Объединяя миры

Вдвоем - неразрывно - навеки вдвоем! Воскреснем? Погибнем? Умрем? /Александр Блок/

      Боль. Весь мир вокруг в одно мгновение обесцветился. Живот прожигало после выстрела, даже собственные силы не помогали в заживлении раны, но еще больнее было где-то в груди. Лекса уже ощущала это однажды и почти забыла какого это, когда теряешь связь с истиной любовью. Собственная душа шатенки распадалась на части, некоторые из которых стремились вслед за Кларк.       Ей хотелось бежать, чтобы прижать к себе бездыханное тело любимой, но все на что хватило сил — перевернуться на бок и кричать, протягивая руки в сторону своего светловолосого ангела, словно это могло ее к ней приблизить. Лекса все кричала и кричала, не замечая ничего вокруг. Не было ни тварей, проносящихся где-то рядом, ни Мистера Тьмы, старающегося защищать ее от них, ни Танатоса, расшвыривающего монстров и склоняющегося над Кларк в попытках помочь ей. Не было ничего. Не было смысла. Лекса и без сочувственного взгляда брата знала, что ее любимая мертва. Жизнь покинула голубые глаза, которые теперь не мигая смотрели прямо на шатенку, и та не могла от них оторваться.       Полнейшая опустошенность. Помимо того, что шатенка физически не могла встать, у нее не было на это абсолютно никакого желания. Вселенная сжалась до размеров мертвого тела в десятке метров от нее. Ради чего сражаться? Ради чего жить, если она вынуждена снова и снова проходить через одно и тоже. Замкнутый круг. Лабиринт, в котором изначально никто не сделал выхода. Может такова ее Судьба на самом деле: находить свою вторую половину, а потом терять ее. Находить и терять… находить и терять… Слишком много боли, она так больше не сможет.       Сознание начало затуманиваться, все вокруг превратилось в обрывки картинок и звуков. Она слышала крик брата, видела яркие вспышки, а затем все резко прекратилось, оставив ей лишь образ улыбающейся Кларк. Как бы ужасно это не было, но Лекса надеялась, что она умирает, что хотя бы так ей удастся обрести покой.

***

      Белый мраморный пол, белые стены, белый потолок, белый…белый…белый. Блядский белый! Повсюду свет и сияние, чистая энергия умиротворения. Это не смерть. Несмотря на адскую боль и кашу в голове, Лекса без труда узнала это место. — Кларк! — шатенка дернулась, желая подняться, как только перед глазами возник образ любимой. Она должна хотя бы забрать ее тело, чтобы проститься как подобает. — Лежи спокойно, тебе нельзя вставать, — тут же раздался властный голос где-то сбоку, и сильная рука за плечо прижала ее обратно к мраморной плите, на которой она лежала. — Анья? Почему я здесь? — прохрипела девушка, силясь внятно произносить слова сквозь сжатую челюсть. Очередная вспышка боли заставила ее схватиться за живот и тут же дугой изогнуться в спине. Рана не затянулась, из-за чего ладонь прошлась по развороченной плоти. — Просила же лежать спокойно, — недовольно цокнула женщина, начиная торопливо нашептывать что-то на латыни, облегчая боль Лексы. — Твоя плоть сильно повреждена, я никогда прежде не видела, чтобы рана у члена семьи Основателей затягивалась так медленно. — Почему я в Совете? — дождавшись, когда помимо шипения и стонов, она сможет издавать и другие звуки, более похожие на слова, попыталась снова спросить Лекса. Ее сознание начало немного проясняться, а зрение стало достаточно четким, чтобы свет перестал слепить, и она могла оглядеться.       Шатенка слишком хорошо знала Совет, чтобы безошибочно определять где находится. Когда-то она сама помогала Анье и остальным с его обустройством. Это было слишком давно, в другой жизни. Но память услужливо подсказывала ей, что сейчас она в лазарете: огромная комната, с несколькими большими мраморными плитами, на которые укладывали раненых. Каждая плита служила чем-то вроде накопителя энергии, которую черпал раненый, чтобы восстановиться. Это место редко использовали, потому что оно было создано специально для самих членов Совета, а против них редко кто смел выступать, а тем более серьезно им навредить. Пару раз Лекса, с помощью Аньи использовала лазарет для спасения кого-то из Небесного Легиона. Сама же она впервые оказалась в роли той, кого нужно спасать. Но она была не одна.       В паре метрах справа на такой же плите лежал Мистер Тьма, вокруг которого, настороженно переглядываясь, ходили несколько членов Совета в их бесящих белоснежных накидках. Никаких видимых повреждений на нем не было. Просто уставший котик, свернувшийся клубочком и мирно дремлющий на теплом мраморе.       Слева от шатенки разворачивалась совсем иная картина. Представителей Совета там было гораздо больше, а их одежда, перепачканная кровью, уже не казалась такой белоснежной. Тело Танатоса было все изорвано и растерзано, помечено клыками и когтями врагов. Он не подавал никаких признаков жизни, лишь кровь все сочилась из его ран, стекая на белый пол. У его головы стояла прекрасная девушка с волосами, отливающими синевой, пытаясь передать еще и свою энергию в дополнение той, что Танатос черпал из плиты. Лекса впервые видела, чтобы Ран была такой взволнованной. Будучи одной большой семьей в Легионе, они все прекрасно друг друга знали. Ран, как и ее сестра Сив, в любой ситуации оставалась спокойной. Лексу даже порой раздражал их пофигизм. Сейчас девушка была далека от равнодушия. Чуть поодаль от нее стоял Табрис, так же взволнованно глядя на своего Командующего. — Он совсем плох, — проследив за взглядом Лексы, осторожно заговорила Анья. — Мы едва успели вытащить вас из того Ада. — Кларк? — с надеждой спросила шатенка. — Мне жаль, Лекса, — искренне произнесла женщина, ободряюще кладя руку на плечо шатенке. — Ты же знаешь, что ее человеческое тело — лишь оболочка для души. Спасать нужно было живых… те твари уже начинали растаскивать ее плоть. Мне жаль…       Это лишь оболочка, все верно. Но слезы предательски застилали глаза. Лекса закусила ладонь, откидывая голову на плиту, чтобы сдержать всхлипы, но это не помогало. Она так давно не плакала, не позволяя эмоциям брать верх, считая их непозволительной слабостью, а теперь не может остановить рыдания.       Пусть она ненавидит Танатоса за их прошлое, но он искренне пытался ей помочь, а теперь едва ли жив. Она считала Рэйвен своей семьей, а та хладнокровно вырвала сердце той, кто была дороже жизни. Кларк до последнего верила Рейес и Блейк. Октавия же была ее хранителем, а сама помогла Рэйвен. За один день Лекса потеряла все, потеряла часть самой себя. — Не надо так, — маленькие лапки легли на плечо, когда мягкая мордочка начала тереться о скулы Лексы. Мистер Тьма в истинно кошачьей манере терся о свою хозяйку, передавая ей часть своей темной энергии. — Мрр, не позволяй боли поглотить тебя полностью, она такая мощная, что способна убить. Может я не способен понять твои чувства, но я их ощущаю, и они подавляют. — Я не знаю, как остановить это, — захлебываясь в рыданиях, отозвалась шатенка. Она действительно не понимала, как прекратить. Давление внутри нее все нарастало и нарастало, боль сдавливала грудную клетку, внутри все скрежетало и как стекло разбивалось на части, царапая сердце. Слезы душили, каким-то бесконечным потоком скатываясь из уголков глаз. Собственный свет разрывал ее изнутри, стараясь высвободиться из сковывающей боли. — Лекса, хватит! — Анья изо всех сил прижимала плечи девушки к плите, потому что ее рыдания начали переходить в резкие конвульсии. Шатенка не черпала энергию для восстановления, а сама выплескивала ее из себя, что могло сделать ей только хуже. — Позволь Тьме помочь, — расположившись между рук Аньи, Мистер Тьма положил передние лапы на щеки шатенки, выпуская из себя половину темной души, которая тут же стала заползать в нос и рот девушке. — Поверить не могу, что это происходит на моих глазах, — пренебрежительно фыркнула Анья. — Мрр, а как же политика нейтралитета, мадам член Совета? Какая предвзятость к представителям Третьего Мира, — ехидно отозвался котейка, сворачиваясь комочком на груди Лексы, пока та тяжело дыша приходила в себя после возвращения тьмы.       Шатенка заметно успокоилась, с нечитаемым выражением лица потемневшим взглядом глядя в потолок. Не появилось никакого безразличия или чего-то подобного, боль от осознания потери никуда не ушла, но Тьма дарила большую стойкость, окутывала сердце черным туманом, защищая и успокаивая. — Ты бы мог быть свободен, — спустя какое-то время тихо проговорила Лекса. Мистер Тьма ведь мог легко сбежать, имея полноценную душу и новое тело. — Мрр, свободу переоценивают, — лениво протянул мурлыкающий комок шерсти. — С телом кошки, я начал приобретать и ее повадки, похоже. Погладь меня, — приказным тоном шутливо добавил он. А затем уже серьезнее продолжил. — Я был создан, чтобы служить. Такова моя цель, такова моя природа. Мне могут не нравится твои решения, твои убеждения и предпочтения, но я не отвернусь. — Спасибо, — коротко кивнула девушка, кладя руку на взъерошенную шерсть, ощущая на ней засохшую кровь. — Легче? — брови Аньи были недовольно сведены, когда она смотрела на потемневшие глаза Лексы, но она ничего не говорила об этом. Дождавшись от шатенки кивка, она осторожно продолжила. — Ты же понимаешь, что мертво лишь тело, дух Кларк переродится… — Да, во Втором Мире. Она снова станет обычным человеком с новой жизнью. Никаких воспоминаний обо мне и нашем прошлом, — зажмурившись, чтобы подавить эмоции, покачала головой Лекса. — Она будет чистым листом, я не смогу ее почувствовать, ведь нашу связь снова заглушат. — Лекса, не горячись. Пусть воспоминаний не будет, но чувства никуда не денутся, стоит тебе появиться в ее жизни, она поймет, что ты та самая, — не унималась Анья. — И сколько времени мне потребуется на поиски? Десятки лет? Даже если я ее найду, мне заново придется ей все объяснять о себе, а что потом? Она снова умрет и переродится. И так по замкнутому кругу. Какой смысл в чертовом пророчестве, если моя любовь не способна прожить и ста лет, чтобы не сменить оболочку? — И что ты собираешься делать? Просто сдашься? Снова запрешь себя во тьме, не подпуская никого? — несдержанно воскликнула Анья. — Я не знаю, — честно призналась Лекса. — Но для начала я хочу, чтобы виновные понесли заслуженное наказание. — О ком ты? — Эйдан… — жестким голосом начала перечислять Лекса. — Что? При чем здесь он? — Анья не имела ни малейшего понятия о происходящем. — Октавия… — игнорируя вопросы, тем же тоном продолжала шатенка. — Ты спятила? Она же была хранителем Кларк, — женщина хмурилась все сильнее, силясь что-либо понять. — Но первой будет Рэйвен, — оскалившись закончила Лекса. — Рэ… Рэйвен?! — запинаясь выдохнула Анья. — Она жива? — Ненадолго, — глаза девушки ярче блеснули тьмой. — Так, сейчас ты мне расскажешь какого черта происходит, — подходя ближе, нетерпеливо произнесла женщина.

***

      Потребовалось пара суток чтобы Лекса смогла достаточно восстановиться и начать самостоятельно передвигаться. Рэйвен явно поработала на славу со своим оружием, но теперь шатенка была готова встретиться с ней и позволить себе выплеснуть боль и отомстить за Кларк.       Танатос до сих пор не пришел в себя, слишком много сил было отдано в бою. Раны на его теле затянулись, физически он восстановился, но что-то было не так с его духом. — Он сильный, он выкарабкается, — со слезами на глазах, натянуто улыбалась Ран, всякий раз, когда Лекса заглядывала в лазарет. Кажется, эта девушка не отходила от Танатоса.       Лекса же сторонилась всех. Табрис и Сив пытались поговорить с ней, от имени всего Легиона, чтобы поддержать, но ей не нужна была их жалость. Как и не нужны были попытки Аньи воззвать к благоразумию. Женщина была поражена известием о том, что Рэй жива, да, к тому же именно она хладнокровно убила Кларк. Анья перестала чувствовать их связь после того, как Танатос убил Рэйвен. Или выходит, что он не убил ее. Так или иначе, для Аньи это был шок.       Один лишь Мистер Тьма везде хвостиком увивался за ней, но к нему девушка настолько привыкла, что попросту не обращала внимания. Он не жалел ее, не пытался утешить, лишь мурлыкал и поддакивал в ответ на ее желание отомстить. — Мрр, месть — это хорошо, это я люблю. Чтобы много крови и побольше криков, — злобно хихикал шерстяной комок, до дрожи пугая проходящих мимо прислужников Совета. — Но пока рано, нужно окрепнуть, набраться сил и все продумать. Ты же не собираешься просто ворваться к Асмодею? — Вообще-то собираюсь, — хмуро бурчала в ответ шатенка. Однако в словах Тьмы была доля разумности. Ей нужно было окрепнуть и до конца восстановить силы.       Нахождение в Совете с каждым днем раздражало все сильнее. Служители либо шарахались от нее как от прокаженной, либо смотрели как на побитого щенка. Ей не нужно это, не нужна их забота, ей нужен лишь покой.       Как бы Лекса не старалась, побыть в одиночестве ей почти не давали. Анья, Табрис, Сив, Корнус — еще один брат по Легиону, кто-то из членов Совета — все они посменно вертелись где-то рядом, не сводя с нее взгляд, будто боялись, что она может слететь с катушек и наломать дров. Она же лишь равнодушно на них смотрела, всем видом показывая, что они не правы. Все не правы. Лекса в порядке, она легко с этим справится. Не впервой, ее душа ломалась уже столько раз, что это кажется привычным делом. Всего лишь полоса. Все ее существование делится на эти полосы: счастье, боль. Белая, черная. Но с каждым разом черный становится все насыщеннее и гуще, а длина полосы кажется бесконечной.       Лишь глубокой ночью, когда Мистер Тьма мирно сопит, вальяжно развалившись на мягком ковре, Лексе удается незаметно прошмыгнуть в дальнюю пустую комнату, где маска спокойствия падает с ее лица, а боль сбивает с ног, заставляя в рыданиях свернуться на холодном полу. — Октавия и Эйдан из Первого Мира, — уверенно начинает Анья, после долгих раздумий над рассказом Лексы. — Если они нарушили наши законы, то понесут наказание. Попытаешься решить все сама — можешь развязать новую войну. Миры никогда не находились в спокойствии, дай повод и найдутся те, кто решит им воспользоваться, проливая реки крови. Ты этого хочешь? Умерь свою гордыню, дитя, — поучает женщина. И она права, как всегда. Вот только Лекса для себя давно все решила.       Сив бесшумно опускается рядом с шатенкой. Так и сидят на полу, прижавшись к стене и молча смотрят на Ран, дремлющую на стуле у плиты, на которой покоится тело Танатоса. Лекса всегда поражалась схожести сестер: обе бесшабашные и рвущиеся в бой, красивые до безумия, даже слишком идеальные. Отличались, пожалуй, лишь возрастом — Сив старше, и на правах этого часто любила командовать сестрой. А еще волосы — у Ран отливают небесной синевой на свету, напоминая цвет глаз Кларк, а у Сив оттенок насыщено янтарный, почти кровавый, как руки Рэйвен, держащие трепещущее сердце…       Черт! Лексе пришлось глубоко вдохнуть, чтобы прогнать ненужные мысли, к которым она снова и снова возвращалась, на чем бы не пыталась сосредоточиться. — Люди считают нас всесильными Богами, думают, мы можем взмахнуть рукой и избавить весь Мир от несчастий, а на деле, мы ведь так же как и они молимся Вселенной, прося ее милости, — нарушив молчание, тихо заговорила Сив, печально глядя на сестру. — Вот только эта милость просто так не дается. Поверишь, если скажу, что Вселенная испытывает нас всех, каждого по-своему, но обязательно испытывает. Она проверяет нашу крепость, смотрит достойны ли мы счастья. Прошел одно испытание, а на твоем пути уже следующее, немного передохнул, а за углом уже новая преграда. И кажется, что сил уже нет, что с тебя довольно, но сдаваться нельзя. Понимаешь? Нужно терпеть, Кали… Лекса, — быстро исправилась девушка, поворачивая голову к шатенке. — Ты и твоя истинная прошли через многие испытания. Ваше счастье уже близко, понимаешь? Совсем немного перетерпеть нужно и сможешь протянуть руку и ухватиться за него, — глаза Сив восторженно искрились, пока она все с большим воодушевлением продолжала свою речь. — Та, что предназначена тебе, перерождалась снова и снова, сменив сотни имен, чтобы в конце концов обрести то, которое будет вписано золотыми нитями в Книгу Судеб. Ты главное верь, счастье уже совсем рядом, просто нужно набраться терпения. — Тебе явно передался талант проповедника от отца, — скептически хмыкнула Лекса. — До сих пор помню все его речи, которые он произносил на общих собраниях. — Поверишь, если скажу, что он и сейчас их произносит? — улыбнулась в ответ Сив. — И это не проповедь, я серьезно. Не горячись и не наломай дров. Пророчество обязательно сведет вас вновь, дай только время. — Сколько я должна ждать? Еще пару тысяч лет? Я так больше не могу, не могу без Кларк, — пришлось сделать еще один глубокий вдох и уткнуться лбом в согнутые колени, чтобы обуздать эмоции. — Я не чувствую ее, больше ничего не чувствую… внутри словно дыра. Я должна была защитить ее, я поклялась, что она больше не пострадает. Благодаря Кларк я смогла вновь ощутить свой свет, а теперь я чувствую лишь тьму. Я не могу терпеть и ждать, мне нужно хоть куда-то ее выплеснуть.       На какое-то время между ними вновь повисло молчание. Сив нервно постукивала пальцами по полу, раздумывая над чем-то. — Тьма во всех нас, — наконец, совсем тихо выдохнула она. — Что? — Лекса подняла непонимающий взгляд на девушку, встречаясь с ее мягкой улыбкой. — Скольких мы убили во время Войны? Никто же тогда не задумывался о том, что убивает таких же светлых, для нас они стали предателями, а мы для них врагами, но суть не изменилась. Только представь, сколько тьмы отпечаталось на наших душах. Сейчас всем на это плевать, так же как плевать на то, что в любой даже самой темной душе есть частичка света. Пусть совсем маленькая, но есть же… — Зачем ты мне все это говоришь? — прерывает бурный поток слов шатенка. — А кому еще мне это говорить, — удрученно вздыхает в ответ Сив. — В Первом Мире никто не станет меня даже слушать. Поверишь, если скажу, что мне надоела жизнь полная запретов и обязательств? Знаю, что поверишь. Так вот, я давно хочу сбежать. Куда угодно. Уйти из Легиона, из Первого Мира, исчезнуть отовсюду и наслаждаться жизнью. Только вот нельзя, — рассеяно улыбается девушка, потирая шею и осаживая собственный пыл. Взгляд вновь устремляется к сестре. — Добровольно не отпустят, а если сбегу, то этим могу навредить ей. Вот все вокруг говорят, что мы с ней похожи, что написаны одними и теми же чернилами по одной и той же бумаге. Возможно оно так и есть, а возможно мы с ней совсем разные. У Ран никогда даже крошечной мысли о том, чтобы уйти из Легиона не было. Первый Мир и его защита для нее все. — Сив… — устало протянула Лекса, желая остановить поток совершенно ненужной информации. — Хотя, знаешь, нам обеим нравятся совершенно не те. Вот, говорят тебе, что нельзя смотреть в чью-то сторону, все говорят, а тебя так и тянет хоть глазком взглянуть. Поверишь, если скажу, что сотню раз твердила сестре перестать пускать слюни на Танатоса? Знаю, что поверишь. — Они вместе? — удивленно спросила шатенка. Ее брат всегда был сконцентрирован лишь на работе, никогда не думая о чувствах. — Ран никогда об этом не говорит. Знаю только, что он с ней спит, а она в него влюблена до безумия. Идиотка она, в общем. Да, я тоже не лучше, вечно залипаю на всяких мудаков… — Слушай, это все, конечно, интересно, но зачем ты мне это рассказываешь, — снова не выдержала Лекса, стараясь не повышать голос, чтобы не потревожить сон Ран. — Отвлекаю тебя, а может развлекаю, — пожала плечами девушка, одаривая шатенку теплой улыбкой, а в ответ получая все тот же хмурый взгляд. — Ладно, видимо это не помогло. Ведь ты не уймешься, не усидишь на месте, да? — Можете запереть меня под сотней замков, но я все равно сделаю то, что задумала. Они должны ответить. Рэйвен должна… — Ох, ладно, я поняла, — вздохнула Сив, поднимаясь с пола и протягивая шатенке руку. — Идем, я помогу тебе и тьме внутри тебя. — Что? Зачем это тебе? И как ты собралась незаметно улизнуть из-под присмотра Совета? — непонимающе тараторила Лекса, но руку все же тут же приняла, вскакивая на ноги. — Слишком много вопросов, — утягивая шатенку в сторону коридора, покачала головой Сив.       Шагая вперед, Лекса неосознанно бросила взгляд назад, на то место, где они сидели секунду назад. И продолжали сидеть. — Это наше алиби, — усмехнулась Сив, понимая, что Лекса немного зависла, рассматривая их точные копии. — Мы с тобой просидели здесь достаточно долго, чтобы наша энергия успела оставить свой отпечаток. — Но я даже могу коснуться себя, — с легким восхищением проговорила шатенка, подталкивая свою копию в плечо, получая в ответ ее недоуменный взгляд. Черт, она что всегда выглядит вот так сурово? — У энергии тоже есть элементы разума. Веришь? — смеясь, Сив вновь потянула Лексу к выходу. — Пока ты покоряла Третий Мир, мы тоже не сидели без дела. Я научилась такому трюку. В бою такое не провернуть, надо много времени, а вот подшутить над кем-нибудь вполне реально. У нас есть около пяти часов, пока наши копии будут сидеть здесь и повторять наш разговор в разных вариациях. — А если у них кто-то что-нибудь спросит, — едва поспевая за девушкой, спросила Лекса. — Тогда они будут пялиться на этого человека, как истуканы, — беззаботно пожала плечами другая девушка.       Судя по тому, как уверенно Сив вела шатенку по запутанным коридорам, у нее был хорошо продуманный план. Лекса едва поспевала за девушкой, стараясь не попадаться на глаза членам Совета. За очередным поворотом у массивной двери их уже дожидался Мистер Тьма. — Мрр, я все равно считаю, что еще слишком рано, — недовольно глядя на Сив, промурлыкал мистер Тьма. — Всем будет только лучше, когда все это закончится, — отмахнулась девушка. — Будь по-твоему. Я все подготовил, путь чист, — не дожидаясь остальных, животное, встав на задние лапки, толкнуло дверь, распахивая ее, и пошло дальше. — Так у вас сговор? — вскинула брови Лекса, не понимая с каких это пор Тьма и Свет сотрудничают. — Это долгий рассказ, ты сама все узнаешь. Нужно торопиться, если не хотим, чтобы Анья слишком рано догадалась о нашей выходке, — быстро проговорила Сив, толкая шатенку в незнакомую ей комнату.       Лишь оказавшись внутри Лекса поняла, что это был своеобразный проход, позволяющий перемещаться между Мирами, а в их случае, отправиться прямиком к Асмодею. Если до этого шатенка находилась в легкой растерянности из-за поспешности происходящего, то теперь все мысли ушли на второй план, сменившись одной единственной. Она, наконец, может отомстить.       В последний раз она была в этом месте с Кларк. Перед глазами до сих пор ее удивленный образ и взгляд, в котором читается желание задать сразу тысячу вопросов. А теперь ее нет. Наверняка она уже переродилась и стала маленьким новорожденным комочком счастья в какой-нибудь семье в одном из уголков Земли. Искать ее теперь — то же самое что пытаться найти особую песчинку в пустыне. Осознание этого слишком болезненно давило на сердце, поэтому Лекса предпочитала отгораживаться от всего, сосредоточившись лишь на своей тьме. — Только не пори горячку. Для начала можно просто спокойно поговорить, хорошо? — мягко заговорила Сив, как только они оказались у Асмодея, вот только Лекса ее уже не слушала, плечом снося дверь с абсолютно темным взглядом. — Мрр, я же говорил, что это плохая идея, — смотря вслед шатенке, самодовольно протянул Мистер Тьма. — Она же сейчас там всем головы поотрывает. Давай же, нужно догнать ее, — бросив недовольный взгляд на потешающийся комок шерсти, Сив поспешила за Лексой, надеясь что той еще никто не встретился.       Шатенка не особо хорошо ориентировалась в жилище Асмодея, но не задумываясь мчалась в определенном направлении. Ее словно вел какой-то внутренний инстинкт, тончайшая нить, тянущая именно в эту комнату, и она не ошиблась. Выбив еще одну массивную дверь, Лекса оказалась в большой комнате, похожей на библиотеку. У всех стен здесь стояли дубовые шкафы, до самого потолка вышиной, полки которых были заставлены древними томами книг и рукописей. У дальней стены находилась лестница, ведущая на второй этаж, и, судя по тому, что можно было разглядеть снизу, там тоже повсюду стояли стеллажи с книгами.       Посреди комнаты располагались несколько диванов и кресел, между которыми находились небольшие столики. Октавия расслабленно полулежала на одном из диванов, потягивая чай и читая какую-то ветхую рукопись. Естественно, выломанная дверь заставила ее подпрыгнуть на месте, и поднять голову, чтобы понять, что произошло. Лекса уже хотела двинуться в сторону девушки, чтобы сломать ей шею или заставить страдать любым другим способом, но ее внимание привлек кто-то другой. Рэйвен. — Епть, так-то не заперто было, — спокойно проговорила Рейес, спускаясь с приставной лесенки, стоящей у одного из шкафов. Она удрученно вздохнула, глядя на валяющуюся на полу дверь, а затем перевела взгляд на вошедшего, тут же в панике распахивая глаза, потому что Лекса уже бежала в ее сторону. — Вот же ж блядь! — Рэйвен едва успела откинуть лестницу в сторону шатенки и отпрыгнуть, но на этом ее везение закончилось. Лекса была слишком зла и намного сильнее Рэйвен. Шатенке не составило труда в несколько шагов догнать девушку и схватить за горло, впечатывая в один из шкафов. Рейес как тряпичная кукла болталась в воздухе, вцепившись в чужие руки, чтобы ослабить хватку. — Блядь, блядь, блядь, — хрипела Рэй, в панике блуждая взглядом по комнате. Октавия так и застыла на диване с чашкой чая, как завороженная наблюдая за происходящим. — Блейк, твою мать! — насколько это было возможно, учитывая ее положение, рявкнула Рейес, вместе с этим, ногами отпихивая от себя Лексу. Октавия тут же вскочила с дивана, разводя руки и рассеянно глядя на Рэйвен, взглядом как бы спрашивая: «Что я должна делать?». Эти действия привлекли шатенку. Лекса сейчас была больше похожа на зверя, ведомого жаждой крови, чем на человека. Переключив внимание на Блейк, она уже хотела ринуться к ней, но Рейес тут же заметила это. — Не-не-не, души меня дальше, — хватая шатенку за локоть, иронично воскликнула Рэйвен. Лексе было в общем-то плевать в каком порядке совершать возмездие, поэтому она с удовольствием вернулась к попытке оторвать голову Рэй, пока та, изо всех сил старалась удержать ее руки. Со стороны они походили на сгусток энергии, хаотично перемещающийся по комнате, врезающийся в шкафы и оставляющий вмятины в паркете. Вбежавшие в комнату Сив и мистер Тьма какое-то время не могли понять кто есть кто, а затем начали пытаться оттащить Лексу, мертвой хваткой вцепившуюся в шею, уже бледнеющей Рэйвен. — Что я говорила! Разговоры! Сначала надо дать людям высказаться! — тараторила Сив, безуспешно стараясь разжать руки шатенки. Мистер Тьма мог лишь зубами тянуть Лексу за штанину, у него ведь лапки, а Октавия растерянно металась взглядом между всей этой вакханалией и дверью под лестницей. — Да, похуй, зови ее, — едва различимо прохрипела Рэйвен, глядя на Блейк. Ей вроде как уже поднадоело быть грушей для битья. — Еще рано, — попыталась возразить Октавия, но увидев разъяренный взгляд Рейес, быстро пошла в другую комнату. — Ты убила ее! Я доверяла тебе, я считала тебя своей семьей, а ты убила ее! — не видя ничего вокруг, выкрикивала Лекса, все сильнее сжимая свою хватку и не обращая внимание на попытки остальных ее остановить. Почему они вообще не помогают ей? — Ты ебанько, — одними губами проговорила Рэй, потому что громче уже не могла. –Гриффстер, уйми свою бабу.       Лекса постоянно видела образ Кларк и слышала ее в своем воображении, поэтому, когда такой родной голос позвал ее по имени, она решила, что это лишь мираж, ведь ее здесь не может быть. Голос все звал и звал, что-то упрямо твердил, но Лекса лишь зажмурилась, желая отвлечься от своей боли, выплеснув ее на Рэйвен. Сив и Мистер Тьма неожиданно отпустили ее, а на их место пришел кто-то другой. — Лекса, любимая, ты должна отпустить ее. Я здесь, слышишь? Я здесь, — торопливо нашептывала Кларк, обхватывая Лексу за талию сзади. — Кларк… — изумленно выдохнула шатенка. Ее глаза тут же прояснились, а руки на шее Рэйвен разжались, позволяя той осесть на пол, заходясь в приступе кашля.       Вот только в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. Гриффин все еще рефлекторно сжимала Лексу в своей хватке, пытаясь то ли этим ее успокоить, то ли просто не замечая этого. И как только шатенка перестала использовать свою силу, раздался отчетливый звук ломающихся костей. Шатенка закричала от боли, падая на пол, Кларк, не понимающая что произошло, попыталась удержать ее за предплечье, но в этот момент сама четко ощутила, как кость ломается от ее нажима.       Лекса лежала на полу, держась за ребра, а из ее рта то и дело выходили сгустки черной крови. Мистер Тьма уже стоял рядом, обволакивая ее своей энергией, а Октавия тянула Кларк назад, подальше от шатенки. — Что происходит? Как… как я… — блондинку всю трясло от осознания того, что она только что своими руками сломала Лексе грудную клетку. Как это возможно?       Все последние дни, после своего пробуждения, Кларк сутками проводила в комнате, потому что Октавия утверждала, что ей нужно привыкнуть к себе новой. Гриффин никак не могла понять, что же в ней «нового», ведь не было никаких особых перемен. Находясь в состоянии полного покоя, Кларк раньше попросту не ощущала свои силы, которые после перерождения стали ее в полной мере. Теперь же, из-за эмоциональной встряски, все начинало выходить из-под контроля.       Кларк не хотела причинять никому вреда, ей самой было страшно из-за силы начинающей заполнять каждую клеточку. Она лишь рефлекторно повела плечом, чтобы отмахнуться от Октавии, а девушка отлетела на добрых пару метров. Это заставило Кларк паниковать еще больше. — Хэй, Гриффстер, тише, успокойся, — пытаясь успокоить девушку, Рэйвен тоже шагнула к ней, беря ее за руку, но Кларк была слишком взвинчена, поэтому попыталась выдернуть свою руку, вместе с этим случайно отправляя Рэй на пол. — Ее глаза, — восхищенно проговорила Сив, чуть отворачиваясь от блондинки и зажмуриваясь, потому что даже она не могла выдержать такого насыщенного и интенсивного сияния. — В ней совсем нет тьмы. — Кларк, хорош! Втяни свою сраную энергию обратно! — закричала Рэйвен, ощущая, что Гриффин не контролируя себя источает слишком много света вокруг. Тьма внутри нее начинала закипать от этого, заставляя свернуться комочком на полу и сдавить виски руками, чтобы хоть немного попытаться унять шум в голове. — Кларк, возьми себя в руки! Все хорошо, я здесь, — Октавия прижала Рэйвен к себе, накрывая барьером, чтобы чистая энергия так не давила на нее. Даже будучи светлой, Блейк испытывала дискомфорт из-за сил Кларк. Но Гриффин ничего не могла поделать, она не контролировала себя, чем больше разрасталась ее энергия, тем больше блондинка паниковала. Она никогда прежде не ощущала ничего подобного, все вокруг стало таким четким, она могла разглядеть мельчайшие детали. Благодаря своим силам она видела, как между Октавией и Рэйвен протягиваются тысячи тончайших нитей, словно соединяя их друг с другом. Видимо, именно это видел Уфир, когда лечил Рэйвен. Такие же нити протягивались от самой Кларк к Лексе. Сначала их было не так много, но постепенно они разрастались, Судьба вновь связывала их. — Какого черта здесь происходит? — грозный голос Асмодея разнесся по всей комнате, оповещая о его появлении. Он тоже заметно пошатнулся, сталкиваясь с энергией Кларк, и прикрыл глаза, чтобы его не слепил свет. Взмахнув рукой, мужчина провернул тот же трюк, что и в их самую первую встречу, создав вокруг девушки барьер, чтобы запереть ее силы.