Мой господин

…Воспоминания после ухода адреналина оставили после себя только сплошные мутные очертания. Туманные силуэты, лица, действия; в голове все происходило так быстро, один момент, и Диппер уже видит текущую рядом струйку алой крови. Ослабшее тело парня под руками все еще чувствовалось сквозь перчатки. Одни только изумрудные глаза впивались в сознание и удерживались там настолько сильно, что как только он закрывает глаза, тусклый, зеленый, уже почти грязный цвет прорезает остатки нервов и совести. А дальше, только кровь, глухие хлопки Сайфера и его звонкий голос, что повторяет снова и снова: «Добро пожаловать на работу». Эти слова звенят, гудят, бьют со всей силы и… — …нка. — Диппер Пайнс! Каштановые глаза в испуге поднялись вверх, встречаясь с яркими, золотыми. Возле него стоял Сайфер, как обычно, в достаточно дорогой одежде и пронзал своим острым, словно игла, взглядом, что был наполнен нескрываемым раздражением. В необычайно волшебных глазах сверкал огонь. Невообразимая красота сочеталась с тихой яростью, которую обычно граф никогда не скрывал. После того, как блондин убедился, что парень его слушает, мужчина звонко цыкнул и свел брови к переносице так, что морщинки разрезали его лоб. Тонкие губы сжались в плотную полосу, а щеки стали немного красноватыми из-за подходящего звериного гнева. Он ненавидел, когда его игнорируют. Где-то на фоне прозвучал резкий звон упавшей ложки. — Ну, наконец.– протянул сердитый блондин. Он слегка притопнул носком туфель в такт своим словам, а руки, облаченные в черные перчатки, сами сложились на груди. — Ты сегодня очень невнимательный, сосенка. — Простите, я исправлюсь.– шатен поник еще больше; в его глазах хоть и появились искорки после долгих раздумий, но отнюдь не веселые. Он был довольно уставшим, уже далеко не обед. Ужин недавно закончился и Диппер решил помочь Винсенту навести порядок в столовых приборах, которые нужно было держать всегда в чистоте. — Хорошо.– отрезал Уильям. К счастью для Диппера, он уже не был так сердит: брови приняли более расслабленное положение, морщинки разгладились, а волна эмоций стала утихать. — Однако, зайди ко мне в кабинет, как только закончишь работу. — Да, сэр.– паренек хлопнул своими оленьими глазками, настроившись серьезно. Сайфер удовлетворенно кивнул и направился к выходу. Внезапно, шатен вспомнил, что хотел все это время спросить.– С-сэр, простите за навязчивость и грубость, но ваши слова, «Добро пожаловать на работу», которые вы сказали вчера… Вы имели в виду, что теперь, — Диппер запнулся, когда крепкая фигура застыла в проходе. В горле пересохло, но он все равно продолжил.– Что теперь так будет всегда? Ну, то есть… Я теперь должен устранять ваших врагов? — Разумеется. Однако, так как ты в одиночку не справишься, ты должен помогать мне. — Брови графа деловито вытянулись, а губы растянулись в лисьей улыбке. В ярких глазах полыхал огонь азарта. В его тоне было нечто похожее на шутку, скорее даже злую. Это заставило Пайнса начать волноваться.– Это же одна из твоих главных обязанностей, забыл? Ты должен защищать меня, даже если ради этого надо пожертвовать чьей-нибудь жизнью. Перестань быть таким наивным, милая моя Сосенка! Сайфер подмигнул юноше и, смеясь с малой хрипотцой в голосе, ушел по нужным делам, заставив Диппера только смотреть ему вслед. Тело мужчины растворялось в темноте, он шел твердой, уверенной походкой. Светлые волосы, что были растрепаны, медленно покачивались из стороны в сторону. *** Пайнс, сам от себя не ожидая, весьма быстро закончил работу и поплелся в кабинет графа. От усталости он тяжко поднимался по мраморным ступенькам лестницы, еле как передвигая ноги. В тот день было много работы, потому что теперь, когда пажа не стало, все поручения, что шатен давал ему, приходилось делать самому, пока не найдут замену. Свободного времени почти не было, кареглазый все мотался и мотался по особняку то туда, то обратно, выполняя поручения вперемешку с ежедневной работой. На душе лежал большой камень в виде убийства, об упоминании которого по телу пробегала судорога, а дыхание учащалось. Юноша, конечно же, ощущал вину за сделанное, иногда впадал в панику. В такие моменты, обычно, он успокаивал себя неуверенными фразами на подобие «Э-это ведь мой долг, так сказал господин», «это не твоя вина, ты всего лишь защищал графа и себя». Паника постепенно спадала, да и остальные слуги старались поддерживать его, хотя и не знали, что на самом деле произошло. Парень встрепенулся, вернулся в реальность, только когда услышал спокойное «войди» по другую сторону двери. Он тихо переступил порог и закрыл дверь. Диппер постарался не выдавать свой чрезмерно усталый вид, однако, смешинки в глазах Сайфера доказывали обратное. Золотые глаза смотрели с издевкой, весело сверкая, а ухмылка сама налезла на бледное лицо. Руки в черных перчатках скрестились в замок и аккуратно легли на стол. Пастельно-желтая рубашка разгладилась на сгибах, линии складок уже не были такими острыми. Внезапно, Диппер снова заметил, что засматривается на Уильяма, но отбросил эти мысли глубоко и надолго, его не должно отвлекать что-либо от работы. — Вы меня звали, господин? — спросил юноша. Его руки, слегка дрожа, скрылись за тонкой талией; осанка его стала более сутулой, в отличие от того, какая она была днем. Много работы явно повлияло на него. Усталость сначала захватила руки, потом ноги, спину, голову… к концу вечера она захватила все тело шатена. – Ухум, — блондин хмыкнул в знак согласия, он наконец отложил листок бумаги и ручку. Граф поднял голову; мягкая челка резко взметнулась вверх, немного спутывая пряди и тем самым открывая второй, такой же золотой, глаз. Спина выпрямилась.– Я хочу, чтобы ты убрался в самой дальней стороне библиотеки. — Которая возле архива, сэр? — уточнил юноша. Его симпатичные глазки немного потемнели от осознания, что ему на ночь глядя дали столь большую работу. — Так точно, сосенка! — звонко ответил граф. Дипперу всегда казалось, что Сайфер никогда не устает. Сколько бы времени не прошло, сколько бы времени он не работал, лицо практически не изменялось. Это довольно пугало. — Только смотри, не усни там! Тебя никто обратно в комнату не принесет, … хотя может бы- — Я-я понял! — неосознанно, юноша повысил свой голос. Осознав свою ошибку, он продолжил.– Простите, сэр. Я все выполню. Доброго вечера вам, сэр. Юноша как ошпаренный вылетел из кабинета, оставив хохочущего Уильяма там. Граф смеялся так громко, что проходящие мимо слуги странно косились на дверь и быстро отправлялись дальше по своим делам. А Сайферу, видно, было откровенно наплевать; смех не прекращался. Вдруг, что-то рухнуло в кабинете, и наступило молчание, после которого из помещения начал снова доносится звонкий гогот, а чуть позже были слышны поскуливания вперемешку с задорными фырканиями. Блондин, явно, начинал задыхаться от смеха. Диппер не знал, что там упало, но почему-то отчетливо представил графа, лежащего на полу; руки его обхватили живот, который уже наверняка болел от всего веселья. Шатен прислонился к стене, закрыв лицо ладонями. На щеках появились багровые пятна, возникшие от стыда. Колени подрагивали, плечи подергивались, а щеки краснели все больше. С каждым звуком он сгибался и сгибался, пока окончательно не съехал по спине. Красивые карие глаза были зажмурены, а губы сжались в тонкую нить. Желая убежать подальше от стыда, ноги сами его унесли в библиотеку. В библиотеке было весьма мрачно; освещение давали только свечи в канделябрах, что были сделаны из золота. Диппер посмотрел вверх; высокие стеллажи выглядели аккуратно, но весьма устрашающе. Книги с блеклыми обложками мягко отражали лунный свет, который медленно сливался с мягким освещением свеч. Темнота заполняла помещение, однако, там было довольно уютно. Книжные полки, кресла для чтения, маленький столик, книги — это все обволакивал приятный, теплый, желтоватый свет свеч. Пол поскрипывал под ногами. Пайнс прошел множество пыльных полок с такими же книгами, на них был сантиметровый слой пыли, хотя тут периодически убирался Винсент. Седая пленка осаживалась на корешках, медленно затягивая названия. Он преодолел множество поворотов, стеллажи то резко сжимались, сокращая между шатена пространство, то наоборот, расширялись. Это было весьма странно. Спустя некоторое время, он, наконец, добрел до самой дальней части библиотеки. Там хранились старые, массивные книги, на которых уже осел огромный слой мошкары и прочей грязи, которая непонятно как прибавлялась с каждым днем. Это были неизвестные Дипперу книги на разных языках; юноша был уверен, что Сайфер был очень образованным человеком, у которого был большой багаж знаний. Немного дальше располагался архив; в больших коробках лежали бумаги различной давности. Возможно, там была родословная, старые счета или что-нибудь более важное… Однако Пайнс сразу же отбросил эту мысль, потому что знал, что блондин так никогда в жизни не допустит такой ошибки. Знаменитый Уильям Сайфер не мог хранить документы в таком очевидном месте, хотя все может быть. Сюда изредка кто заходит, только доверенные лица графа Сайфера. От этого стало как-то тепло на душе. Шатен обнаружил оставленные кем-то — скорее всего, Винсентом — чистящие приборы. Аккуратно взяв тряпку в руки, Диппер начал выполнять работу. В основном, кареглазый избавлялся от пыли, редко на полках попадались пятна. Сначала юноша собирал книги и клал их на пол, вымывал отделение стеллажа, очищал книги от противной пленки из пыли и наконец-то ставил их на место. Чуть позже он начал справляться с этим все быстрее, быстрее, быстрее… …Он не знал, сколько времени там провел; тонкие руки все спускали и поднимали книги, таскали их то сюда, то обратно. Вдруг, он обратил внимание за одну из самых тонких книг, ширина которой от силы была 3 с половиной сантиметра. Она была темно-синего цвета, и то, что еще больше удивило Диппера, так это то, что на корешке был нарисован очень странный, но ужасно знакомый символ. Его детали настойчиво витали в голове, шатен знал, знал, что это такое, это вертелось на кончике языка, но парень никак не мог вспомнить, где он их видел. Недолго думая, Пайнс вытащил ее из полки и начал пролистывать желтые странички. Как оказалось, там были обычные биографии людей; там были смешаны и графы, и подданные. Они ничем не отличались от обычных людей; в них не было ничего особенного, ни болезней, ни аномалий. Возле каждой блеклой фотографии прописаны все личные данные, характеристики по типу силы, скорости, ловкости… Вдруг, Диппер заметил двух людей с его фамилией. Женщина и мужчина были довольно молоды и сдержанно улыбались на фотографиях. У обоих были карие глаза и, Диппер был уверен, что они были супругами. Неожиданно для себя, он начал приводить странное сравнение между мистером Пайнсом и Мэйбл. От сестры веяло радостью и решительностью, на лице всегда сверкала улыбка, а жесты были слишком раскрепощенными. Она была очень доверчива. Но странно то, что почувствовал тоже самое от фотографии мужчины, что он наблюдал перед собой. Он был немного серьезен, но это не скрывало его настоящий характер. Да у них даже волосы одинаково на концах завивались, что уж говорить. Карие глаза взметнулись на миссис Пайнс. У нее были большие глаза, что глядели на Диппера со всей серьезностью. Ее волосы были очень кудрявыми, объемными, а лицо было бледное и худое, что придавало некого контраста этой солидной даме. Было видно, что она умна и была готова потягаться с самим Сайфером, потому что в ней была нескрываемая решимость, как видел юноша. Диппер был сильно удивлен, его рот открывался и закрывался, он не издал ни единого звука. К своему удивлению, он быстро взял себя в руки и смирился с тем, что под биографией алой краской было написано: «Уничтожен (-а)». Тяжело вздохнув, он все-таки признал, что скорее всего эти люди были его родителями. К напряженной спине прикоснулось что-то твердое и провело прямую линию от лопаток до начала брюк. Диппера прошиб холодный пот, он тяжело задышал в животном страхе. –Так-так-так, Сосенка…– Опуская тональность голоса, проговорил граф. У Диппера резко задрожали руки. –Чем ты тут занимаешься? Диппер не ответил. Он не осмелился даже обернуться и посмотреть в яркие глаза Сайфера, который сейчас как будто его придавливали его к земле. Тело стало неимоверно тяжелым; он даже не мог встать с колен, только лишь трясущиеся руки крепко обхватывали книгу. Лицо его побледнело; выделялись на нем широко распахнутые темные карие глаза, что приобрели лихорадочный блеск. Сердце бешено билось, больно ударяя по ребрам. Волосы встали дыбом, юноша и правда забыл, как дышать. В голове проносились упреки. Он корил себя за то, что вообще притронулся к этому архиву. Он попытался обернуться, шея с легким хрустом поддалась ему. Шатен встретился с острым, недовольным, но безумно красивым взглядом золотых глаз. В них играл легкий огонек раздражения и злости. Зрачки из-под разлохматившейся челки осматривали Пайнса с головы до ног. Как вдруг, глаза зацепились за архивную книгу. Уильям растянул губы в коварной улыбке, от которой Дипперу стало не по себе. ¬– Читаешь? — спросил он, опуская свою трость на пол. Пальцы графа были плотно сжаты на загнутом конце покрытой лаком палки.– О, одолжи-ка мне её, Сосна.– проговорил он медленно, властно, в то время как рука уже успела ухватить книжонку. Диппер в страхе таращился на него. Руки составляли его единственную опору, но даже они мелко подрагивали при виде воистину адских огней в глазах Сайфера. Блондин же рассматривал обложку книги, которую он забрал, загадочно хмыкая себе под нос, ему явно что-то пришло в голову. Спустя секунды, он оторвал свой взгляд от вещи и перевел его на парнишку, смотрящего на него снизу вверх. Еще раз осмотрев его, граф повернулся к кареглазому спиной, медленным шагом удаляясь. — Вижу, ты уже закончил работать, — Уильям внезапно остановился и обернулся на тяжело дышащего мальчишку, который места себе не находил.– Поэтому на сегодня достаточно.– он вальяжно махнул тростью и вновь поставил его на пол, расплывшись в улыбке.– Ты хорошо поработал. Сейчас, спустись к Винсенту и проверь с ним работу остальных слуг, а потом я буду ждать тебя в своем кабинете, ясно? — Да, милорд.– с великим трудом выдавил из себя Диппер. Волосы его все взмокли, что заставило еще больше выделить его бледность кожи. –Замечательно.– ответил Сайфер и скрылся за поворотом. Диппер встал с деревянного пола почти сразу же, как только блондин оторвал от него взгляд и ушел. Он собрал все свои силы в кулак и решительным, твердым шагом пошел следом за мужчиной. Он понятия не имел, как его тело все еще двигается после такого напряжения. Однако, так как усталость уже как рукой сняло, любопытство взяло верх; кареглазый хотел знать правду, он был уверен, что Уильям что-то знает. Пайнс хотел получить ответы на все его вопросы, которые витали в кудрявой голове. Он ускорил шаг. Но ни за первым, ни за вторым поворотом Сайфера уже не было.