппер совершенно не помнил, как забрался внутрь, не помнил, как сел. Парень слишком сильно погрузился в свои мысли, полностью абстрагируясь от всего мира. Копаясь в себе, своих эмоциях, затем снова достраивая звенья логической цепочки, юноша не обращал внимания на все, что происходило. Его вытащило оттуда только тогда, когда колесо экипажа запнулось об какой-то камень, и повозка дернулась от этого. От удивления он похлопал глазами, а потом начал в панике оглядываться, но быстро успокоился, увидев графа, сидящего напротив него. Мужчина был немного напряжен и снова что-то обдумывал. Вдруг, Уильям быстро пробежался глазами по телу шатена, от чего тот выпрямился, а затем снова вернулся к созерцанию леса. — Когда приедем обратно, ты обязательно ляжешь спать, — вдруг выдал граф, даже не смотря на слугу. Его глаза бегали от дерева к дереву, от куста к кусту, создавалось ощущение, что блондин следил за кем-то. это показалось Пайнсу довольно странным. — После обеда Винсент разбудит тебя, и мы отправимся к Стренжу. Ты всё понял? — Да, сэр.– ответил шатен, отрывая себя от разглядывания чужих глаз. После приезда, все трое разошлись: Уильям — в свой кабинет, Винсент — на кухню, чтобы проверить ребят, а Диппер — к себе в комнату. Придя туда, кареглазый наконец смог почувствовать насколько он устал: руки и ноги были ватными, а в голове царила пустота. Юноше не хотелось думать ни о чем, все что хотелось, так это — спать, упасть в объятья Морфея, прыгнуть в спасительную темноту. Ему хватило сил только для того, чтобы переодеться, неаккуратно повесив одежду на спинку стула, после этого же, парень завалился на кровать и сам не заметил, как провалился в глубокий, покрытый темнотой сон. *** Тяжелая рука в белой перчатке упала на плечо, пальцы немного сжались на хлопковой ткани. Не дождавшись ответа шатена, Винсент громко выдохнул и легко потряс его, пытаясь разбудить. Парень сонно фыркнул и с трудом разлепил глаза. Он сладко потянулся и посмотрел на дворецкого, который перед уходом сказал, что через полчаса граф ждет его у себя в кабинете. Эта фраза хоть и заставила его немного встрепенуться, но не дала особо много энергии. Поэтому, свесив ноги с кровати, он выпил стакан воды, непонятно как появившийся на его тумбе и начал одеваться. Чистая рубашка с легким шорохом легла на небольшие плечи, темный галстук оплел тонкую шею, черные брюки с туфлями отлично смотрелись на юноше, фрак подчеркнул худобу тела, а мягкие белоснежные перчатки обволокли холодные ладони юноши, дополняя образ. Прекратив все безнадежные попытки убрать торчащие кудрявые волосы, Диппер вздохнул, чувствуя себя уже намного лучше, чем утром. Парень был очень благодарен за то, что блондин отправил его спать. Сейчас, на свежую голову, думалось гораздо лучше, поэтому, собрав все свои эмоции в кулак, Пайнс вышел из своей комнатки и направился к графу. Поднимаясь по мраморной лестнице, Диппер был переполнен уверенности, он был готов ехать сейчас куда угодно, лишь бы не сидеть на месте. Он чувствовал необычайную легкость в теле, готовность ко всем препятствиям. Кофейные глаза сверкали, чуть ли не светились. Шатен всей душой хотел раскрыть эту загадку с убийством. Его всей головой окунуло в азарт, во всем теле искрилось желание. От столь радостных чувств на лице лакея появилась легкая улыбка, которая тут же сменилась серьезностью, стоило только ему добраться до кабинета графа. Кареглазый прокашлялся. Постучав, а после, услышав короткое «входи», парень отворил громоздкую дверь. Зайдя в комнату, взгляд карих глаз сразу остановился на Сайфере, который в умеренном темпе писал что-то на листах. Мужчина сидел в более расслабленной позе, чем обычно: одна рука поддерживала голову, на лице скучающий взгляд золотых глаз медленно скользил по бумаге, читая текст. Во второй руке он аккуратно держал перьевую ручку, чтобы не сделать чернильную кляксу. Закончив подписывать последний документ, граф взглянул на лакея, который чуть вздрогнул и выпрямился под пристальным взором. — Ты знаешь дорогу к особняку Стренжа, Сосенка? — спросил Уильям. Его голос был, словно бархат. Плечи юноши дрогнули, а поняв, что затягивает с ответом, быстро кивнул. Перед этим человеком пропадает всякая уверенность, его аура столь темная, что если дотронуться — обязательно затянет, затащит своими руками в бесконечную темноту. Это одна из причин, почему народ боится этого аристократа. Вторая же причина — это его амбициозный и жестокий характер. Одними лишь глазами он заставляет подчиниться. К сожалению для Диппера, это было проверено на его собственной шкуре. — Хорошо. Спускайся вниз и жди меня. Лошадей уже подготовил Винсент. — Да, милорд. — поклонился Диппер и вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Из особняка вышел блондин вальяжной походкой. На нем было пальто золотого цвета, черный цилиндр на голове и неизменная трость в руках. Этот образ ему очень шел, нигде не было видно изъянов: ни в волосах, которые красиво развевались по ветру, ни в крепком теле, ни в руках с тонкими пальцами, облаченными в черные перчатки. Все движения мужчины были изящны, величественны: когда он ел, когда застегивал пуговицы на одежде, даже сейчас — Сайфер садился в экипаж, Диппер невольно засмотрелся на его профиль, на прямой нос, тонкие губы. Пайнс часто наблюдал за графом. Ему всегда было интересно, что делают такие важные люди каждый день, как они себя ведут за столом, с подчиненными. Неизведанное, как это бывает обычно, сильно подогрело ему любопытство. Из своих наблюдений он узнавал для себя что-то новое, но этого было мало, ведь шатен был жаден, когда дело доходило до знаний. Немного смутившись, он одернул себя от столь пристального разглядывания аристократа, захлопнул дверь, сел на место кучера, и в скором времени лошади тронулись. Пока они ехали, стояла тишина, лишь ветер шевелил последние листья на деревьях и беспощадно, со свистом, срывал их с ветвей. Тихо шурша, они падали на еще влажную землю, образуя тонкий ковер на мягкой почве. Юноша даже не заметил, насколько быстро деревья стали голыми, еще немного — и ударят холода. Придется снова кутаться в теплые пледы и шарфы, чтобы не заболеть. Интересно, будут ли слуги встречать Рождество? Ему ведь надо встретиться со своей семьей, он так сильно соскучился по выходкам Мэйбл, кареглазый хочет вновь услышать её задорный смех, от которого на душе становиться легче. Его иногда пробивает тоска по ворчливому Стэнли и доброму Стэнфорду, что приучил его читать и научил всему, что нужно в этой жизни. Сквозь столь приятные мысли лакей вдруг чувствовал всеми фибрами души, что что-то не так. Тишина стала слишком давить на нервы, в мозгу начали закрадываться разные подозрения. Из-за накатывающей тревоги, что покрывала его, словно болезненные волдыри, он никак не мог унять дрожь в коленях и учащенное биение сердца. Руки, держащие поводья, тряслись, благо, это не сказалось на езде. Вместе с беспокойством нарастала и паника, которая заставляла сердце уйти в пятки, а мозг придумывать то, чего нет. Будто его же фантазия смеется над ним, тихо приговаривая противным голосом: «Посмотри, оттуда может что-нибудь выскочить!», «А может, это убийца? Или всё же грабители?». Пайнс сделал глубокий вдох и сразу же шумно выдохнул. Мысленно досчитав до десяти на английском и немецком, он, наконец, смог справиться с дрожью в руках и учащенным дыханием. С более спокойным разумом он продолжил поездку, не дергая своего господина. К превеликому счастью шатена, они доехали без всяких происшествий. Они остановились возле главного входа в огромное трехэтажное поместье, стены которого были окрашены в темно-фиолетовый цвет, крыша была покрыта темной черепицей. Здание выглядело далеко не новым: по углам и между окон растянулась густая лоза, которую, видимо, пока никто не собирался убирать. Юноша заметил, что в некоторых местах отваливается краска, а колонны арки, которые держали козырек, должны быть отреставрированы, иначе столь красивому строению придет конец. Окна, которые были вытянутыми, но не узкими, с подоконниками, — разобьются. Исчезнут причудливые узоры вокруг рам, а они придавали зданию большей красоты и эстетичности. Расколются ступеньки на невысокой лестнице, которая ведет к парадному входу в дом. Из всех обломок здания останется только герб, который висел над громоздкими дверями, ведущими в дом. На темном фоне пылал золотой квадрат, заключенный в круг, а внутри четырехугольника была изображена буква «С», написанная готическим шрифтом. Геометрические фигуры были оплетены гибким растением с темно-зелеными листьями, оно занимало много места, оставив чистой только золотую букву. Как только шатен подумал о том, что здание может в любой момент может исчезнуть, внутри болезненно сжалось. Неужели хозяин не видит того, что это здание стоит как можно быстрее подлатать? В любом случае, скрывать своего удивления Диппер не стал: глаза его были распахнуты, а сердце трепетало от радости, видя такую старую архитектуру. Парень был всегда заинтересован в этом, и тут он видит это огромное поместье, в котором есть так много мест для осмотра. Улыбка до ушей тотчас засияла на бледном лице, выражая восхищение, глаза весело прищурились и заблестели. Такое красивое здание будоражило его разум, полностью застилая светлыми эмоциями. Тем временем, граф смотрел на своего подчиненного с долей скептицизма. Он не понимал, чем обычное поместье может так обрадовать этого мальчишку и уж тем более — восхитить его. Дом как дом, ничего удивительного и примечательного. Он сложил руки на груди, пытаясь разглядеть что-нибудь необычное, но ничего особо не зацепило. — Ты чего так удивляешься? — не стерпел блондин и всё-таки спросил лакея. Светлая бровь взлетела вверх, показывая, насколько скептично Уильям к этому относиться. Блеск в кофейных глазах вдруг немного угас, как только Диппер осознал, что только что делал. — П-простите! — поклонился слуга, прося прощения. — Э-это было не очень прилично, простите! Просто, я почти всю жизнь прожил в одном не из самых лучших районов города, поэтому такая архитектура для меня в новинку.–парень начал оправдываться, но Сайфер устало выдохнул и поднял руку, приказывая остановиться. Заметив жест, шатен тотчас замолчал, смотря на графа и хлопая своими глазками. — Нам надо идти. –усмехнулся блондин. — Из-за твоих длинных оправданий мы приедем домой только через лет так пять. — Да, милорд. — Пайнс еще раз поклонился и поторопился за Сайфером. Златоглазый постучал в огромную дверь несколько раз. Им открыла худенькая девушка с собранными в хвост волосами. Она оглядела нежданных гостей и, узнав графа, её плечи дернулись, тело сжалось под взглядом аристократа, а зрачки расширились. Тихо сказав «Входите, милорд», светловолосая поспешила открыть проход дрожащими руками шире, пропуская посетителей в дом. После того, как служанка разобралась с верхней одеждой гостей, она на трясущихся ножках практически убежала наверх по лестнице. О, Диппер прекрасно понимал испуг этой очаровательной голубоглазой девушки. Что уж говорить, его самого окутывал страх от холодного взгляда Сайфера: от только одного взора холодных глаз подкашивались ноги, руки, приложенные к сердцу, начинали дрожать, сердце ускоряло свой ритм, а голова вжималась в плечи. На своем горьком опыте парень понял: если блондин недоволен — к нему лучше не приближаться, иначе рискуешь остаться с испорченными нервами. Чуть позже, светловолосая пришла с хозяином этого поместья — графом Стренжем. Мужчина выглядел примерно одного возраста с Сайфером, был высок, с прямой осанкой и крепким телосложением. Широкие плечи покрывала белая рубашка, которую покрывал темно-фиолетовый жилет. Прямые полосы складок разрезая тонкую ткань, создавая тени. Во мраке помещения его волосы были темными, только лишь на свете отливая пурпурным цветом. Лоб был прикрыт длинной челкой, прикрывая лиловые глаза, что сверкали на бледной коже. Также, этот человек имел аккуратный нос и тонкую полосу губ, что сейчас была изогнута в легкой улыбке. Худые ноги покрывали черные выглаженные брюки, а носки лакированных туфель весело поблескивали. — Давно не виделись, Билл! — воскликнул подошедший граф, тихо хохотнув. Старые друзья пожали друг другу руки, а после взор аметистовых глаз пал на нового слугу Сайфера. — О, так это твой новый лакей! А он миленький! Как тебя зовут? — Диппер Пайнс. — шатену вдруг стало ужасно неловко. Чужие руки на его плечах нарушали его личное пространство, пытливые глаза смотрели на него, но пришлось терпеть, чтобы не вылететь с работы. Лакею казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание от нехватки воздуха в организме, так как столь неожиданные эмоции топили его, а на дне они душили его, словно змея душит свою жертву. Юноша уже начал про себя молить о спасении от быстро нахлынувших чувств, как граф отстранил ладони от его плеч. — Хм, –темноволосый на секунду нахмурил свои брови, но его лицо вновь стало светлым, а губы растянулись в обворожительной улыбке. От столь частой смены настроения шатену стало не по себе так сильно, что он невольно начал волноваться, все ли хорошо со здоровьем у этого человека. Но, будто не замечая ничего странного во взгляде юноши, граф продолжил. — Прекрасное имечко! — мужчина наклонился ближе к правому уху юноши и зашептал. — Я всегда рад гостям в своем доме. Ты всегда можешь прийти сюда и пожаловаться на Сайфера, к примеру. — Держи руки при себе, Тэд. — прервал назойливого Стренжа шипением блондин. Уильям стукнул по рукам своего приятеля, после чего тот отстранил руки, поглаживая пострадавшее место. В аметистовых глазах засверкали нехорошие нотки, которые тут же погасли, сменившись хитринкой. — Я к тебе по делу пришел. До тебя дошло мое письмо? — Какое письмо? — бледное лицо слегка вытянулось от удивления, видимо, он действительно не понимал, что происходит.–Последнее, что я получил от тебя, было отослано полторы недели назад. — Понятно. –с неким раздражением выдохнул златоглазый, он слегка притопнул кончиком своих туфель и направился в комнату для гостей. Тэд лишь недолго посмотрел ему вслед, а после поторопился догнать его, настраиваясь на серьезную беседу, которую начали лишь тогда, когда уселись напротив друг друга. Дипперу же оставалось только стоять подле своего хозяина и слушать их беседу, в которой обсуждались все варианты, которые кареглазый уже несколько раз прокрутил у себя в голове. Так же всплывали новые, но они быстро отклонялись Сайфером, который, как лакею казалось, читает его собственные мысли. Как только в голове всплывало отрицание того или иного факта, в последствии чего рушилась вся теория, блондин как по волшебству, даже не думая, опровергал теорию. В итоге все свелось к тому, что ни одна из идей, почему так произошло, не получила одобрения. Ужасно не хватало фактов, враг не оставил ни одной зацепки. Оставалось только достраивать нужные звенья, складывать детали, словно паззл, чтобы получить полную картину. А после обрисовки всей ситуации уже можно было решить, как действовать, чтобы нейтрализовать врага. Увы, сейчас не хватало пару кусочков мозаики, поэтому, в итоге ничего не получив, они поехали обратно. *** Копыта лошадей в умеренном темпе стучали по холодной земле. Животные смешно фыркали, трясли длинной гривой и били друг друга темными хвостами. Леденящий вечерний ветер пробирал до костей, заставляя руки поневоле легонько дергать поводья. С каждым днем становилось холоднее, поэтому шатен решил, когда приедет обратно, то достанет из сумки один из любимых шарфов, который сумел согреть его даже в самую жестокую зиму. Мэйбл связала всем по свитеру и шарфу, когда им было по десять: на удивление, и тогда у нее получалось замечательно. В итоге, родственники были довольны и до сих пор носят эти вещи. Честно говоря, хоть Диппер не делал ничего активного, он жутко устал. Глаза слипались, только лишь погода не давала ему спать, ведь в придачу к ветру шел моросящий дождь. Быстрые капли неприятно щекотали кожу, стекая за шиворот тонкого черного пальто. Белесый туман плыл над землей большими клубами и не рассеивался, из-за него дорога была плохо видна, надо было добраться до особняка как можно быстрее, ведь если начнется ливень, то будет в два, а то и в три раза хуже. Но, несмотря на погодные условия, темные верхушки деревьев затапливал теплый оранжевый свет, он пронизывал густые облака и разрезал ветки сосен и елей. В мрачный лес проникал свет, черные тени смягчаются, рыжие блики горели на жухлых листьях, играя с ними. Туман в тех местах рассеивается, исчезает, давая как можно больше света проникать на землю. Маленькие клубки забираются на толстые корни деревьев, окутывая кроны, будто шарф. Глядя на весь этот пейзаж, Диппер немного успокоился. Неожиданно, тонкое лезвие ножа оказалось у тонкой шеи шатена. Парень быстро остановил экипаж и вцепился в деревянную поверхность, на которой сидел. Карие глаза устремились в сторону врага: это был рыжеволосый юноша, который был младше не то, что Сайфера, а даже самого Диппера. У него были зеленые глаза, словно изумруд, тонкие, но сильные руки. Парень сидел на крыше повозки, в которой также происходило что-то. Видя, что лакей сильно испугался, его впалое лицо исказила противная улыбка, а лезвие прижалось к горлу сильнее, проколов тонкую кожу. Из раны тотчас покатились рубиновые капли крови, но кареглазому сейчас было далеко не до этого. Паника. Она застилала разум шатена очень быстро, даже очень. Она, словно волна, накрыла с головой, было невозможно собрать себя, когда тонешь в эмоциях. Тело как будто парализовало, с места не сдвинуть, а в ушах стучало сердце, чересчур быстро разгоняя кровь по телу. В груди всё сжималось от волнения, обострились все чувства сразу: глаза бегали по окружению, ища, чем можно ударить, не пострадав, уши старались уловить каждое движение, которое происходит внутри экипажа. Видимо, внутри, насколько возможно, разгорелась драка, и граф, как слышалось, ни в чем не уступал. Повозка то и дело тряслась, а потом в итоге, открылась дверь и напарник рыжеволосого вывалился с перерезанным своим же кинжалом глоткой. Поймав момент и переборов страх, Пайнс резко отдернул чужую руку от горла, немного оттолкнулся от деревяшки и повалил парня на землю. Они с глухим звуком и под удивленным взглядом блондина упали на холодную землю. Нож выпал из рук зеленоглазого и отлетел недалеко в сторону. К огромному счастью Диппера, что тяжело дышал от адреналина и страха, держа рыжеволосого за запястья, юноша отключился. Но, не успев и вздохнуть, как по земле покатилась струйка багровой крови. Увидев багряную жидкость, кареглазый вскочил под глухие хлопки своего господина, на лице которого читалась откровенная насмешка. Пайнс отошел от тела на пару шагов и шальными глазами смотрел то на него, то на Сайфера, которому, как казалось, только в радость то, что шатен избавил его от лишней работы. — Добро пожаловать на работу. — хохотнул блондин и шибко сильно хлопнул дверью. Все, что оставалось лакею — так это сесть обратно на место кучера и поехать дальше сквозь моросящий дождь. Сев обратно, на юношу окатила волна осознания: он только что убил человека. Он начал корить себя за то, что чувствовал себя на удивление легко, никакой вины не было. Как будто в его разуме что-то оборвалось. Сделав столь ужасную вещь, он даже немного рад тому, что он и граф живы, и никто не пострадал. Его сердце не обливается кровью из-за совершенного поступка, он не загибается от душевной кары, он ведет себя обычно. «– Как так можно? — говорил он про себя в голове, — Неужели общение с такими людьми, как Сайфер, делает меня все более равнодушным?» Как он заметил, Сайфер даже не думает о том, что только что произошло. А если судить по последней фразе, то с ним такое происходит слишком часто, чтобы волноваться о таких незначительных смертях. Но с этим все понятно, шатена заинтересовало вот что: даже не смотря на то, что на бледном лице сверкала улыбка, то в бездонных золотых глазах было пусто, не было ни одной эмоции. У Пайнса было два варианта: либо Сайфера действительно выдали глаза и он чувствует равнодушие к этому, либо он обдумывает какую-то совершенную ошибку. Утопая в своих мыслях, Диппер продолжил смотреть на темные кроны деревьев, ветви которых беспощадно прорезал свет.