Объединяя миры

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. (Первое послание св. Ап. Павла к Коринфянам)

      Рэйвен слышала, как Лекса начала рассказывать Октавии и Кларк свою историю и была искренне рада тому, что ее подруга решила поделиться этим с кем-то. Рейес, по большей части, узнала все от Аньи, так что и сама бы не отказалась услышать историю из первых уст, но сейчас у нее было другое дело. Это самое дело сидело на стуле, обхватив опущенную голову руками. Мало кто видел Анью в таком состоянии, мало кто мог довести ее до такого состояния. Что уж там, будем откровенными, лишь Рэйвен способна заставить непоколебимого члена Совета чувствовать себя ненужным куском дерьма с неразделенной любовью. Сидя на кухне Гриффин, одетая в свободные спортивные штаны и футболку Кларк, Анья была скорее похожа на обычную страдающую женщину, чем на всесильного Основателя.       Какое-то время Рэй переминалась с ноги на ногу в дверном проеме, пытаясь подобрать нужные слова. А затем, тихо подойдя к Анье, осторожно опустилась на пол, обнимая ее ноги и кладя голову на ее колени. Это было своеобразное извинение, заменившее все слова, которые могла бы сейчас сказать Рэй. Она ведь уже тысячу раз просила прощение за свои идиотские комментарии, но не могла перестать делать их. Да, и вовсе не глупые шутки так выбивали из колеи Анью, а само напоминание о том, что она навсегда связана с той, кто никогда не сможет полюбить в ответ. — Я люблю тебя, — тихо прошептала Анья, нарушая молчание между ними. — Я знаю, — так же тихо отозвалась Рейес.       Это все, что они сказали друг другу, снова погружаясь в задумчивое молчание. Что им еще говорить? Все давно сказано, все выяснено. Русоволосая не может избавиться от этих чувств, а Рейес не может дать в ответ ничего больше физического влечения, благодарности, симпатии… Все это не то, Анье нужно большее. Она заслуживает гораздо большего. Обе давно устали от этого замкнутого круга, но из него не вырваться. Даже Анье с ее знаниями, силой и связями не удалось найти способ разорвать связь с демоном. В конце концов, она не единственная кто попал в подобную ситуацию, это не такая уж редкость. Анье можно сказать даже повезло, ведь Рейес хоть и строит из себя главного мудака всех Миров, но на деле все понимает и всеми силами старается выжать из себя максимум подобия чувств. Рэй ведь не монстр, изначально ее душа вообще была полна света, так что ей и самой тяжело от осознания того, что любовь и Судьба так жестоко обошлись с Аньей. — Я так устала от всего этого, — русоволосая нежно провела рукой по волосам Рейес, а когда та подняла голову, положила ладонь на ее щеку, заглядывая в глаза. — Я знаю, — снова, непривычно болезненно, кивнула Рейес. — Может убьешь меня? Нет души, нет любви, — попыталась усмехнуться девушка, но прозвучало это скорее как реальное предложение. — Может быть однажды, когда ты окончательно доведешь меня, — слегка улыбнулась Анья, но ее взгляд остался серьезным. — Как рана, кстати? Прости меня за это, мне не следовало… — Что? Тыкать меня ножом в грудь? — уже свободнее заговорила Рэй, поднимаясь с пола, но все еще стоя вплотную к женщине. — Да, нихрена не приятно, но я уже привыкла. Да, и заслужила, — Рейес не двигалась, позволяя Анье распахнуть свою кожанку и поднять майку, оголяя живот и часть черного бюстгальтера. От раны не осталось и следа, лишь кровь, пропитавшая одежду и оставшаяся на теле, свидетельствовала о том, что она вообще была. Русоволосой потребовалось мгновение, чтобы использовать свои силы, убирая кровь и восстанавливая испорченную одежду. — Если в Совете карьера пойдет на спад, то в швейный цех всегда сможешь устроиться с такими-то талантами, — хмыкнула Рэйвен. Анья лишь обреченно вздохнула, убирая руки от девушки. — Почему ты не можешь хоть раз для разнообразия промолчать? Или сказать хоть что-то помимо своих шуточек? — Мне казалось тебе нравятся мои шуточки, — иронично отозвалась Рейес. — Будто Вселенная дала мне выбор, — с какой же грустью были произнесены эти слова. Рэй снова стало не по себе от осознания того, что причина этой грусти она. Девушка до боли сжала кулаки и сделав глубокий вдох направилась на выход из кухни.       В гостиной царило напряженное молчание. Лекса, подавленная грузом болезненных воспоминаний, стояла у окна, а Кларк сидела на диване глядя в одну точку, пытаясь переварить услышанное. Рейес тихо прошла мимо них, понимая, что сейчас их лучше не трогать. — Блядь, вот только тебя для полного счастья не хватало, — обреченно простонала Рэй входя в спальню. Октавия, так же как и Лекса, стояла у окна, но вид у нее был потерянный. То что рассказала шатенка разительно отличалась от того, что она привыкла слышать в Первом Мире, от того, во что она верила на протяжении своего существования в роли Хранителя.       Блейк обернулась на голос, и собиралась что-то ответить, но увидев Рэй, лишь больше нахмурилась. Несколько раз открывая и закрывая рот, Октавия так ничего и не произнесла. — Что? Язык проглотила? — непонимающе вскинула брови Рейес. — Каково это быть связанной с кем-то? — наконец, спросила Октавия. Рэйвен от этого вопроса тут же напряглась, одаривая девушку жестким взглядом. Что ж, стоило предположить, что Лекса расскажет остальным и эту часть истории. — Спроси у того, кто знает. Я не связана… Анья связана со мной. — И ты ничего не чувствуешь в ответ? Может ты и при жизни не умела любить? — Октавия сама не понимала почему ее так интересует эта тема, но продолжала давить на Рейес, несмотря на то, что той эта тема была явно неприятна. — Отъебись, окей, — злобно рыкнула девушка, разворачиваясь, чтобы покинуть спальню. В этой гребаной квартире нигде не найти спокойствия. — О, неужели у такого бесчувственного камня тоже есть слабое место? — Блейк не знала зачем остановила Рэйвен схватив за руку, вынуждая обернуться и посмотреть на нее. — Думаешь если я не могу любить, то не чувствую ничего? — неожиданно резко произнесла Рейес, ужа сама, наступая на Блейк. — Ты понятия не имеешь о моих чувствах, и уж тем более ты понятия не имеешь о том, насколько сильно я любила при жизни. И если ты… — гневная тирада была прервана резким оборванным вздохом, после которого Рэй быстро упала на колени, а ее голова запрокинулась назад, утягивая тело упасть на пол.       Октавия скорее рефлекторно, нежели осознанно, тут же опустилась на пол рядом с девушкой, удерживая ее от падения. Немигающим взглядом Рейес смотрела в потолок глазами, которые словно обволокло густым туманом. Все эти ее резкие приступы не были редким явлением, но каждый раз, оказываясь рядом, Октавия начинала паниковать, не зная, что делать. Ей оставалось лишь придерживать голову Рэй, и неосознанно поглаживать ее по щеке, пока та судорожно хватала воздух ртом. — Прости меня, прости… Прости, я должна была. Без тебя я бы не смогла… Прости… — Рэйвен часто бормотала что-то неразборчивое во время своих приступов, но в этот раз ее речь была более четкой, да и в себя она никак не приходила. — Рэйвен, очнись. Давай же, — нарастающее чувство паники в груди, заставило Блейк начать нашептывать на ухо Рейес почти мольбы. — Убери от меня свои руки, — о, да, она очнулась. Отмахиваясь от Блейк как от прокаженной, Рэй слегка пошатываясь поднялась с пола, пару раз ударяя себя по голове, словно пытаясь заставить мысли выстроиться в правильный ряд. — Что ты видишь? — осторожно поинтересовалась Блейк, отступая подальше. — Не знаю я, что вижу, эта херня ускользает сразу же как только я прихожу в себя, — раздраженно ответила девушка. Ее саму ужасно бесило происходящее. Она тысячу раз пожалела, что попыталась привить себе чужие силы, получив в подарок такого вот кота в мешке. — Твои приступы становятся все чаще, а еще ты кричишь по ночам. Может стоит поговорить с кем-то об этом? — не то чтобы Октавия следила за Рэйвен или беспокоилась о ней, но ей было сложно не замечать все это. — Не суй свой нос не в свое дело. А кричу я потому что кончаю, не знаю как у вас в райской обители, а нам рукоблудство не запрещено, — привычно огрызнулась Рэйвен, возводя вокруг себя защитные стены. Вот только жалости ей не хватало. — Знаешь, мне искренне жаль Анью. Не потому что она оказалась связана с темной душой, а потому что оказалась связана именно с тобой. Это худшее, что только можно себе представить, — не осталась в долгу Блейк. С губ Рэйвен сорвался невеселый смешок, а глаза блеснули злостью вперемешку с болью.       Лекса и Кларк пересеклись взглядами, но так и не успели сказать друг другу хоть что-то, потому что из спальни донесся звон разбитого стекла. Они одновременно рванули туда вслед за Аньей, у которой реакция была куда лучше, ведь не нужно быть гением чтобы понять, что если Рэйвен и Октавия остаются наедине в замкнутом пространстве, то быть беде.       Пока Кларк добиралась до спальни, она мысленно делала ставки на то, кто стал инициатором драки в этот раз, и кого Лексе и Анье придется оттаскивать. Обе девушки срывались друг на друга с одинаковой частотой, так что предугадать довольно сложно.       Оказавшись в спальне, вместо ожидаемой драки, девушки обнаружили лишь Октавию, которая ошарашенно смотрела вниз через разбитый оконный проем. — Ты выкинула ее? — слегка изогнув брови, спокойно поинтересовалась Анья подходя к окну. — Нет, — тут же покачала головой Блейк. — Она сама выпрыгнула, — Октавия никак не ожидала, что вместо того, чтобы ударить ее или бросить очередную колкость, Рэйвен запрыгнет на широкий подоконник, раскинет руки в стороны и прыгнет спиной назад. — Что произошло на этот раз? А хотя, даже знать не хочу, — устало пробормотала Лекса, намереваясь уже прыгнуть вниз, где Рэй продолжала лежать в форме звездочки и явно не собиралась покидать промятый своим телом асфальт, безразлично глядя в небо. — Я разберусь с этим, а вам явно есть что обсудить, — остановила шатенку Анья. Октавия уже спрыгнула вниз, и было слышно, как она отчитывает Рейес, чтобы та поднималась, а та в ответ говорит, что Рэйвен больше нет, и что теперь она упавшая звездочка, от которой все должны отстать. — Что ж, это… это очень смешно, на самом деле, — тихо проговорила Кларк, сдерживая смех, ведь теперь над Рейес возвышались уже две дамы, а та лишь прикрыла глаза ладонями, говоря что она в домике. — Да, Рэйвен бывает излишне театральна, — согласилась Лекса. — Мне кажется, что иногда ее эмоции зашкаливают и ей проще показать себя полным кретином, чем признать их. Она не любит открываться. — А что насчет тебя? — оборачиваясь к шатенке и заглядывая ей в глаза, серьезно спросила Гриффин. — Я полностью открыта перед тобой, Кларк. Теперь ты знаешь обо мне абсолютно все, — так же серьезно ответила Лекса, выдерживая испытующий взгляд голубых глаз. — Да-да, я все знаю, но я не понимаю, что я должна делать, — заговорила Гриффин, отходя от шатенки. — Ты же понимаешь, что для меня все это кажется безумием? Ты говоришь, что наши души созданы друг для друга, что моя душа уже встречалась с тобой, но почему я этого не помню? И почему ты не узнала меня сразу? — Кларк, все не так просто. Ты выглядела иначе… твое тело, это лишь оболочка, которая в каждой жизни может быть абсолютно разной. И, перерождаясь, душа забывает свою предыдущую земную жизнь, память полностью обнуляется — в этом весь смысл перерождений, — попыталась объяснить Лекса. — Я не жду, что ты поймешь и примешь все это. Я просто… я и сама не знаю, что нам делать, — сжимая переносицу, честно призналась девушка. — Я знаю как работает эта связь для меня, знаю что чувствую, но не знаю как это ощущается для людей. Ваши чувства развиты слабее наших. Еще и это пророчество. Все слишком сложно, и я пойму, если ты испугаешься, если решишь держаться подальше. Ты не обязана делать то, чего не хочешь. — Так я могу просто делать то что хочу? — тихо переспросила Кларк, глядя на идеально ровную спину Лексы. Девушка отошла в другой конец комнаты и стояла, напряженно глядя на выход из комнаты. — Хорошо, — решительно выдохнула Гриффин. Все происходящее вокруг — чистейшее безумие: ангелы, демоны, Миры, предсказания и все остальное. И если хоть на мгновение допустить мысль о том, что Кларк не сошла с ума и что все это реально, то Лекса единственное чему Кларк рада. Вот серьезно, если есть Судьба и родственные души, предназначенные друг другу, то Гриффин невероятно повезло, раз ей достался кто-то столь невероятный. С первого дня, Кларк чувствовала, как ее тянет к этой девушке и если это Судьба, то к черту все. И пусть Гриффин не особо-то и верит в это, но почему бы не попытаться?       Предполагалось, что все будет как в лучших романтический фильмах: Кларк окликнет Лексу, быстро сократит расстояние между ними, толкнет в стену и накроет ее губы страстным поцелуем. Но, как известно, у Кларк редко все идет по плану. Начнем с того, что она едва не запуталась в своих ногах, пока быстро шла к шатенке. Окликнула она ее тоже не особо романтично, вместо имени, Гриффин на нервах произнесла что-то вроде: «Хэй, Лес». Ну, и блондинка не учла, что Лекса очень напряжена, а поэтому неосознанно использует силу, так что сдвинуть ее с места было не так уж просто. Вот так и получилось, что вместо того, чтобы толкнуть шатенку в стену, Кларк сама впечаталась в нее как в бетонный блок. После жесткого столкновения, Гриффин по инерции стала падать назад, так что ей пришлось искать спасения, хватаясь за Лексу. Шатенка вообще не поняла, что только что произошло, она рефлекторно схватила Кларк за поясницу, удерживая от падения.       Мгновение обе ошарашенно смотрели друг на друга. Если кто-то спросит, то они будут клясться, что дальнейшие их действия тоже произошли рефлекторно, чтобы удержать друг друга. Неизвестно, как именно смещение рук с поясницы на бедра, улучшило позицию, и уж точно не понятно зачем Кларк, запрыгнула на Лексу, обвивая ноги вокруг ее талии… Видимо, так и правда меньше шансов упасть. Вот и все. В такой позе они и застыли, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша. — Что происходит? — неестественно хриплым голосом прошептала Лекса, туго сглатывая, чтобы смочить пересохшее горло. — Делаю что хочу, — едва слышно отозвалась Кларк, не в силах отвести взгляд от изумрудных глаз. — Это очень опасное желание, — находясь на грани самоконтроля, попыталась образумить Гриффин шатенка, хотя ее ладони уже по-хозяйски сжимали ягодицы блондинки, заставляя ее прижаться еще ближе, ища больший контакт. — Ага… желание, — слух Кларк работал весьма избирательно в этот момент. Даже если бы в этот момент вокруг начали разрываться гранаты, ее бы это не остановило от того, чтобы податься вперед, желая поцеловать Лексу. — Ты уверена? — отстраняясь назад, снова спросила шатенка, но ответа не дождалась. Не нужны были слова, в глазах Кларк и без них все хорошо читалось, словно этот поцелуй был ей жизненно необходим.       Так как руки Лексы были заняты куда более интересным местом, она наклонила голову вперед, давая Гриффин притянуть себя за шею, и, наконец, встречаясь с ее губами. Что там должно быть в такие моменты? Фейерверки, бабочки? Нет, это был чертов цунами. Едва коснувшись чужих губ, Кларк поняла, что больше не сможет без них жить. Это было нечто такое знакомое и в тоже время что-то совершенно невероятное. Непонятно в какой момент поцелуй углубился. Лекса сдерживалась, чтобы не прижимать Кларк слишком сильно, а Гриффин еле сдерживала стоны, зарываясь руками в волосы другой девушки, стараясь прижаться к ней еще сильнее.       Если для блондинки поцелуй послужил толчком для пробуждения глубоких чувств, то в Лексе он разжигал былой огонь. Она физически ощущала, как ее грудь переполняется теплом. В какой-то момент этого стало слишком много. Она разорвала поцелуй, глядя на Кларк, которая так же как и она тяжело дышала. — Кларк… — слова были прерваны новым поцелуем, еще более настойчивым и решительным. Они обе теряли голову друг от друга.       В несколько шагов, Лекса оказалась у кровати и опустила на нее блондинку, которая тут же потянула ее за собой. Руки хаотично блуждали по телам, жадно изучая друг друга. Тяжелое дыхание, скрип кровати, шорох одежды. Стоны становились все громче. Обе жаждали большего. Но если для Кларк все было просто, то Лексе постоянно приходилось сдерживать себя, контролировать силы и бороться с разрывающей душу болью. Свет, вновь возгоревшийся в ее сердце, требовал выхода.       С каждым поцелуем и с каждым прикосновением, шатенка все больше забывалась. Рубашка Гриффин уже была расстегнула, а руки уже стремились забраться под ее бюстгальтер. В какой-то момент Лекса совсем потеряла связь с реальностью, чувств стало слишком много. Все звуки слились в единый, превращаясь в давящий звон в ушах. Тьме внутри Лексы совсем не нравилось происходящее, она пыталась подавить свет, принося еще больший дискомфорт. Животная страсть, податливость и тепло чужого тела, давно забытые ласки — все это затмевало сознание сильнее любого наркотика.       Шатенка сама не замечала, что ее стоны стали походить скорее на болезненные рыки, а хватка и движения стали намного жестче. Кларк сначала тоже не замечала этого, будучи слишком поглощенной процессом, лишь когда Лекса стала покрывать ее шею слишком пылкими поцелуями, граничащими с укусами, а пальцы шатенки на правом бедре слишком болезненно сдавили кожу, Гриффин краем сознания начала понимать, что что-то не так, но у нее не было ни сил, ни желания останавливаться.       Запрокинув голову, Кларк давала Лексе больше доступа к шее. Все происходило так быстро, обстановка слишком накалилась. То ли сознание блондинки слишком затуманилось, то ли Лекса пользовалась своей силой, но для Гриффин все виделось какими-то вспышками, оборванными кадрами. Она открывает глаза, изумрудный взгляд, наполненный желания, блуждает по ее телу. Мгновение, Лекса уже покрывает поцелуями ее шею, спускаясь ниже. Мгновение, они опять целуются. Мгновение. Мгновение. Мгновение. Калейдоскоп чувств и эмоций. Изумрудный сменяется на черный, тьма начинает преобразовываться в нечто еще. Все слишком быстро, быстрее чем Кларк успевает уловить и понять, что взгляд Лексы становится другим. Нет, он не был абсолютно черным, скорее наоборот. Глаза становились все ярче и ярче, подобно тем, что были у Небесного Легиона, однако в них все еще можно было рассмотреть крапинки тьмы. В какой-то момент свечение стало настолько очевидным, что это отрезвило Кларк, и она ошарашенно замерла, глядя на Лексу.       Поняв, что потеряла контроль, шатенка тут же, отскочила от Гриффин, слегка неуклюже падая на пол и крепко зажмуривая глаза, пытаясь подавить свет. Она должна была держать себя в руках, чтобы не напугать Кларк, но позволила себе сорваться. С момента перехода в Третий Мир, Лекса подавляла свой свет, стараясь слиться с тьмой воедино, но Гриффин лишь одним своим присутствием разжигала его. — Прости… прости, я не должна была, — тяжело дыша, твердила шатенка. Она так быстро оказалась на полу с ее-то скоростью, что Кларк какое-то время не могла понять, что вообще произошло, и лишь потом догадалась, что ее удивление Лекса истрактовала как испуг. — Лекса, — мягко позвала Гриффин, опускаясь на пол рядом с девушкой. — Прошу, посмотри на меня, — шатенка нерешительно обернулась, но глаза так и не открыла.       Кларк осторожно коснулась ее щеки и нежно провела большим пальцем, давая понять, что все хорошо, что она не боится, что Лекса может довериться ей.       Довериться человеку… Какая ирония. Лекса вообще мало кому доверяла, и мало кому хотела открыться. За все то время, что прошло с момента, когда ее брат лишил шатенку всего, что было ей дорого, она предпочитала отгораживаться от всех, чтобы вновь не испытать боль потери. И уж тем более она держалась как можно дальше от людей, которые одним своим существованием напоминали о всех трагедиях Миров. Но Кларк… Кларк и есть то самое дорогое, что Лекса однажды уже потеряла. Теперь она снова рядом, но она снова человек. Такая слабая… Что если ее снова не станет? Каковы шансы, что она снова переродится и Лекса сможет ее найти?       Шатенка столько лет жила без надежды найти свой смысл, а теперь он здесь, рядом с ней. Довериться? Пожалуй, это самое малое, что она может сделать сейчас.       Медленно Лекса открыла глаза, позволяя Кларк заглянуть в них. Шатенка не позволяла кому бы то ни было видеть свое истинное свечение, так как оно считалось чем-то постыдным. Для обоих Миров объединение тьмы и света было объектом издевок. Переходя в Третий Мир, светлые старались глушить прежний свет, а если это не выходило, то они становились объектом вечных издевок и насмешек, считаясь кем-то неполноценным. Лекса не боялась чужого мнения, она бы легко поставила на место любого шутника. Ей самой было мерзко такое объединение силы в себе. Ее воспитали как светлую, когда-то Первый Мир был ее родным домом, за который она готова была умереть, она презирала Третий Мир и тьму, а теперь сама стала их частью.       За тот небольшой промежуток времени, что Кларк провела в компании выходцев из других Миров, она успела повидать разное проявление силы: начиная от абсолютный тьмы, заканчивая насыщенно-золотистым светом. Но глаза Лексы… это нечто особенное. Причудливое смешение тьмы и света, от которого захватывает дух. — Ты прекрасна, — единственное что смогла произнести Кларк, прежде чем поцеловала Лексу.       Этот поцелуй уже не был бездумным проявлением вспыхнувшей страсти. Он был осознанным, чувственным, дарящим успокоение. Через него они обе давали друг другу поддержку и гарантии доверия. Может это безумие, ведь не может человек, вот так неожиданно понять, что любит кого-то? А может и правда все рассказы о Судьбе и родственных душах вовсе не бред? Если быть честными, то Кларк было глубоко наплевать на все это, ей хотелось лишь крепче прижаться к Лексе, кутаясь в ее объятья, и никогда больше не отпускать.       Потребовалось около двадцати минут, чтобы вернуть Рэйвен в квартиру, и то, Анье пришлось буквально оторвать ее от асфальта силой, так как сама девушка вставать не желала. — Сижу дома — всех бешу, выйду воздухом подышать — опять не нравится. Блядь, вам прямо не угодишь. Завышенные стандарты, знаете ли, — ворчание Рэй было слышно задолго до того, как троица вошла в квартиру.       Кларк и Лекса уже привели свою одежду в порядок, но по идиотским улыбочкам на их лицах, все и так было ясно. Едва глянув на шатенку, Рейес и сама тут же расплылась в довольной ухмылке. — Круто я их всех отвлекла, — подмигнула девушка, — можете не благодарить, голубки, — конечно, Рэйвен выпрыгнула на улицу не ради уединения Кларк и Лексы, но отговорка звучала неплохо. На самом деле, это был спонтанный порыв. Все вокруг так давило, что хотелось почувствовать хоть что-то другое. Боль… боль от падения без использования сил немного отрезвила разум. Ну, а дальше ее просто веселили причитания Октавии и обреченные вздохи Аньи. — Я смотрю, вы во всем разобрались? — усмехнулась Анья. Да, такого глупого выражения лица у Лексы она не видела очень давно, и это не могло не радовать. — Ладно, может хватит уже на нас так глазеть, — смущенно краснея, пробормотала Кларк. — Что дальше? В чем смысл пророчества? — Я вообще ни единого слова из того пророчества не запомнила, может ты его хоть запишешь хотя бы? Не, лучше запости его в твиттер, у людей сейчас это считается крутым, — усаживаясь в кресло усмехнулась Рэй, тут же ловя на себе недовольные взгляды остальных. Хотя идея с тем, чтобы записать пророчество была дельной, ведь его никто не запомнил.

/Судьба найдет свой путь, когда вновь встретятся души, предназначенные друг для друга с первых времен, но разделенные чужой обидой; любовь, прошедшая века и барьер, сведет их вместе. За вторыми пойдут первые, их пример положит начало тому, о чем всегда мечтала хранящая свет во тьме/

— … ладно перечитаю еще разок. Нет, нихуя, — покачала головой Рэй, перечитывая пророчество. — Хоть убейте, но я не понимаю. — Просто ты тупая, — спокойно пожала плечами Октавия. — Ох, а ты прямо-таки гений. Давай тогда просвети меня, — бросив в брюнетку листом, огрызнулась Рейес. — Очевидно, что первая часть о Кларк и Лексе. Они были изначально предназначены друг другу, но из-за обиды Танатоса оказались разделены. Я не знаю о какой любви, прошедшей барьер и века тут речь. Ну, и часть про каких-то вторых и первых не особо ясна, — Блейк забавно хмурилась и щурилась, стараясь вглядеться в слова, словно могла прочесть что-то между строк. — Мда, вот сразу все прояснилось, — усмехнулась Рэйвен. — Ладно, что в итоге? Мы с Лексой встретились и теперь Миры возьмут и объединятся? Это все? — Кларк озадаченно смотрела то на Анью, то на Лексу, надеясь, что, хотя бы у них есть ответы. — Я не думаю, что все так просто, — шатенка села рядом с Гриффин на диван, успокаивающе сжимая ее ладонь. — Оракулы любят все усложнять, они всегда описывают будущее в излишне метафористическом виде, — покачала головой Анья. — И, я тоже не думаю, что все так просто. Если бы смысл был исключительно в вашей встрече, то что-то начало бы происходить уже давно. Можно, конечно, оставить все как есть. Вы вместе, вы счастливы и к черту Миры, но, полагаю, те кто желает смерти Кларк не успокоятся. Да, и все мы знаем, что пророчество так или иначе будет искать способ сбыться. В ваших интересах ускорить этот процесс. Думаю, что я знаю где вы сможете найти оракула, который сделал это предсказание. — Ты пойдешь с нами? — поинтересовалась Лекса. Помощь кого-то столь могущественного им явно не помешала бы. — Нет, я не могу. Я и так рискую, вмешиваясь не в свое дело. Мне нельзя вставать на чью-либо сторону и помогать кому бы то ни было. Я должна лишь наблюдать, ты же знаешь, — как бы Анья не хотела, она не могла вмешиваться еще больше. — Я все понимаю, — кивнула шатенка. — Постой, а что насчет Рэйвен и Октавии? — вспомнив про слова Уфира о том, что эти двое как-то связаны, спросила шатенка. Обе девушки тут же напряглись, ожидая ответ. — Да, это… — Анья снова взглянула на девушек используя силу. — Это что-то хаотичное, нестабильное. Я такого не видела раньше. Связь то есть, то распадается, а когда я пытаюсь прочувствовать ее природу, ускользает. Думаю, что во всем виноват яд Цербера. Во время обряда Рэй как обычно напортачила с чем-нибудь и породила эту связь. Наверняка она скоро рассеется, — во всяком случае это то, в чем убедила себя Анья. У остальных не было причин не верить ей. — Ты могла бы остаться еще на пару дней, — попыталась остановить женщину Лекса, когда та сообщила, что намерена покинуть их. — Меня уже ждут в Совете, да и мне здесь слишком сложно, — переводя взгляд на Рейес, которая виновато опустила голову, ответила Анья. — К тому же, вам самим предстоит не близкий путь, чем быстрее выдвинитесь, тем быстрее все это закончится, а там глядишь Миры и правда объединяться и жизнь станет куда проще. Я ведь тоже не особый фанат разделения, глупо это все. — Я провожу тебя, — подорвалась с дивана Рейес, стоило Анье направиться к выходу. — Не стоит, — тут же остановила ее женщина. — Еще увидимся, — одарив девушку последней болезненной улыбкой, Анья вышла из квартиры.       Остаток дня Кларк собирала вещи в дорогу, Октавия ходила к себе домой в сопровождении с Лексой, так как отпускать ее одну было опасно, а с Рэй еще опаснее. — Так и куда мы отправимся? — вечером, когда все снова собрались вместе, поинтересовалась Рейес. Она не особо слушала, когда Анья объясняла Лексе где искать оракула. — Тебе это должно понравиться, — усмехнулась шатенка. — Тебе же часто снится море, вот и налюбуешься им в живую. — Море? Хм, это круто, — Рейвен замерла посреди комнаты, слегка задумавшись о том, почему ей вообще так часто снится море.       Видимо эта попытка что-то понять, всколыхнула ее сознание, провоцируя очередной приступ. В этот момент мимо проходила Октавия, случайно задевая ее плечом в тот самый миг вспышки прошлого.       Этот приступ был куда короче, Рэйвен пришла в себя до того, как потеряла равновесие, но когда ее зрение вновь стало нормальным, первое что она увидела — ошарашенное лицо Октавии. — Откуда ты знаешь это место? — хватая Рейес за руку, жестко спросила Блейк. — Какое место? Ты ебнулась? — непонимающе отозвалась Рэй, пытаясь освободить руку из стальной хватки. — Твое видение. Откуда ты знаешь это место? — нетерпеливо переспросила брюнетка. — Я понятия не имею о чем ты, я не помню своих видений, идиотка. — Окти, что происходит? — обеспокоенно заговорила Кларк. — Это мой дом… я жила там, когда была человеком, — ослабляя хватку, тихо произнесла Блейк, глядя в глаза Рэйвен, словно пытаясь найти там ответы.