Мой господин

Билл не верил. Золотые глаза затрепетали от шока и волнения, дрожащие руки сами поймали падающее на него тело. Сердце его рухнуло, покрываясь трещинами скорби, когда он увидел полуприкрытые карие глаза, из которых медленно ускользала жизнь. Напускное спокойствие и уверенность исчезли, показывая настоящего блондина: отчаянного, взволнованного и беспомощного. Испуганный взгляд старшего бегал по телу слуги, тонкие пальцы сильно сжимали чужую рану, из которой спокойно текла бордовая кровь, а свободная рука поддерживала голову Диппера, изредка поглаживая кудри. Тело младшего тряслось от нахлынувшей боли и страха, его дыхание срывалось в хрипы и всхлипы. Он из последних сил пытался сконцентрироваться на лице блондина, но с каждой секундой это получалось все хуже и хуже. Пайнс чувствовал, как смерть тянет к нему свои костлявые руки, но никак не мог ее остановить, он лишь отчаянно вцепился в одежду Сайфера крепче в какой-то неясной надежде. Было страшно, ужасно страшно, ему не хотелось уходить. Руки и ноги медленно теряли свое тепло, а сердечный ритм замедлялся. Сайфер прижал тело к себе сильнее, неосознанно пытаясь согреть. Он и не заметил, что сам начал трястись. Никакая логика, никакой анализ не могли перекрыть поток эмоций, которые обрушились на него противной холодной волной, вынуждая сердце биться через раз. Нет, нет, нет, нет… Его сознание отчаянно кричало, но в горле застряли все слова, образуя тяжелый ком, от которого слезились глаза. Билла цепями окутали чувства, не позволяя глубоко вздохнуть. Они разрывали изнутри, переворачивали органы вверх ногами, а после сжигали медленно и мучительно. Тревожные мысли засели в голове, рисуя кошмарные картины в голове. Билл с немым вопросом смотрел на Диппера, сведя брови к переносице и прилагая все усилия, чтобы не закричать. Он был чертовски слаб и растерян, и самоненависть быстро заполнила его до краёв. Он не может спасти его. – Какого черта ты делаешь, Сосна? – прикрикнул он отчаянно, поймав чужой расплывчатый взгляд. Граф тяжело и быстро дышал, явно паникуя, – Почему, почему ты… Диппер почти ничего не видел из-за оглушающей боли, но где-то далеко он ощущал тепло, которое стремительно его покидало, что заставило его сжаться от безысходности и горя. Он услышал голос Сайфера и метнул взгляд на него, изо всех сил пытаясь удержаться и не заплакать. Ставшие такими родными медовые глаза глядели с горечью, с беспокойством и страхом то на него, то на его ранение. Пайнс не жалел о сделанном. Он был твердо уверен в том, что сделал бы так еще много раз, если потребовалось бы. Забота в чужом взгляде побудила слабое, почти невидимое тепло покрыть его грудь, и он смог собрать силу, чтобы мягко улыбнуться сквозь боль. – Я же сказал, – вырвался у него из горла тихий, еле слышный хрип. Он почувствовал, как хватка мужчины усилилась, и он болезненно простонал, чувствуя новый поток крови. В горле потяжелело и заныло, парень не смог удержать тихого всхлипа. Одинокая слеза покатилась по щеке, но улыбка не спала с его лица,– что буду с вами до самого конца, Уильям. Больше Диппер ничего не говорил; теплые карие глаза глядели на ошарашенного блондина с нежностью и заботой. Пару слезинок еще скатилось по лицу, на большее не хватило сил – парень был на грани потери сознания. Было невыносимо холодно. Его собственные эмоции ушли куда-то на фон, и осталась только распространяющаяся по телу боль, что становилась ярче с каждой секундой. Он не думал ни о чем, его мозг отказывался функционировать нормально. Глаза начали медленно закрываться. В груди болезненно заныло. Вот оно. – Нет, нет, – громко прошептал Уильям, трогая холодную щеку Пайнса. Давно забытое чувство горя и безнадежности упало на его плечи, которые в тот же миг затряслись еще сильнее. – Оставайся в сознании, оставайся со мной, Диппер! Не закрывай глаза! – мужчина принялся безуспешно тормошить тело парня, пытаясь не давать ему скользнуть в небытие. Липкий ужас покрыл его с новой силой, когда он понял, что карие глаза не открываются, а дыхание слабеет. Диппер был уже без сознания. Хватка на теле златоглазого ослабла, а после руки парня упали камнем на землю. Снег начал понемногу их заметать. Всхлипнув, мужчина прижался к чужому телу, обнимая. Уткнувшись шатену в грудь, он завыл волком от горя. Собственная рана не волновала его. В голове были только мысли о парне, лежащем возле него. Горе охватило его, лишив здравомыслия, слезы текли сами, не переставая, а внутри он продолжал винить себя за все подряд, не разбираясь. Из уст вырывались неконтролируемые стоны скорби, а руки сжимались крепче. Он ругал себя за чрезмерную осмотрительность и подозрения, которые помешали ему стать ближе с Пайнсом. Параноидальные вопросы заставили отодвинуть неизведанные чувства, о чем он очень сильно жалел, держа чужое, едва теплое тело. Он не верил в искренность чужих чувств, хоть и видел их отчетливо. А теперь Билл встретился с последствиями лицом к лицу, держа в руках свое окровавленное сокровище, которое не смог защитить. *** Сайфер не смог вспомнить, как его оторвали от Диппера. Он помнил, как не отпускал его тело ни под каким предлогом и брыкался, словно зверь. Он был чуть ли не в истерике, как только кто-то захотел дотронуться до шатена. Видимо, в какой-то момент, не смотря на его угрозы, сильные руки подхватили его и отнесли куда-то к медикам, чтобы осмотреть его ранения. Он сидел вдали от всех остальных, пытаясь успокоиться. Он все еще дрожал, а сердце сжалось в тиски. Он видел, как доктора бежали с Пайнсом на носилках, а после исчезли в толпе. Он хотел подорваться за ними, но чужие руки насильно удерживали его, пока остальные кудахтали над его раной в ноге. Блондина терзало чувство неизвестности; его конечности беспорядочно дергались, как в припадке, а лицо приняло немного болезненный вид. Он устал и был подавлен, но глаза все равно искали в толпе хоть намек на знакомую макушку. На его полусумасшедший вид женщины в медицинской форме покачали обеспокоенно головами и продолжили свои процедуры. Позже слезы прекратились, от них остались только еле-видные следы на щеках и красные глаза, наполненные вселенским горем, которое не все могли понять. Блондин смотрел на тех, кто остался в живых. Те люди были чрезвычайно радостны, а на своих погибших товарищей смотрели с печалью и гордостью одновременно. Другие же сидели и смотрели куда-то перед собой, переосмысливая что-то. Они никого не беспокоили, лишь изредка подрагивали, тем самым привлекая врачей, которые спрашивали их о самочувствии. Какие-то очередные люди в униформе ходили и пересчитывали мертвых, иногда записывая их имена. Билл снова кинул быстрый взгляд на врачей, которые суетились вокруг него, и закрыл глаза. Он и не успел понять, как окунулся в блаженную темноту. Проснулся он уже в своем особняке, в своей комнате. Он чувствовал, что лежит на родной кровати и накрыт одеялом. Мысли все еще были словно рой пчел – беспорядочные, неугомонные и чрезвычайно быстрые. Каждый вздох отдавался в груди тяжелой глухой болью. Голова болела и кружилась, его немного тошнило. Немного придя в себя, он понял, что его переодели и переплели ему волосы. Как только он пошевелился, мышцы заныли, поэтому он отказался от идеи подняться с постели. Вдруг, на голову ему упала тяжелая ладонь дворецкого. Золотые глаза метнулись к голубым, что смотрели на него сосредоточенно, но уже более спокойно. Старший был цел и невредим, что несказанно радовало блондина, но его беспокоил этот тяжелый темный взгляд, никогда не предвещающий хороших новостей. Тонкая светлая бровь взлетела вверх. – Чистка до сих пор продолжается, но этим сейчас занимается королевская армия, – поделился дворецкий. Дальше Сайфер, нахмурившись, слушал поток информации о продолжающихся восстаниях. После краткого очерка ситуации, мужчина понизил голос, а взгляд стал напряженным, – Все наши живы, только ранены, – отчитался Винсент, заметив любопытный взгляд графа. Сайфер заинтересованно дернулся после осознания сказанного, но тут же схватился за перемотанную бинтом ногу. Он нахмурился, поняв, что двигаться в ближайшие несколько дней будет трудновато. Но сейчас его волновало немного другое, – Диппер тоже жив, несмотря на его ранения, но… – Что «но», Винс? – Пытливо спросил граф, пытаясь перетерпеть больные удары в груди. Былые эмоции начали возвращаться к нему, быстро овладевая мужчиной. Он все еще дико волновался за лакея. Увидев, что старший молчит, он чуть ли не зарычал, – говори. – Он до сих пор без сознания, – опустился до шепота такой же взволнованный дворецкий. Он показался Сайферу очень уставшим. Должно быть, он навещал всех раненых слуг и почти не спал, помогая докторам ухаживать за ними. Острый золотой взгляд немного смягчился, но остался таким же требовательным, – медики за ним следят, но они не уверены, что он выживет. – Выдохнул печально он. – Он потерял много крови… Сайфера прошибло током. Руки его затряслись и он, чтобы скрыть это, сжал одеяло. Он виновато опустил голову и судорожно выдохнул. Волнение пульсировало в венах, мешая думать. Уильям никогда не любил терять своих подчиненных, и теперь, когда речь зашла о ком-то более близком, его сердце разбивалось. По спине прошелся холодок от мыслей, что Пайнс действительно может умереть в любую минуту. Блондин сгорбился, его немного потряхивало. – Это я виноват, – худые руки закрыли лицо, секундой позже пальцы уже массировали виски. Винсент вздрогнул он такого заявления. – Он пострадал из-за меня. – Не стоит винить себя, – тихо проговорил мужчина, потрепав графа по волосам. Небесные глаза смотрели с сожалением, – Но, я думаю, Вам стоит увидеться с ним. Сайфер едва кивнул, соглашаясь. Однако ни тогда, ни на следующий день он к Дипперу не зашел. Он остерегался его комнаты, как огня. Как только он приближался к двери, он чуть ли не отскакивал от нее, не в силах открыть. В нем начинали бушевать самые сумасшедшие чувства, они захлестывали его, вынуждая сердце сжаться в нерешительности. Он встретился с дикими, не укрощенными им эмоциями. И, вероятно, даже немного боялся их. Дрожащие руки отпускали дверную ручку, и он, не способный пересилить себя, уходил на третий этаж и играл, играл что есть мочи, до самого вечера, пропуская приемы пищи. Через звуки фортепиано, которые временами были грубыми и громкими, а иногда – нежными и еле слышными, выходили его сокровенные эмоции, лицо искажалось в грустной гримасе, а глаза щипало. Чуть позже он заканчивал и с гудящей головой заваливался спать. На следующий день все повторялось по кругу. Дворецкий следил за его переменами в настроении и лишь мягко улыбался, не мешая графу делать свои собственные выводы. Проснувшись очередным утром, Сайфер понял, что так больше продолжаться не могло. После завтрака он снова оказался у двери в комнату Диппера. Рука, облаченная в перчатку, снова лежала на аккуратной деревянной ручке, не решаясь войти. Беспочвенный страх и волнение поселились в его душе и, честно сказать, такие перемены пугали Билла. Он был сильно удивлен, когда понял, на что способно такое сильное чувство. Вздохнув пару раз, он все-таки смог откинуть эмоции на задний план и дернуть дверь на себя. Он прошел вглубь комнаты после того, как закрыл дверь на ключ, и отстраненно осмотрел немного пыльную комнату. Чуть погодя, взгляд добрался до кровати, где лежал худой и бледный Диппер. Вокруг него до сих пор стояло какое-то медицинское оборудование, на которое Сайфер не обращал внимания. Его глаза остановились на теле кудрявого парня; он не выглядел здоровым, но и сильно больным его нельзя было назвать. Сухие блеклые губы и впалые глаза бросались в глаза, как и его истощенное тело. Он был накрыт одеялом почти до плеч, руки лежали поверх него. Легкие синяки виднелись на его плечах и скуле, а костяшки пальцев были немного содраны. Глаза скользнули вниз, останавливаясь на ранении, которое было скрыто от Сайфера. И вот, снова, Билла заполнили все чувства сразу. Он разрывался между этим круговоротом, не понимая, как он может нести все это в себе. Самой яркой была всепоглощающая вина, которая тянула его душу уже долгое время, за ней тихо следовало жгучее горе, а после – ненависть к себе, которая усиливалась с каждой проведенной в комнате минутой. Он снова почувствовал себя беспомощным, как тогда, на поле боя. Жизнь его мальчика ускользала от него, словно песок сквозь пальцы, а он не в силах сделать что-либо. Светлая макушка склонилась от тяжелых мыслей, из горла вырвался непонятный хрип. Он молча подошел к кровати и опустился на колени, склонившись над худой рукой. Он взял чужую ладонь в руки и мягко поцеловал. – Прости меня, пожалуйста, – он повторял это снова и снова, пока голос не охрип от тонких слез, стекающих по его щекам. В шепоте затерялись слова любви, исходившие из него неосознанно, из самых глубин сердца. Он говорил то, что не успел сказать раньше. И как же Билл хотел, чтобы Диппер его услышал. *** Когда Диппер разомкнул глаза, он сначала не понял, где находился. Мысли были спутанными, а комната – размытой. Он почувствовал запах различных лекарственных препаратов и поморщился. Он находился в своей комнате, на своей кровати, совершенно не понимая, сколько времени он провел без сознания. Все это время ему только снились горькие сны; яркая улыбка Мэйбл медленно угасала, девушка что-то кричала ему в слезах, а после исчезала вслед за дядями, которые печально смотрели на него. Картинка быстро сменилась на другую, и вот он уже сидел возле отрешенного Сайфера, что говорил ему какие-то односложные фразы на непонятном языке. Кадры сменялись один за другим, быстро и хаотично, не давая проследить за смысловой нитью. Он слышал отрывки фраз: среди них были отчаянные выкрики и извинения, тихий шепот что-то шуршал о любви. Голова нещадно болела. Пайнс тихо выдохнул. Болезненный стон вырвался из груди, когда он попытался пошевелить конечностями. Краем уха он услышал, как кто-то рядом дернулся, заставляя старый стул заскрипеть. Каштановые глаза метнулись к источнику звука. Он встретился с мрачным взглядом золотых глаз Сайфера. Он выглядел чрезвычайно уставшим; скулы стали острее, редкие морщины разрезали лоб, губы были сжаты с полоску, а белки глаз покраснели. Его тело было напряжено, в руках не было ничего, ладони просто нервно сжимали друг друга. Они не разговаривали, просто смотрели в глаза друг другу, не осмеливаясь нарушить тишину. В какой-то момент Диппер понял, что задержал дыхание. Время, казалось, просто исчезло, оставляя им вечность. Было настолько тихо, что они слышали дыхание друг друга, но они не обращали на это внимания. Они заглядывали друг другу в глаза, пытаясь узнать эмоции, чувства, намерения. Игра в гляделки продолжалась еще несколько мгновений, а после карие глаза уплыли в сторону, не выдерживая нахлынувшего напряжения. С кряхтением шатен смог усесться, чувствуя пульсирование в районе живота. В голове витали вопросы, но из горла не вышло ни единого звука, парень продолжал смотреть на свои руки, неловко застыв. Вдруг он почувствовал, как матрац прогнулся под чужим весом, а после теплые руки аккуратно взяли его в объятия. Светлые волосы защекотали нос, когда голова съехала на его плечо. Мужчина беспокойно дышал, Диппер ощущал его шальное сердцебиение. Расслабившись, шатен потянул руки и обхватил ими талию Сайфера, а носом уткнулся куда-то в шею, вдыхая знакомый запах. Он почувствовал, как по его спине медленно ползут руки, аккуратно поглаживая и будто успокаивая. Такой граф был для него в новинку; Сайфер обычно держал лицо на публике, не давая понять свои истинные эмоции. В чужих глазах он был сильным, но холодным и жестоким человеком, который не имеет слабостей. И сейчас, утопая в теплых объятиях и открывая свои тщательно скрытые стороны, Диппер надеялся, что мужчине так же комфортно, как и ему. Они просидели так несколько минут, прежде чем блондин отстранился и присел обратно в свой стул. Музыкальные пальцы подрагивали, а лицо его было наполнено облегчением. Не дожидаясь вопросом, он тихо заговорил своим очаровывающим голосом. Аристократ торопливо расписывал текущую ситуацию. Он рассказал о том, что королевская армия занимается уничтожением последних участников вражеской организации и контролирует ситуацию, что им и остальным семьям больше нет нужды вмешиваться в это. Он упомянул, что восстания прекратятся не скоро, но стражи порядка пристально следят за подозрительными личностями. Информация так быстро прилетала к Дипперу, что он не поспевал обрабатывать ее. Голос Билла иногда волнительно подрагивал, но все же его было приятно слушать. Пайнс понял, как сильно соскучился по нему. Пока он пытался разложить все по полочкам, в уши внезапно проскользнуло приятное известие о полном здоровье остальных слуг, Стренжа и глав остальных семей. В груди разлилось тепло и стало легче дышать, будто стягивающие его оковы пали и дали свободу. Между делом, его взгляд упал на раненую ногу блондина, и тот, заметив это, отмахнулся и сказал, что с ним все в порядке. Билл продолжал тараторить без остановки, пока вдруг не остановился, закончив делиться новостями. Губы его снова поджались, и он отвел взгляд в сторону. Бледная рука лакея легонько накрыла чужую и немного сжала, приободряя. Медовые глаза поднялись и посмотрели неуверенно, извиняясь. Из его горла вырвалось едва слышимое «прости», но Диппер сжал ладони крепче и мягко улыбнулся, качая головой. – Я не мог не защитить Вас, господин, – произнес он, смущенно глядя в глаза напротив. Сердце забилось чаще, и былая уверенность утекала от него, оставляя вместо себя нервозность. Вдруг он почувствовал, как чужие пальцы поглаживают его ладони, отчего на губах растянулась улыбка, которую тут же подхватил собеседник. – Спасибо, – от холодного солнечного света его глаза, в которых, как в океане, плескалась благодарность, налились ярким янтарем, заставляя Диппера замереть от красоты, – Но больше не рискуй так сильно своей жизнью, это опасно, – быстро вырвалось из уст немного напряженного мужчины. Светлые брови свелись к переносице в слабом негодовании, он устало выдохнул и облокотился на спинку стула, не выпуская чужих рук. – Не могу ничего обещать, – хихикнул Диппер тихо, ловя недоумевающий взгляд, – Если вы будете в опасности, я побегу спасать вас сломя голову, сэр,– улыбнулся шатен шире, чувствуя, как кровь приливает к щекам от внезапного признания. Сайфер усмехнулся и отпустил тихую едкую шутку про юношеский максимализм, на что Пайнс рассмеялся, тут же распространяя пульсирующую боль от раны по всему телу. Он прижал руку к чистым бинтам, поглаживая. Тут же стало жарко, сердце больно билось о грудную клетку, а счастливый Диппер все также улыбался. Он был напитан некой эйфорией, ведь он выжил, его друзья и близкие в порядке. По конечностям прошелся слабый электрический заряд, который наполнил его энергией и позитивными мыслями. Солнце отбросило лучи на безжизненно-бледные стены комнаты, на мебель и на них самих, слабо грея. Все наконец-то закончилось. Парень облегченно усмехнулся и не нашел ответа на чужую шутку, кроме: – Я просто люблю Вас, мой господин.