Мой господин

Мрачное помещение озарил свет от нескольких свечей. За окном стояла глубокая ночь; природа спала крепко, унося в сон звуки и шелест, а звезды, казалось, стерлись с неба, оставляя лишь бледную луну. Толпа людей выглядела угрюмо — ни на одном лице не проскользнула улыбка. Там смешались разные люди: женщины и мужчины, отличные по возрасту, росту и внешности, даже было видно молодежь, решительно оглядывающую их лидера. Лидер, на вид хрупкая и миловидная блондинка, пробежалась острым взглядом по присутствующим. Она только что закончила свою речь и ждала реакции подчиненных. Мужчина старше, который стоял подле нее, с гордостью рассматривал ее легкий стан и хрупкие плечи, которые больше не тряслись, как это было несколько лет назад. Согласно кивая каким-то собственным мыслям, тоже обратил внимание на толпу. Люди грозно молчали, осознавая план действий, как откуда-то послышался чей-то бас: — Когда наступаем? — Через три дня, — утвердила блондинка, огонь горел в ее бледных глазах. Ее уголки губ приподнялись наверх, когда она не услышала сопротивления. Все шло как по маслу. *** Ранее утро. Диппер, следуя своим обязанностям, машинально поднялся в комнату графа и расправил шторы в его комнате. Взгляд задержался на открывшемся пейзаже. Вокруг особняка жизнь текла медленно, особенно, когда наступали холода. Лес, сад и небо выглядели безжизненно, но и спокойствием от них веяло за милю. Словно не было никаких событий прошлого, словно погибшие восстали из могил и, сверкая румянцем на щеках, вот-вот примутся за работу. От этих мыслей лакея передернуло, руки его сильно сжали висящую ткань. Слуга вздрогнул, когда почувствовал чужие руки на своей талии. Услышав знакомый смешок, напряженные мышцы немного расслабились, но глаза все еще бегали по разным предметам. Он был настолько увлечен своими мыслями, что даже не заметил, как Сайфер проснулся и подошел к нему. Щеки заалели, когда бледные ладони легко огладили его живот, а жар распространился по всему телу, отчего по спине пробежала дрожь. Блондин еще раз хмыкнул и прижал слугу еще крепче к своему теплому сонному телу. Нос уткнулся куда-то в макушку, вдыхая и выдыхая, а Диппер все еще стоял неподвижно, стягивая в пальцах дорогую ткань занавесок и боясь пошевелиться. Ощущать объятия было…странно, но и приятно одновременно. Подобное Диппер мог только видеть в своих снах, для него это было за пределом возможностей. Граф был симпатичен Пайнсу, но мечтать о взаимности слуга даже не смел. Его мозг понимал, что это неправильно, но сердце хотело заполучить хоть толику того, что ему виделось во снах. И, наконец, ощутив столь интимное прикосновение, он не знал, что ему делать и думать. Сердце забилось от волнения, а дыхание сперло; изо рта кое-как он выдавил слова: — Господин? Что вы делаете? Такая перемена в настроении графа не сулила ничего хорошего. Он редко бывал таким открытым даже с Винсентом, хотя старший буквально вырастил его. Сайфер не из тех людей, кто открыто выражает привязанность к людям. Неужели он тоже чувствует, что наступившее затишье слишком подозрительно? — Обнимаю, — усмехнулся он ехидно, стискивая руки сильнее, выбивая воздух из легких Пайнса и заставляя румянец распространиться до шеи. — Думаешь, я не заметил, как ты себя ведешь при мне? — Сердце слуги почти до боли сжалось от испуга, пока в сознании снова и снова всплывали неловкие воспоминания об их встречах. — Твои дерганые движения, — блондин провел ладонью по внешней стороне бедра кудрявого, второй все еще придерживая его за живот, чтобы не вырывался. — Твои слова, тон и очаровательный румянец сложно не заметить, — рука поднялась по талии, скользнула по груди и легонько сжала горло, заставляя слугу хрипло выдохнуть. — Прощу прощения, сэр. — Пайнс протараторил, сглатывая слюну, следя за крупными, но аккуратными руками, которые скользили по телу, поддразнивая. Парень задыхался от смущения, но при этом старался не издать неприличных для него звуков. — Это неправильно, прекратите, прошу… — Только сегодня, — начал блондин, ловко поворачивая корпус Диппера к себе. Одна рука потянула кудрявый затылок к себе, а вторая подтянула за поясницу. Золотые глаза пронзили карие, заставляя младшего замереть и успокоить руки на груди Сайфера. Красивое лицо графа медленно приблизилось к его веснушчатому, отчего невольно закрылись глаза. Тихий хмык — последнее, что слуга запомнил перед тем, как его втянули в поцелуй. Тонкие губы немного грубо смяли его собственные, а юркий язык прошелся по нижней, заставляя кудрявого вздохнуть от удивления. Он мог почувствовать легкую улыбку старшего, перед тем как чужой язык мягко вторгся к нему в рот. От этого из горла вылетел полустон. Это, мягко говоря, было для Диппера в новинку. Никто его еще так не целовал, так что он не знал что делать. Руки сами потянулись наверх и обвили шею мужчины, а тело прижалось к чужому, будто оно было родным. Собравшись с силами, Пайнс попробовал ответить, на что получил еще одну незаметную улыбку и, кажется, ему даже послышался довольный рык. Языки сплелись в танце, что было так приятно для слуги, что тело его мелко задрожало. Наконец, граф нехотя оторвался от него, напоследок оставив легкий чмок на раскрасневшихся губах, — Только сегодня мы остановились на этом, помни это, — на реплику слуга лишь глупо кивнул, — а теперь, прошу тебя приготовить мне завтрак, я скоро спущусь. Диппера почти силой выставили за дверь, а у Диппера в голове лишь поцелуй и собственные эмоции, который стремились затопить одной волной. Краснеть было уже некуда — все тело то тут, то там покрылось алыми пятнами, а руки дотронулись до целованных губ, даря новый табун мурашек. Из головы вылетели все беспокойные мысли, да и работа была замещена теплыми воспоминаниями о теплом поцелуе, произошедшем всего пару мгновений назад. Парень не верил, что это случилось с ним. Приложив руки к быстро бьющемуся сердцу, он проследовал на кухню, стараясь восстановить свое обыденное выражение лица. Он наблюдал за графом во время утренней трапезы. Слуга не мог налюбоваться на красивую спину, плечи, руки, пальцы, лицо и губы — все это возвращало его к смущающей сцене, но он не мог оторваться. Беспокойные мысли вернулись к нему; он чувствовал, что скоро обязательно что-то случится. Что, если с господином что-то произойдет? От таких мыслей сердце снова было готово выпрыгнуть из груди, а брови свелись к переносице. Он решительно подумал о том, что ни в коем случае не посмеет потерять горячо-любимого человека. За прошедшее время слуга очень сильно привязался к своему работодателю, сильнее, чем надо было. Ехидные фразы и смешки стали ему родными, а утро станет не тем, если он не увидит сонного лица блондина. Он хотел защищать Сайфера, оберегать, дать отдачу и благодарность старшему за его помощь. Диппер действительно любит Уильяма. Тихо вздохнув, он проводил мужчину взглядом до поворота и начал убирать со стола. Мысли все еще крутились вокруг графа, а также дальнейших действий врага. Они не станут ждать, Диппер был уверен. Скорее всего, другие работники думали также, ибо они ходили напряженные и молчаливые, покорно выполняя работу и оглядываясь по сторонам. Что же будет дальше? Когда наступят враги? Когда их попытаются убить? От последнего вопроса слугу передернуло, но он понимал, что исход будет кровавым, кто-то не сможет выжить. В глазах появился образ коридора, запачканного в алой крови; тела валялись то тут, то там, а самый главный страх Пайнса воплотился в жизнь — Сайфер мертв. Сморгнув картинку, парень кое-как унял ярость, воспылавшую в груди. Она была так сильна, что он подумал об убийстве всех, кто причинит господину вред. Внезапно, в голову забрела сумасшедшая мысль, напугавшая самого Диппера. « Ради этого человека я готов на всё »