Мой господин

Лечение шло медленно. К моменту полного выздоровления Диппера на деревьях уже успели образоваться первые почки на ветках, трава вяло проклюнулась, озеленяя холодную почву, а небо приобрело теплый, мартовский оттенок голубого. Сад, окружавший поместье, пока оставался пустым; большинство видов цветов не распускалось в это время. Шатен вздрогнул, как только его обдало легким ветерком. Несмотря на теплые лучи солнца, было прохладно. Ухаживать за садом он вызвался сам. В груди все еще ныло и тянуло от потери друга, мысли иногда возвращались к событиям прошлого, заставляя задуматься: а мог ли он все исправить? Карие глаза потускнели, глядя куда-то в пустоту. Руки продолжили состригать лишние ветви с кустов, но в мыслях он был уже где-то далеко. В какой-то момент Пайнс вздохнул и оглядел дом, останавливаясь на фигуре, выглядывающей из одного из окон. Мелкая дрожь прошлась по телу, стоило уловить взгляд золотых глаз. Парень выдохнул, посмеиваясь: он знал, что Билл до сих пор за ним приглядывает, опасаясь за его здоровье. Незаметные знаки внимания от графа грели душу и иногда забавляли. Сайфер, легко улыбаясь, махнул ему рукой и быстро скрылся в глубине кабинета. После признания собственных чувств, на душе стало легче. Уильям, — или же Билл, как он попросил его называть, — оказался человеком намного более разносторонним, чем Диппер мог предположить. Он даже не мог представить, как много различных качеств характера могут уживаться в одном теле. Иногда казалось, что мужчина пришел вообще не из этого мира: его мысли и действия явно опережали время. Пайнс улыбнулся своим размышлениям, откидывая состриженную ветвь в сторону. Граф был действительно интересным человеком, непонятным, но чертовски любопытным. Он мог сочетать в себе неуютную холодность, строгость, трезвый ум, но в тоже время блондин был страстен и вспыльчив. Такие перепады были необычны для парня и реагировать на них, не ломая себе мозг, было сложно, но с течением времени смирение быстро сместило замешательство в сторону. А влюбленность тихо притаилась сбоку. Смятение насчет новых чувств, однако, быстро прошло: тревога и сомнения рухнули после того, как Диппер отпустил все на самотек (что очень не похоже для него). Он так и не рассказал семье о своих отношениях, но планировал сделать это в ближайшие месяцы. Было очень страшно говорить родственникам о чем-то неприемлемом в его обществе, но почему-то его сердце было спокойно, как водная гладь озера весной. Погруженный в свои мысли, Пайнс и не понял, как оказался в кабинете графа. Он пришел в себя только когда поймал на себе пронзительный взгляд и хитрую улыбку. — О чем ты так сильно задумался, Сосна? — тягучий, словно мед, голос ударил в уши, странным теплом пронесся по телу, заставляя щеки загореться красным, — Неужели обо мне? — О да, сэр, — Диппер засмеялся, смотря, как граф закатывает глаза и кривит губы на его издевательское «сэр». Смешинки не покидали его тело и щекотали живот, а улыбка не сползала с лица. Потеряв ненадолго бдительность, парень и не заметил, что мужчина поднялся со своего места, приближаясь. — Сколько раз я просил не называть меня так? — низкий шепот пустил мурашки по чувствительной шее. Тонкие, но сильные руки обхватили парня со спины, крепко прижимая к чужому горячему телу. Музыкальные пальцы, казалось, сжимали только чувствительные точки Диппера, отчего колени подкосились, а дыхание сбилось. Кисти поползли медленно по телу, надавливая на узкий таз, грудь, медленно переходя на шею. — Разве я не сказал, что накажу тебя в следующий раз? — Не надо, — пискнул Диппер, заливаясь краской еще больше. Тело начало немного трястись от незамысловатых ласк, заставив блондина усмехнуться. Острым носом, словно кот, он повел по горячей шее, иногда прикусывая кожу, вызывая тихие всхлипы. Тихое «Уверен?» было встречено плаксивым стоном, а кудрявая голова упала на его плечо, обнажая шею еще больше. Плотоядная ухмылка озарила лицо Билла, ловкие пальцы расстегнули чужую рубашку с необыкновенной скоростью и соприкоснулись с горячим телом. Из Пайнса вырвался громкий вздох, который быстро стал стоном, когда пальцы коснулись его сосков. Сайфер явно издевался над ним; легкие пощипывания, поглаживания чередовались с немного грубыми прикосновениями. Череда всхлипов и стонов пронеслась по комнате, становясь все громче. Внезапно Диппер почувствовал, как чужая рука легла на его пах и немного сжала. — Пожалуйста, — собственный сорвавшийся шепот звучал непривычно, краска на щеках плавно перетекла на шею и уши; неловкость и стыд маячили где-то на горизонте, пальцы были неуправляемы, а мысли — спутаны. В голове поднялся легкий туман, глаза накрыла тонкая пелена возбуждения. Бедра потянулись вперед к желанному прикосновению, но так ничего и не нашли; из горла выскочил плаксивый недовольный стон. Откуда-то сверху послышался издевательский смех. — Иди подготовься, Сосенка, — веселая интонация голоса заставила сердце подскочить и заныть одновременно: ему придется идти по коридорам особняка, светя собственным возбуждением. Пайнс прикрыл лицо руками, издавая неописуемый звук отчаяния и стыда, на что блондин только ехидно посмеялся. Тонкие губы снова оказались у чужого уха, а шепот, казалось, проник в саму душу, — только не попадись никому. Словно ошпаренный, лакей выбежал из кабинета под легкий смех Билла. Мужчина не сомневался, что его партнер сделает все, о чем он попросил. Губы не оставляла ухмылка; собрав оставшиеся документы и спрятав их, он тоже пошел приводить себя в порядок. Стоя у зеркала в собственной спальне, блондин погрузился в свои мысли. Он много думал, какое решение принять относительно их партнерства. Сначала он действительно хотел огородить себя от близких отношений, но в итоге его разум не смог противостоять сердцу. Слишком соблазнительна была для него эта близость, которую он давно ни с кем не испытывал, и Сайфер поддался искушению. Молодое тело было почти сладким и таким желанным, интерес к другой личности также рос с каждым днём: желание обладать и любить было непобедимым для мужчины, поэтому он сдался этим чувствам, перестал сопротивляться. Он ни разу не пожалел об этом; Диппер изменил его взгляды на мир, перевернул вверх дном его мысли, разрушил его и построил обратно, сам не осознавая этого. В таком застывшем положении его и застал Пайнс. Парень невольно залюбовался на распущенные волосы, ниспадающие на плечи, обернутые тонким халатом. На ткани проступали редкие капельки воды, и казалось, что легкий пар все еще исходил из тела старшего. Сайфер выглядел потрясающе в глазах парня, он не мог оторвать глаз. Кое-как вырвавшись из оцепенения, он медленно подошел к мужчине и мягко обвел рукой его спину и талию, не в силах заставить себя сделать что-то более дерзкое. Золотые глаза прыгнули на чужой силуэт, жадно всматриваясь. — Думаю, нам стоит продолжить то, что начали, — блондин, с грацией кошки, развернулся и резко прижал партнера к себе, впиваясь в горячую кожу. Большие пальцы оглаживали талию немного дезориентированного лакея, а глаза продолжали бегать по телу. Напряжение заискрило в воздухе, никто не решался сделать первый шаг. Оба лишь голодно смотрели друг на друга. Постояв пару секунд в тишине, Билл не выдержал и подался вперед, захватывая чужие губы в страстном поцелуе. Из младшего вырвался звук удивления; кареглазый сдался под сильным напором и старался поспевать за партнером, который по какой-то причине был более резким, чем обычно. Диппер схватился дрожащими руками за чужой халат, не зная, куда их можно деть. Сайфер же ненасытно разгуливал руками по его телу, лаская самые чувствительные точки. Их бедра сомкнулись вместе; снова возбужденный парень неосознанно начал тереться о крепкое бедро, чтобы хоть как-то облегчить жар в паху. Он чувствовал себя так, будто разорвется; тело лихорадило от умелых прикосновений, мыслей в голове не осталось, конечности становились ватными, языки сплетались в быстром танце, лицо горело. Это чувствовалось странно, но он не хотел останавливаться. Дикое возбуждение одолевало его и заставляло хотеть больше. Мысли улетали из головы одна за другой, оставляя лишь приятную пустоту. Чувствительность внезапно обострилась в разы, приятные спазмы, следуя за чужими губами, прокатывались по спине, шее, соскам. Блондин медленно начал подталкивать их к кровати, не останавливая ни на секунду своих ласк. Приглушенные поцелуями стоны не прекращались и становились все более плаксивыми. Они упали на кровать. Сайфер отстранился и навис над парнем, разглядывая его и поглаживая. Тело под ним не переставало дрожать от переизбытка чувств, дыхание было уже сбито. — Ты выглядишь таким нуждающимся, Сосна. — Это действительно было так; алые щеки сверкали в полумраке спальни, карие глаза застелила пелена возбуждения, а руки сильно сжимали простыни — это было единственным, что не давало Дипперу потерять сознание. Парень попытался вскинуть бедра, чтобы добиться хоть какого-то трения, но мужчина с легким смехом отстранился, чем вызвал еще один разочарованный стон. — Какой ты нетерпеливый, — тяжелая рука упала на обнаженную грудь; Диппер и не заметил, как и когда с него сняли рубашку. Пальцы мучительно медленно оглаживали соски, талию и живот, проходили с опасной близости от его члена, но так и не касались его. Кареглазый нетерпеливо изогнул спину, пытаясь добиться еще прикосновений, но был жестко прижат к кровати, золотые глаза заискрились. — Чего ты хочешь? — М-м, — стыдливо протянул парень, не желая озвучивать просьбу вслух. Он попытался извиваться под чужими руками, но был вновь резко прижат к матрасу. Глухой стон вместе со всхлипом ударился о стены комнаты. Билл же смотрел на него пронзительно… и внезапно убрал руки, вызывая удивленный вздох. — Не думаю, что смогу что-то сделать, если ты мне не скажешь, чего ты хочешь, — мужчина смотрел на всхлипывающего от стыда парня и смиренно ждал, пока последний все-таки что-то скажет. Карие глаза смотрели умоляюще, но Билл был непоколебим. Ухмылка растянулась на лице и не думала исчезать — ему нравилось иногда издеваться над младшим, зная, ему это втайне нравится. — Пожалуйста, — подал голос Диппер, аккуратно обхватывая чужую руку и кладя ее себе на грудь. Глаза влажно заблестели, взгляд упал куда-то в сторону, — прикоснись ко мне. — Как скажешь, — Сайфер замурлыкал, как кот, вновь нависнув над парнем. Длинные пальцы играли на теле Пайнса, словно на излюбленном пианино, выбивая жалкий скулеж из его груди. Неимоверно хотелось большего, низ живота полыхал, а член отдавал легкой болью от перевозбуждения. Спина выгнулась, как только блондин горячими поцелуями стал спускаться к соскам. Язык накрыл один из них, и внезапно в комнате стало намного жарче, а прохладные простыни уже не помогали укротить свой пыл. — Ах! Билл, Билл, — затараторил парень, теряя самоконтроль. Хотелось до звезд в глазах; тело судорожно кидалось из стороны в сторону от умелых ласк, и голос уже не слушался его. Было душно, влажно. Собрав остатки рассудка, Диппер начал умолять, — пожалуйста, пожалуйста, быстрее… — Ты куда-то торопишься, Сосенка? — чередуя с чмоками в живот, проговорил мужчина, а потом резко стянул с него оставшееся белье и обхватил уже влажный член. Рука, не останавливаясь, начала водить по стволу, вытягивая звуки из парня. Розовые губы были смочены слюной и выглядели так соблазнительно, и Билл не сдержался, накрывая их своими, приглушая звуки. Это уже мало походило на поцелуй; Сайфер посасывал чужую нижнюю губу, а потом перекинулся на язык ничего не соображающего парня. Диппер потерялся в своих чувствах и полностью потерял способность хоть как-то контролировать свое тело. Поцелуи пьянили его; ощущение чужого языка мурашками проносилось по телу, направляясь прямо к изнывающему члену. Он ощутил, как влажные губы перешли на его щеку, а после спустились ниже, к ключицам, кусая и посасывая тонкую кожу. Приятная боль била по голове, от нее закатывались глаза, а из горла вылетали тихие всхлипы. Пальцами очерчивал тело мужчины, пытаясь оказать ответную ласку, но руки слишком дрожали от перевозбуждения и блондин мягко увел их в сторону. Шатен и не заметил, как Билл его перевернул на живот. Грудь сама упала на пропитавшуюся потом постель, ягодицы же остались наверху, нетерпеливо покачиваясь. Приглушенное «Ах!» вылетело из кареглазого, когда он почувствовал, как его мягкие половинки грубо обхватывают и раздвигают, чтобы открыть сморщенную дырочку. Где-то сзади Пайнс услышал довольный хмык, который заставил его неловко зарыться головой в подушку. Внезапно, между бедер стало влажно, а после он почувствовал, как Сайфер вставил первый палец, медленно растягивая его. Было скользко и местами неприятно, по бедрам текло, а коленки тряслись, но Диппер находил в этом что-то захватывающее, возбуждающее. Протяжный стон невольно вышел из груди, когда парень ощутил второй палец, мягко проникающий в горячее нутро. Член все еще стоял колом, оставленный без внимания, и лишь подергивался от малейшего приятного разряда. –Бил-ах! — Вскрикнул Пайнс, как только пальцы задели чувствительный комочек нервов внутри. Мужчина улыбнулся и направил пальцы только в эту точку, набирая скорость. Симфония из отрывистых стонов приятно ударила по ушам. Подушки были зажаты меж пальцев, чтобы не сойти с ума, но карие глаза покрывались пеленой, а язык вываливался в попытках что-то сказать. Точные толчки пальцев по простате не оставляли никакого воздуха в легких. Вцепившись в ткань постельного белья, Диппера хватало только на немые стоны. Было до противного хорошо; глаза закатывались, а неконтролируемо трясущиеся бедра уже не выдерживали этой пытки. Движения меняли свою скорость, жесткость, но ни на секунду не прекращались. Казалось, это продолжалось бесконечно; внутри все было одновременно напряжено и расслаблено, тело по-звериному изгибалось и не знало, как себя вести, а в голове уже стоял плотный туман. Парень только чувствовал, как болит его член и как сильно хочется к нему прикоснуться. Не думая, он потянул руку вниз, намереваясь хоть немного облегчить свое состояние. — Ай-яй, Сосна, — предупредительно шикнул Билл, убирая чужую руку, — терпи пока, — но рука снова потянулась к члену, не слушаясь. Раздраженно цыкнув, он схватил Диппера за запястье, заломил его за спину и уткнул носом в подушку. Тихий стон боли был приглушен подушкой, а после комнату снова наполнили неконтролируемые крики парня от увеличивающейся скорости. Внутри было уже три пальца; растяжка была приятной, тянущейся, но хотелось большего, хотелось, чтобы в него уже полноценно вошли. Бедра начали подаваться назад, насаживаясь на пальцы все глубже и чаще, вызывая легкий смех у мужчины.– Нравится, да? — Самодовольно произнес он, грубо толкаясь, вызывая одобрительные вскрики. Толчки были все такими же быстрыми, отчего ягодицы красиво дрожали, невольно привлекая к себе внимание. Блондин улыбнулся, отпустил чужую уже безвольную руку и от души шлепнул по симпатичной ягодице, встречая вскрик с довольной улыбкой. От перенапряжения тело парня натянулось как струна и внезапно рухнуло на кровать от усталости. Золотые глаза загорелись, руки продолжали работать в том же темпе. Однако все более громкие стоны заставили мужчину отвлечься, — Что такое, Сосенка? — Я-я-я.ско-ро, — всхлипнул он, подняв голову с подушки. У Билла ёкнуло сердце; влажные глаза преданно смотрели на него, а раскрасневшиеся щеки и обкусанные губы пробуждали сильное внутреннее желание съесть мальчишку целиком, — Пожалуйста, дай мне-…я хоч-, — младший уже не мог сформулировать предложение, голова его упала снова в подушки. Мужчина вздохнул и жестко начал трахать пальцами дырочку, слушая стоны, перемешанные с ругательствами. В какой-то момент шатен напрягся и с прерывистыми криками излился под себя, кончая без рук. Однако движения не остановились, вызвав удивленный возглас. — Тише, мы ещё не закончили, малыш, — Билл убрал руки и начал его успокаивать, поглаживая спину. Напряженное тело немного расслабилось, но бедра все еще дрожали, а разработанное отверстие притягательно блестело и манило к себе. Блондин усмехнулся своим мыслям, огладил мягкие половинки, а после хлопнул каждую. Пока Диппер выдыхал, он разделся до конца и, согнувшись над хрупким телом, приставил головку к подготовленному анусу, а после плавно вошел внутрь, сантиметр за сантиметром. Парень под ним удивленно застонал, но не сопротивлялся, а лишь быстрее двинул бедрами навстречу, тихо шипя от долгожданной растяжки и сверхстимуляции. Немного подождав, Билл резко притянул парня за бедра и вошел полностью под мяуканье партнера. Тихо рыкнув, он увеличил скорость, и почти лег на шатена, горячо целуя его в шею и плечи. Внутри него было великолепно; от долгожданной стимуляции члена он застонал и перестал себя сдерживать, гонясь за оргазмом. Пот струйкой скатился по скуле, щекоча кожу, а приятные звуки шатена были медом для его ушей. Тело под ним сексуально изгибалось, пытаясь то ли убежать, то ли принять все подаренные ласки, но он крепко держал Диппера за талию, не оставляя ему выбора. Чужое тело было покрыто отметинами, от вида которых внутренний зверь довольно рычал. Это собственничество заводило шатена до умопомрачения, и сейчас от него осталось только безвольное нечто, которое могло только кричать от наслаждения. Дыхание, сердцебиение, движения — все слилось воедино, нарастая одним большим шаром удовольствия, который вот-вот был готов лопнуть от переизбытка ощущений. Пальцы обхватили его шею и потянули наверх, чтобы прижать тело к горячему торсу, а после спустились вниз, играясь с сосками. Губы вновь атаковали плечи, шею, уши, не оставляя живого места на теле Диппера. Звонкие стоны ударялись о стены, с каждым толчком звуча все громче и плаксивее. Младший чувствовал слишком много и уже не знал, куда себя деть. Он одновременно желал продолжить и остановиться, но смог только безвольно повиснуть на Сайфере, позволяя играть с собой как вздумается. Внезапно шатен почувствовал руку на своем члене и закричал от силы ощущений. Руки огладили чувствительную головку, прошлись по выступающим венам, сохраняя такт толчков. Когда Билл начал двигать рукой жестче, Пайнс понял, что больше не может. С чередой коротких стонов он излился мужчине в руку, сильно дрожа всем телом. Билл же, сбавляя скорость, сделал последние жесткие толчки в дрожащее от сверхчувствительности тело и кончил глубоко внутрь, тяжело дыша. После небольшой уборки постели, Билл затащил Диппера под одеяла и прижал к себе. Младший находил эту внезапно появляющуюся тактильность блондина забавной и ничего не имел против нее, поэтому, уткнувшись ему в грудь, слушал какие-то уже ничего не значащие рассказы, плавился от тепла чужого тела и чувствовал себя, как на самом мягком облаке. Думать о чем-то постороннем уже не хотелось. Руки трепетно перебирали его кучеряшки, а тихий шепот убаюкивал, и Дипперу ничего не оставалось, кроме как забыться. *** Полную историю (и, естественно, про отношения) Диппер дядям так и не рассказал, особенно после бурной реакции Мейбл, которой он сначала испугался. Он опустил пару тяжелых моментов, но даже так рассказ произвел огромное впечатление на сестру. Сестра носилась из угла в угол в неверии; вся история разом свалилась на нее как снег на голову, пробуждая полный, чрезвычайно яркий, спектр эмоций. Она ругалась, волновалась, нервничала и даже успела всплакнуть в течение всего рассказа, а после, как силы полностью покинули тело, рухнула на стул, вздохнула и сказала что-то вроде: «Слава Господу, что ты вообще жив…». Шатен понимал её, поэтому спокойно сидел на стуле и дал сестре вызволить всех демонов наружу, ведь дальше он собирался оглушить ее более яркой новостью. Он действительно не хотел скрывать от нее своего партнера, потому что был уверен, что его сестра — одна из самых понимающих, теплых людей на этой земле. Он не хотел ей врать. Мейбл, конечно, недоумевала, как такие диаметрально противоположные люди могли быть вместе и уживаться, но отреагировала действительно спокойно. Она желала брату только добра и, если он был счастлив там, где он есть сейчас, то она была полностью спокойна. Хотя она и пообещала отвинтить Сайферу голову, если он как-то навредит ее брату. Диппер только посмеялся над этим, качая головой и представляя реакцию Билла, когда он будет рассказывать обо всем произошедшем. Дяди встретили его так же тепло, как и раньше. Они жутко волновались за него, хоть он и старался выходить на связь как можно чаще. Диппер был рад на короткий момент забыть обо всем, что произошло ранее, и побыть со своей дорогой семьей. Он до приезда в родной дом не понимал, как сильно соскучился по нему, по его кровной семье. Однако, помимо семейного дома, у него появился свой, новый дом, где его возвращения ждали с таким же нетерпением. В новом доме царило такое же дружелюбие и тепло, хоть иногда и вспоминалась произошедшая совсем недавно трагедия. Но, вероятно, из-за неё жители особняка начали ценить друг друга еще больше — никто не хотел терять приобретенную семью. Тяжесть на сердцах еще не спала, но они до сих пор стараются наладить былое хозяйство и вернуть все на круги своя. Понятное дело, были споры: громкие, тихие, по делу и без, но они прошли этот путь вместе и не собираются бросать друг друга по каким-то пустякам. Диппера встретили теплыми улыбками и доброй долей совсем не обидного сарказма. Шутливо огрызаясь в ответ, лакей повернул в сторону рабочего кабинета графа, чтобы доложить о своем приезде и рассказать, как прошла поездка. Когда на стук никто не ответил, он заволновался и тихо заглянул внутрь. Его глазам открылся необычный вид: мужчина спал в своем кресле, держа какую-то книгу в руках. Шатен, тихо посмеиваясь в кулак, мягко потеребил чужое плечо, чтобы не напугать. Золотые глаза резко распахнулись, хищная довольная улыбка озарила лицо, и чужие руки резко потянули прибывшего на колени с такой силой, будто он и не спал вовсе. С тихим вздохом Пайнс удобно уместился и подарил мужчине легкий поцелуй. Кабинет быстро наполнился живой, искрящейся смехом болтовней о прошедшем дне. Блондин как обычно тараторил без умолку, пестря шутками и едкими комментариями, а шатен просто сидел и спокойно слушал, посмеиваясь. Заглядывая в ставшие родными глаза, вслушиваясь в приятный смех, Диппер задумался. Сколько поворотов судьбы они прошли, чтобы быть вместе? Насколько сильно ему повезло, что чувства оказались взаимными? Такие разные, но в чем-то все же схожие люди встретились, не побоялись друг друга и, наконец, соединили души. Кажется, это называется чудом, самым настоящим чудом. Шатен не знал, как назвать это по-другому. Пайнс никогда не считал себя безнадежным романтиком, но, раздумывая над их случаем, он не мог подумать ни про что другое, кроме чуда. Он тепло улыбнулся, и ниточки гусиных лапок расползлись по его лицу. Лишние мысли были отброшены далеко и надолго, и парень полноценно погрузился в беседу. В какой-то момент Сайфер подхватил его шутку и они с детским задором начали ее раскручивать дальше, смеясь до коликов в животе… Диппер не хотел думать, что будет дальше, через год, два, три. Трудности, если таковые появятся, его больше не пугали, ведь с ним его семья, его партнер. Он наконец-то достиг одной очень важной вещи в этой жизни — счастья. Простого, но такого по-домашнему теплого, греющего сердце счастья. И, наслаждаясь своей жизнью, он планировал прочувствовать его до кончиков пальцев, насытиться им сполна, чтобы хватило еще на целую жизнь вперед. …Сейчас, стоя на теплом песчаном берегу моря, куда они переехали, он закрывается от палящих лучей солнца и рассматривает красивую фигуру своего партнера, облаченную в полупрозрачную рубашку. Его кожа сверкает красивым легким загаром, глаза сверкают как два цитрина, а подкачанные руки какое-то время пытаются навести порядок на постриженной голове, но потом бросают это дело. Сайфер, стоя по колено в воде, с поражением почесывает свой остриженный затылок и смотрит куда-то вдаль, наслаждается видом. Короткие волосы действительно идут ему, прическа выглядит, по мнению Диппера, даже слишком горячо. Билл выглядит так, будто наконец-то задышал полной грудью, будто добился той самой свободы, о которой мечтал всю жизнь. Младший чрезвычайно рад за него, потому что сейчас блондин расцвел, он пышет здоровьем и силой. Только любоваться и остается. Приятное молчание ненадолго повисло в воздухе, давая вслушаться в пенистое шуршание чистейшей воды. Парное кольцо на пальце отливает ярким золотом, парень нежно оглаживает его, не сдерживая улыбки, и пропускает момент, когда Билл подходит ближе, одаривая его особенной ухмылкой. — Что тебе на ум снова пришло? — засмеялся шатен, поправляя чужую челку. — Сосна, — позвал его блондин, разглядывая морские волны и теребя свое кольцо, — а как ты думаешь, какие мы с тобой в других мирах? — мужчина прервался, глядя на скептически вздернутую бровь, — ну, если они бы существовали? — Я думаю, мы такие же счастливые.

конец.